Глава 17

По площади, приближаясь к фонтану, вышагивал мой старый знакомый. Капитан Осинкин зажал под мышку кожаную планшетку и деловито раздувал щеки. Ну, дядь Петя, сам божился, что в грязные делишки не лезет, а тут… На душе стало вдруг погано.

– Андрюха? – тянул меня за рукав Антон. – Что застыл? Деру надо давать. Смотри, мент прямо к нам идет.

– Погоди, ща разберемся. Старый знакомый это.

– Ого! – Быков пригляделся. – Так это же тот самый участковый! Как его? Осинкин, вроде.

– Он самый, – я направился капитану навстречу, посмотреть в его бесстыжие глаза.

Завидев меня, Осинкин ничуть не смутился, а даже наоборот, радостно вскинул пухлые руки, утянутые в китель:

– Андрей! А ты чего здесь? Не видел хулиганов? На площади только что морду вон тем хлыщам набили.

– А ты что, дядя Петя, теперь на жалобы фарцовщиков выезжаешь?

– Они тоже люди, – вздохнул старший участковый, – хотя и прохвосты. Я просто дежурю сегодня. Поэтому все “хулиганки” по городу мои. А то, что это барыги, а не просто студенты, это мне известно. Морда у одного знакомая. Вон тот на моем участке раньше значки, ремни и всякую мелочевку толкал. Потом Сафонов приказал напрячь весь этот торгашный элемент. Я взялся, знаешь, за работу. Рейдовал с дружинниками. Гонял их на своем участке. Думал, боремся с фарцой, а оказалось все наоборот. С моего участка все спекулянты после моих рейдов и рейдов ОБХСС почему-то переместились сюда, на площадь Механизаторов. Как по волшебству.

Он криво усмехнулся, ожидая, что уж я-то его пойму. А я пока что не знал, что и думать. Осинкин, надо сказать, никогда безгрешным не был, вспомнить только одну историю нашего знакомства, а всё-таки подозревать его мне было сложновато.

– Ну так это же прекрасно, теперь можно всех барыг хлопнуть в одном месте, – подмигнул я ему, продолжая разговор.

Но Осинкин только глаза опустил.

– Вот в том-то и оказия. Тут их трогать запрещено. Представляешь?

– Как это?

– А вот так. Негласное распоряжение Сафонова. Дескать, они уголовному розыску оказывают помощь в качестве осведомителей. Конечно, под это дело кого угодно подогнать можно, но чтобы фарца?

– Бред…

– И я так думаю, скупкой краденого они, конечно, не занимаются, барыжат шмотьем импортным да сигаретами. С иностранцами напрямую не контактируют. Весь товар из Москвы им кто-то привозит. Да, тем более, иностранцы милиции совсем не интересны. Это контингент конторы.

Он помолчал. Я понимал, что время идет, и хлыщ в красном пиджаке сейчас снова вой поднимет, но разговор важно было довести до конца своим чередом, и я просто слушал шум улицы и ждал.

– Получается, что у товарища Сафонова здесь свой некий интерес. Подумай, специально согнал всех на одну плантацию, чтобы проще контролировать было. И сейчас меня направили разобраться с инцидентом.

– Целого капитана, – сочувственно кивнул я.

Осинкин кивнул назад, в сторону “УАЗа”.

– А я о чем, сержантов вполне бы хватило. Так ведь нет. Сафонов распорядился, чтобы именно дежурный участковый выехал.

От его искреннего раздражения на душе у меня отлегло. Дядя Петя явно не при делах. А скорее наоборот, стал догадываться о коррупционных схемах начальства.

– Так это ты им по мордасам надавал? – продолжал Осинкин, уже догадавшись, что я ему не случайно тут попался. – Ну и правильно. Выжигать гадов каленым железом нужно.

– Ну, не скажи… Фарцовщики – предприимчивые ребята. Зачатки бизнеса в нашей стране развивают. Хотя он запрещен. Пока.

– Бизнес, мать его за ногу. Слов я таких не знаю, Андрей, только скажу одно – барыга, он и есть барыга. Когда прочие граждане на предприятиях горбатятся и месяцами копят на холодильник, эти тунеядцы с них за шмотку бесполезную в три шкуры дерут. Наживаются на нашем брате безбожно.

– Согласен… Цены они ломят, конечно, заоблачные. Еще и нагло так. Что с “хулиганкой” будем делать? – я кивнул на фарцовщиков, что кучковались чуть поодаль у фонтана и косились на нас с участковым, ожидая, очевидно, что он вот-вот нацепит на меня наручники и затолкает в “воронок”. – Терпилы, вон, с нас глаз не сводят.

– А я вызов спишу в номенклатуру, мол, информация не подтвердилась. Приехал на место – ни заявителей, ни хулиганов нет. По собственному почину разбежались.

– Спасибо, дядь Петь, должен буду…

– Тебе спасибо, Андрюха.

– А мне-то за что?

– Хоть кто-то в нашем гадюшнике порядок пытается навести.

Я с искренним недоумением на него уставился. Ну, не мордобой же он имеет в виду?

– Ты это о чем?

Осинкин хитро прищурился:

– Думаешь, я не понимаю… Сейчас ты здесь с фарцовщиками закусился, что под Сафоновым ходят, а в тот вечер, когда на него напали, я вас видел на крыльце Управления. С тобой еще тип странный был, неразговорчивый. У которого морда протокольная и взгляд холодный, как зима на Чукотке.

– Не пойму, к чему ты клонишь, дядь Петь, – я попытался включить дурачка, на всякий случай.

– Понимаю, что дела у тебя не для огласки. Только я не дурак. Все вижу. Сафонов ранил одного в правую руку. Лица он его не видел. Мы потом всем личным составом по больницам и травмпунктам рыскали в поисках такого раненого. Огнестрелы в руку не каждый день случаются. Слава Богу, не нашли.

Да уж, звучало такое странно, если не сказать – двусмысленно. Да и наблюдательности такой я от него не ожидал – недооценил коллегу.

– А ты поморщился от боли, когда руку я тебе правую пожал. Да ты не боись. Тебя не выдам. Раз ты решил под Сафонова копать, значит, есть веские причины. Эту гниду давно приструнить надо.

– Спасибо, дядя Петя. Тогда, если что, могу я рассчитывать на тебя?

– Прости, Андрюха. Мне до пенсии хрен да маленько. А у меня семья. Не могу я ими рисковать. Был бы как ты – в поле ветер…

– Да ладно, я все понимаю…

– Помочь смогу, но разве что советом. Или информацией какой. По-дружески.

– И на этом спасибо. А сейчас пожми мне еще раз руку. Чтобы хлыщи видели. Да не дави ты так, рана болит… Больше для виду. Вот. А теперь уезжайте.

– Ты что задумал, Андрей? – обеспокоенно спросил Осинки, косясь на фарцовщиков. – Не лез бы ты к ним, от греха подальше.

– Не боись, дядь Петь, если что – я тебя не видел, ты меня тоже…

– Бывай, Андрюха, – капитан вернулся к машине. “УАЗ” скрежетнул коробкой передач и, выплюнув облако дыма, укатил с площади.

– Какие планы? – тут же спросил Антон.

– Будем продолжать ворошить осиное гнездо, – ответил я. – Раз уж начали. Нам нужно, чтобы шершень показался.

– Что ты придумал? – обеспокоенно спросил Антон.

– Увидишь.

Мы вернулись к фарцовщикам. Те сидели на лавке и уже не щипали за зад девчонок, не гоготали и не плевали в фонтан. Поджали хвосты и смотрели на нас исподлобья.

– Значит, так, граждане спекулянты… – проговорил я, не вынимая рук из карманов брюк, – мы с вами по-хорошему хотели, а вы ментов вызвали.

– Никого мы не вызывали, – буркнул старший. – Кто-то из прохожих, наверное, драку увидел, вот и сообщил куда надо.

– Ты эти сказки для дураков прибереги, мы тут с товарищем подумали, и я решил, что деятельность ваша каким-то налогом должна облагаться. Раз государству не платите, будете мне отстегивать.

– Чего? – от моей наглости красный пиджак даже возмутился и привстал с лавки. – Ты знаешь, на кого мы работаем?

– А мне пофиг. Но познакомиться с ним не мешало бы. Не с шестерками же дела финансовые обсуждать. Короче, завтра в это же время на этом же месте жду вашего шефа. Размер налога с ним обговорим.

– Да ты кто вообще такой?

– А это мы со старшим твоим обсудим. Если не придет, пеняйте на себя – торговать я вам здесь не дам. И машинку запорожную вам придется убрать с площади. А то мало ли, что с ней случиться может.

– Придет, – оскалился фарцовщик. – Еще как придет. Главное, сам не забудь прийти. А то сдриснешь, а мы начальство зря побеспокоим.

– Слишком много зубоскалишь, – я ткнул фарцовщика кулаком в грудь .

Удар получился болезненный, в косточку. Пусть знает свое место, а то опять начинает хвост пушить. Тот охнул и сразу заткнулся. Его дружки испуганно косились на меня, чуть отодвинувшись на лавке.

– Короче, думаю, мы договорились, – я кивнул Быкову, и мы пошли прочь.

Спиной я слышал шепот фарцовщиков. Разобрать удалось лишь обрывки фраз: “кто он такой ваще”, “какого черта он к нам прицепился”, “хана ему завтра”.

Информации это не давало, но отступать было поздно.

***

Сентябрьская ночь выкатила на небо хилый полумесяц. Он робко посветил было на раскинувшийся чернотой город и залез под тучку. Стало совсем темно. Как раз мне на руку.

Оделся я неброско. Мышиного цвета спортивный костюм и черные кеды. Я не был на все сто уверен, что завтра придет сам старший от фарцовщиков. Возможно, он всерьез не воспримет мои сегодняшние слова, поэтому угрозы надо было срочно подкрепить делом.

Я съездил на дальнюю заправку, за город, и набрал канистру бензина. Вернулся в город, в центр. Приблизился к площади “Механизаторов”. Машину оставил за два квартала от сквера. Бензин перелил в стеклянную трехлитровую банку. Водрузил ее в красную авоську и потопал старательно сымитированным чуть заплетающимся шагом в сторону площади. Желтая банка напоминает пиво. Ничего необычного – идет тепленький мужик домой с добычей в радостном предвкушении позднего вечера.

Вот и сквер. Фонтан спит, бронзовые карпы застыли с раскрытыми ртами, не нарушая ночной тишины плеском. Вокруг никого. На парковке, прилегающей к скверу, сгорбился одинокий запорожец фарцовщиков – их передвижной склад.

Я еще раз огляделся, вроде тихо. Мимо прошла парочка. Я отвернул морду и подождал, когда они скроются из виду. Больше никого. Открыл крышку и облил запорожец, стараясь попасть на колеса. Покрышки пыхнут – и вся машина сгорит. Резину хрен потушишь. В девяностые так часто трупы криминальные сжигали: чтобы замести следы, покрышками обкладывали.

Хотя всю машину жечь мне не обязательно. Главное – факт поджога показать. Интересно… Товар-то у них сейчас внутри “Запорожца”? Или коробки пустые? Скорее всего, пустые. Такой автомобиль вскрыть воришке, что специализируется на кражах из авто, особого труда не составит. Надо думать, торгаши забирают на ночь весь товар домой. Что ж.. Повезло им.

Чирк! – робкий огонек заплясал на головке спички.

Немного поизгибался, прижался к спичке и почти потух, но я прикрыл его рукой, защищая и взращивая пламя. Вот уже спичка больше похожа на лучину. Пылает, скручивая жженый кончик.

Я швырнул “лучину” на капот “Запорожца”. Пу-ух! – гулко вспыхнули скопившиеся пары бензина. Пламя, синей у основания волной, мгновенно нахлынуло на весь кузов и с голодным остервенением стало пожирать колеса. Все, валим…

Я побежал прочь. Где-то сзади раздался милицейский свисток. Вот черт! Все-таки я был не один.

Оглянулся на ходу. В ста шагах за мной бежали двое гражданских. Отблески от пылающего запорожца высветили на их рукавах красные повязки. Блин! Патруль из дружинников. Их я как-то не учел. Можно, конечно, их вырубить. Одна рука вполне рабочая, и если ударить неожиданно… Но жалко ребят. Могу охоту у них отбить к дальнейшей общественной деятельности. И так-то скоро дружины канут в Лету и возродятся лишь далеко за нулевыми. Но уже не так идейно и не так эффективно, а больше галочки и пиара правоохранительной системы ради.

Я пробежал еще немного и понял, что стал задыхаться, все-таки слаб еще, да и рука заныла. Судя по бодрому топоту сзади, ребята за мной бегут некурящие и со спортом (ну, по крайней мере, с физкультурой) на “ты”. А я сейчас, как назло не в форме. Бег пока не мое. Придется действовать по-другому.

Я заскочил в первый попавшийся подъезд, залетел на площадку второго этажа. Спешно снял с себя кофту. Вывернул ее наизнанку и снова нацепил, только уже белым подкладом наружу. То же самое проделал и со штанами. Торопился, даже кеды не стал снимать.

Чехословацкий костюмчик-хамелеон оказался сейчас очень кстати. Когда отоваривался в Москве, специально за него переплатил, как знал, что пригодится.

Бух! – хлопнула подъездная дверь, это внутрь ворвались мои преследователи.

Теперь главное дыхалку унять, чтобы себя не выдать. Я спокойно, прогулочным шагом стал спускаться вниз, сдерживая шумное дыхание. Навстречу мне прыгали по ступенькам два лба. Молодые и рослые. Не очень похожие на дружинников. Обычно в ДНД участвовали граждане более сознательного возраста и зачастую более интеллигентной наружности.

– Парень! – они остановились передо мной, переводя дыхание, на их угловатых мордах читался азарт погони. – Ты мужика не видел? В черном весь. Сюда вроде заскочил.

– Видел, – кивнул я. – Только не в черном, а в темно-сером. Туда побежал, – я ткнул пальцем наверх девятиэтажки.

– Куда он тут спрятаться может? Если не живет здесь.

– Только на чердаке, – пожал я плечами. – Там у нас люк не запирается.

Говорить я старался ровно, хотя перед глазами даже звездочки плыли, так хотелось вдохнуть поглубже.

– Ясно, – выдохнули они и ринулись по ступенькам наверх.

– Только голубей там не распугайте, – бросил им я вдогонку. – Много их там. Спят уже, не потопчите.

– Да хрен с этими голубями, – буркнул кто-то из них, теряясь уже из поля зрения.

Я поспешил вниз, выскочил на улицу и наконец вздохнул полной грудью ночной чистый воздух. Не мог надышаться. Все-таки сдерживать дыхание после такой пробежки очень тяжко.

Переулками я вернулся к своей машине и благополучно добрался до общаги. Нужно выспаться, завтра ждут великие дела…