Глава 11

На следующий день вечером за Гороховым заехала черная, как преисподняя “Волга”. Это был водитель Ревягина. Я вышел проводить следователя. Он по-хозяйски распахнул заднюю дверь и с удивлением увидел на заднем сиденье дубовые веники.

— Вам лучше вперед сесть, Никита Егорович, — учтиво заметил водитель, молодой парень, одетый по гражданке.

— Черт знает что! — фыркнул Горохов. — Ваш начальник не мог нормальную машину за мной отправить? Я должен в Главк с гербарием в обнимку ехать?

— Так мы не в Главк, — замотал головой парень.

— Не понял? — Горохов свел брови и уставился на водителя, будто это был его личный подчиненный, который должен вмиг отчитаться.

Умеет все-таки Никита Егорович жути нагнать. Даже на посторонних. Уже настроился на битву с Ревягиным, и лучше сейчас ему не перечить и даже кошкам черным дорогу ему не перебегать.

— Велено в баню вас отвезти.

— В какую баню?

— Лесная 34, частный сектор.

— Что задумал этот прохиндей? — тихо пробормотал следователь в мою сторону, а затем, снова повернувшись к водителю, громко спросил. — А как же наша с ним встреча?

— Так, это самое… Товарищ полковник вас там ожидать будет…

— Ну, Женька, ну паскудник, — Горохов вопросительно кивнул мне. — Адрес запомнил? Если вечером не вернусь, наведайся в эту баньку, Андрей Григорьевич, и проверь, жив я там еще или нет.

Последнюю фразу Горохов произнес как бы в шутку, но так, чтобы слышал водитель.

Я кивнул в ответ, тоже, вроде бы, шутливо:

— Сделаем, Никита Егорович… Может, товарищ полковник запарить вас до смерти решил?

— Разберемся… — следователь задумался. — Хочет встречи в неформальной обстановке. Ему же хуже.

Бам! Хлопнула дверь “Волги”. Парнишка поморщился, видно, стало жаль ласточку, что вздрогнула и качнулась от такого удара.

Никита Егорович явно не в духе. Хана этому Ревягину… Вместе с баней хана.

Я вернулся в кабинет. Рабочий день уже подходил к концу. Катков торопливо собирался в гостиницу:

— Куда спешишь, Алексей? — спросил я.

— Сегодня финал “А ну-ка девушки”, — пропыхтел он, надевая легкое пальто.

Он посмотрел на нас, задержав взгляд на Свете:

— А вы со мной не поедете разве?

— Я поработаю, — отмахнулся я.

— Я тоже домой не тороплюсь, — проговорила Света, копаясь в бумажках.

Катков аж перестал наматывать на шею белый легкий шарфик, как у Остапа Бендера (стиляга, однако):

— Светлана Валерьевна, а тебе разве не интересна эта передача? Сегодня финал ведь… После программы “Время” сразу.

— Я не смотрю такое, — Света в ответ безразлично пожала плечами.

— Ну как же? — не унимался криминалист. — Очень полезная предачка. Там участницам всякие хозяйственные вопросы задают, вроде "как избавиться от ржавчины на булавках и швейных иголках", "как сделать, чтобы молоко не пригорало при кипячении" и прочие нужности и хитрости. Очень полезно смотреть. А сегодня Таня Пилюгина, продавец из Новосибирска, выступает. Я за ней второй год слежу, не могу пропустить.

— Как – второй год? — удивилась Света.

— Она участница прошлого года, но пока конкурс шел, успела замуж выйти и сына родить. Вот ей, так сказать, дали академический отпуск. И сегодня она всех победит, я уверен…

— Иди уже, — улыбнулась Света. — Потом расскажешь, как правильно иголки кипятить.

— Так, может, все вместе посмотрим? — Катков с надеждой взирал на психологиню, уж очень не хотел нас оставлять вдвоем. — Что вы сейчас нарыть сможете, не выходя из кабинета? Какой смысл вам тут сидеть?

— Хороший опер преступления не выходя из кабинета раскрывает, — теперь уже улыбался я. — Не волнуйся, Алексей, мы работать будем.

— Ну если работать, — тот задумался. — Тогда вот что… Мне тут мысль пришла дельная, Горохову еще не озвучил. Что общего между потерпевшими?

— Это и правда важно. Пока связь мы не нашли.

— Но как-то же мошенница их находит, действует не наобум, а четко знает, что у жертвы есть сбережения. Как она это делает?

Алексей так эмоционально ставил перед нами вопрос, что аж отдрейфовал от вешалки обратно к столу.

— Хороший вопрос, Алексей, — я с удивлением на него уставился. — И что ты придумал?

— А что если у нее нет наводчика, и она работает одна.

— Возможно, — я не понимал, куда клонит любитель советских реалити-шоу.

— Все эти люди разных профессий, следовательно, общее у них одно — достаток.

— Твоя мысль мне нравится, Алеша, — Света вскинула на него изящную бровь. — Но мы это уже и так давно поняли.

— А где люди с высоким достатком собираются? — продолжал тот строить из себя лейтенанта Коломбо, тот тоже дурачком прикидывался, даже глаз щурил, будто не замечает ничего вокруг, а потом резко и бесповоротно наступал на хвост преступным элементам. — В ресторанах. Обычный советский гражданин в ресторан ходит раз-два месяц, а может, и того реже. А такие могут позволить себе чаще. Например, пару раз в неделю.

— Хм-м, Алексей, ты меня удивляешь, — я озадаченно поскреб макушку. — И почему такая мысль меня самого раньше не посетила?

Например, когда я звонил Гоше, то мог бы об этом и подумать – тот буквально обитал в ресторане, все встречи там проводил. Хотя тогда мне было совсем не до того.

— Так вот, — торжествующе продолжал “Коломбо”. — Нужно рестораны проверять.

— Их в городе тьма, наверное, — пожала плечами Света.

— Не все проверять, — Катков назидательно поднял указательный палец вверх. — А только самые популярные, престижные, так сказать. Где сливки общества крутятся.

— Согласен, — я уже обдумывал план действий.

— И показывать швейцарам фоторобот подозреваемой.

— Но при чем тут ресторан? — не сдавалась Света. — Как мошенница может выудить информацию о посетителях?

— Алексей в чем-то прав, — кивнул я. — Допустим, она может дать на лапу швейцару или официанту. Такой контингент знает своих постоянных клиентов как родных. Плюс беседы с ними ведут из вежливости, мол, как жена, как детишки, как дела на работе, на чаевые, так сказать, набиваются. Зная имя, фамилию и отчество, адрес легко через горсправку пробить. А если еще и род занятий известен, то можно по месту работы уже дальнейшую информацию о жертве собрать. Гениально, Алексей! — воскликнул я. — Может, все-таки останешься с нами? Сейчас самое то – рестораны шерстить. Вечер уже. Проедем основные.

— Я бы с удовольствием, но Таня Пилюгина ждет. Из Новосибирска в Москву прилетела специально…

— Ну раз Таня, тогда попробуем без тебя сегодня справиться, — улыбнулся я, но на этот раз уже Свете.

Катков заметил это и сощурился. Вздохнул и побрел в сторону выхода:

— До свиданья, надеюсь, вы плодотворно поработаете…

— Пока, — я уже разворачивал на столе карту города.

— Что ты ищешь? — Света придвинулась поближе, ее волосы коснулись моего плеча.

Я ощутил приятный запах духов с лавандой, ромашкового шампуня и чего-то еще, сладкого и манящего.

— Рестораны, — ответил я. — Но не все, а будем проверять только те, что в районе проживания потерпевших расположены. Диктуй адреса, а я на карте буду смотреть.

Света раскрыла материалы дел и стала называть мне адреса. Уже после четвертого я понял, что Катков оказался чертовски прав. После последнего адреса я хлопнул по столу:

— Есть! Ты не поверишь…

— Что? — Света опять подсела поближе.

— Потерпевшие живут, вроде как, в разных частях города, и вроде ничего общего между их домами нет, но… В этом районе только один крупный ресторан. Скорее всего, он звезда местного пошиба. Наверняка они его посещали.

— Получается, что нам не надо колесить по всему городу? — Света поджала губки.

— Нет, начнем с него. Есть еще несколько крупных: “Нептун”, “Волгоград”, “Южный”, “Интурист”, но это все не то…

— Почему?

— Потому что в ресторане “Острава” есть самое настоящее варьете.

— И это уже успел разузнать? - хитро прищурилась психолог.

— Я как-то в городе даже афишу видел, потому и запомнил. Плакат со стройными девицами. Необычно для нашего времени, согласись. Больше нигде в Волгограде такого явно нет. Думаю, что нам туда… На улицу Краснознаменская, 7. Собирайся…

Таксист повез нас выверенным маршрутом. Попутно я решил навести справки о заведении.

Он охотно рассказывал:

— Не так давно ресторан открыли, лет пять назад. Там еще лоджии огромные такие, где тоже посидеть можно, но сейчас еще прохладно, а летом самое то. Самый популярный в городе он. Новый и необычный. Внутри даже фонтан с бассейном есть.

Мы остановились у необычного огромного здания в стиле советского модернизма. Этакая штучная авторская работа позднесоветского периода. Необычный керамический горельеф на стене слева от входа приковывал взгляд. Мощные лоджии, почти веранды, подпирали толстенные колонны.

Еще не дошли до дверей, как нас уже осветил профессиональной улыбкой средних лет швейцар в расписной ливрее:

— Добрый вечер, у вас столик заказан?

— Мы по служебным делам, — я сунул в сытую усатую морду удостоверение.

Улыбка вмиг исчезла, вместе с надеждой разжиться трешкой за проход.

— Вы не встречали здесь эту девушку? — я развернул перефотографированную карточку с субъективным портретом мошенницы.

— Нет, — пожал плечами и усами (как он это сделал, я не понял даже) привратник. — В первый раз вижу.

— Мы поспрашиваем еще внутри тогда, — я кивнул на вход, тот поспешил распахнуть двери перед нами. — Приятного вечера… Э-э… Я хотел сказать, приятной работы…

Внутри ресторан оказался еще больше необычным. Просторный обеденный зал с огромным световым колодцем в крыше. Посередине цилиндрические колонны. Квадратные столики с белоснежными скатертями, и почти все заняты. Вместо стульев уютные кресла бархатисто-красного цвета на сверкающих никелированных ножках.

К нам подскочил официант с учтивым полупоклоном головы:

— У вас заказано?

Я хотел уже ткнуть ему фотороботом, но Света мягко удержала мою руку и, наклонившись ко мне, шепнула на ухо:

— Сто лет не была в ресторане, давай отдохнем и заодно осмотримся.

Я кивнул и, повернувшись к официанту, потрогал нагрудный карман, где угадывались сквозь ткань пиджака очертания бумажника:

— Уважаемый, организуйте нам хороший столик.

Уговаривать его не пришлось, бывалый официант сразу понял мой жест:

— Прошу за мной.

Мы обрулили несколько столиков и расположились в уютном углу. Отсюда и сцену видно, и зал как на ладони.

Я сунул незаметно официанту трешку, тот с ловкостью Акопяна сделал так, что она вмиг испарилась.

Ресторанное меню не отличалось оригинальностью, но блюда оказались довольно вкусные. Мы заказали традиционные советские кушанья: котлеты по-киевски, жульен из курицы и прочие оливьешки. И, конечно, вино, естественно, “Киндзмараули”.

— За что выпьем? — я поднял бокал, когда официант учтиво его наполнил.

— За результат в нашем общем деле, — Света сверкнула жемчужинками в улыбке.

Я замотал головой:

— Давай не за работу… Давай за… Будущее.

— Будущее?

— В широком смысле этого слова, — улыбнулся я.

Дзинь — наши бокалы соприкоснулись в несмелом поцелуе.

На приступке сцены извивался ВИА. Перепевал, и довольно успешно, песни Антонова. После скакали резвые девчушки, задорно размахивая кружевными воланами юбок. Их стройные ноги мелькали в воздухе на радость подвыпившим посетителям мужского пола, что таращились на такое чудо вживую, не скрывая своего бессовестного интереса от жен и спутниц.

Полилась песня. В буквальном и переносном смысле. Зазвучал медляк группы “Лейся, песня”. Вокалист ВИА моложаво-пареньковым голосом игриво затянул: “До чего ж я невезучий, до чего ж я невезучий, так хотел тебя увидеть – и опять не повезло”…

— Потанцуем? — Света встала и потянула меня за руку, на ее щеках пылал румянец красного вина.

Мы выбрались на площадку. Я положил руку ей на талию, а второй ладонью коснулся ее пальцев. Чуть покачиваясь, мы медленно кружились среди парочек.

Она была так близко, что я чувствовал тепло ее дыхания с запахом губной помады. В голове гулял приятный хмель, и лишь одна мерзкая мыслишка сверлила мозг: “Вряд ли бы такое понравилось Соне, и, блин, надо еще официантов поспрашивать про мошенницу, и…” Стоп… Ничего не случится, если я просто отдохну и совмещу приятное с работой. Я уже даже начал высматривать персонал ресторана, обдумывая, кому первым перед лицом махнуть портретом.

И едва успел заметить соседнюю парочку, которая, не совсем устойчиво двигаясь, выделывала выкрутасы как-будто бы из “Грязных танцев”, и те в один момент зацепили нас, чуть толкнув. Света подалась вперед и уткнулась в меня грудью. Она смотрела мне прямо в глаза. Я тоже не отводил взгляда. Наши головы невольно потянулись друг к другу, словно в наваждении. И тут раздался крик. Оханья и оханья посетителей. Мы обернулись…

— Безобразие! — возмущалась какая-то дородная дама, указывая сарделечным пальцем на фонтан. Там изрядно разгорячившейся высокоградусными напитками дядя в шерстяном пиджаке и в собачьих унтах (видно, с Севера приехал отдохнуть) перепутал фонтан с бассейном. Занырнул туда прямо в одежде. Официанты, как антилопы на водопой, стягивались к месту инцидента. Но торопились не слишком, видно, не в первый раз уже советские граждане подобным образом заканчивают у них вечер. Только что “Таги-и-ил” не кричат, а так все чисто по-русски…

Нерадивого северянина выловили, он тут же сыпанул “спасителям” пачкой купюр, и инцидент был исчерпан. А медляк, как назло, закончился… Дальнейший вечер прошел без приключений и, к сожалению, без медляков. Музыка сменялась на быструю и прерывалась лишь выступлениями красоток варьете.

После ужина, оставив Светлану за столом доедать десерт, я расспросил официантов, и один из них опознал в субъективном портрете, который я предъявил, клиентку, что обслуживал недавно.

— Да, она здесь часто бывает, — кивал он седой шевелюрой. — Одна приходит.

— Ни с кем не общается? — спросил я.

— Как ни странно, нет. Мы поначалу думали, что ночная бабочка, но она не танцует с мужчинами, даже если те ее приглашают. Будто сидит и ждет кого-то.

— Или высматривает, — добавил я.

Официант поднял брови, на минутку почувствовав себя Шерлоком.

— Да, на это тоже похоже.

— Как бы нам ее найти?

Официант сначала беспомощно развел руками, но все-таки задумался, и потом вдруг его осенило:

— А вы швейцара нашего спросите, Михаила. Я как-то видел пару раз, что она с ним разговаривала.

— Интересно… Спасибо.

Мы со Светой поспешили к выходу, решив больше не задерживаться. В зале становилось всё шумнее, и персонал уже с трудом мог уделять нам какое-то внимание.

— А привратник-то обманул нас… Видел он нашу подопечную здесь, даже болтал с ней, но не сказал нам. Вот гаденыш…

Вышли на улицу, но швейцара и след простыл. Вместо него на воротах стоял один из официантов.

— А где? — обратился я к нему, жестом показав на себе камзол с длинными полами.

— Михаил Сергеевич заболел, — шмыгнул тот носом в ответ.

— Как заболел? Когда успел? Мы же видели его сегодня вечером.

— Мне сказали, что живот у него скрутило, прямо на посту, — судя по недовольному голосу, подменному не очень улыбалось стоять на ветру вместо швейцара. — Домой он ушел.

Я чуть не бегом вернулся в ресторан и нашел старшего. За старшего вечером был шеф-повар. Тот клятвенно заверил, что адреса швейцара не знает, это надо в отдел кадров общепита с утра обращаться.

Я снова вышел на улицу… Звезды кротко мерцали в ночном городе. Света взяла меня под руку:

— Ну что?

— Завтра его найдем, сегодня уже выпил и, честно говоря, неохота за ним бегать. Никуда он не денется. Тряхнем его по полной.

Мы вызвали такси. Зеленоглазая “Волга”, мурлыча мотором, повезла нас в гостиницу. Доехали быстро, машин в городе почти не было. На крыльце гостиницы маячила знакомая фигура в легком пальто и белом шарфе.

Мы вылезли из машины тепленькие и пьяненькие. Завидев такое безобразие, фигура аж подпрыгнула на месте и засеменила к нам.

— Что-то непохоже, что вы работали, — бросила нам фигура голосом Каткова, язвительным таким и назидательным, будто мама встречала запоздалую дочку после школьной дискотеки.

— Все нормально, Алексей, — Света держала меня под руку и улыбалась. — По твоему совету мы проверяли рестораны. Должны же мы быть похожи на посетителей? А ты что здесь на крыльце мерзнешь?

— Вас жду…

— Зачем? Пилюгина из Новосибирска не прилетела?

Я и сам знал, что зря так часто его подкалываю, но Катков будто специально подкидывал для этого поводы. Вот что он стоял здесь одинокой птицей?

— Да выиграла она уже давно, — как-то безрадостно сообщил Алексей. — Вот только Никита Егорович еще не вернулся.

— Как не вернулся? — воскликнули мы в голос со Светой.

— А вот так…

Я мягко отлепил от себя Свету и махнул рукой Каткову.

— Поехали, Леха, проверим адресок на Лесной, 34.

Наш таксист еще не успел отчалить, безуспешно стреляя возле гостиницы случайных клиентов. Мы загрузились в “Волгу” и тронулись. Полчаса петляли по улицам, съехали куда-то в темень.

— Вроде здесь, — таксист ткнул пальцем в просторы частного сектора. — А что там, по этому адресу, должно быть?

— А хрен его знает, — я вглядывался в темноту, наводя сбитый вином прицел. — Баня, дом вроде должны быть.

— Так тут у каждого баня, — таксист терпеливо ждал, когда мы соизволим расплатиться.

Я вылез из машины первым, Катков за мной, нехотя расставшись с синей купюрой, что сграбастал у него водитель.

— Так, вроде, здесь, — я кивнул на презентабельный дом. В окнах горел свет. Рядом примостилось бревенчатое строение, похожее на баню. С трубой и маленьким гномьим оконцем — все как и положено приусадебной парилке.

Я толкнул калитку. Не заперто. Подождал и пошуршал ногами, во избежании нежданного нападения местного Тузика. Но Шарик не объявился, и слава богу.

— Андрей! — окликнул меня Катков. — Можно я тебя на улице подожду?

— Конечно, — ответил я, а про себя добавил. — Эх, Леха, в кого же ты такой трусишка?

Дощатое крыльцо баньки вывело на веранду. Не пролетарская эта банька вовсе. Совсем не по-черному сложена. Я не стал стучать, а, распахнув дверь, решительно шагнул внутрь.

Коридорчик, он же переодевалка, пах пихтовым маслом и дубовым паром. Еще дверь. Дернул на себя. От увиденного аж замер на долю секунды.

Посреди комнаты отдыха, потеснив деревянный столик и креселки, боролись двое. Твою мать! Я заскочил внутрь. Горохов в тоге римлянина из белой простыни стоя душил (обвив через его шею руку) крепкого мужика в такой же тоге с мордой Бурунова. Бл*ть! Это же Ревягин! Я рванул вперед, уже грешным делом обдумывая, куда будем прятать труп начальника Главка:

— Никита Егорович! Оставьте эту мразь, он не заслуживает этого!