Глава 18

День хмурился тучками, вот-вот грозя пролиться сентябрьской моросью.

– Надо было зонтик взять, – поежился на лавке Быков, вглядываясь в сизое небо.

– Как-то несолидно на встречу с криминалитетом с зонтиками хаживать, – улыбнулся я. – Непогоду, может, мимо пронесет.

– Эй! – крикнул Антон сидящей на соседней лавке вчерашней четверке фарцовщиков. – Долго еще ждать?

Те с опаской на нас поглядывали. То, что мы пришли на стрелку, уже внушало им страх и некоторое уважение.

Спекулянты лишь пожимали плечами, мол, нам не докладываются, шефу передали ваш ультиматум, скоро должен быть.

– Как ты думаешь? – спросил Антон, понизив голос. – Кто припрется? Сафонов собственной персоной?

– Нет, конечно, – ответил я разглядывая прохожих, что брели по своим делам чуть поодаль, и ни один из них, как назло, не хотел сворачивать к нашей лавке возле фонтана. – Шестерка его какая-нибудь. Не думаю, что он один все это проворачивает. Да и по рангу не положено. Все-таки начальник управления.

– Но ты сам говорил, что в должности он недавно. Хотя ты прав. У таких всегда, наверное, пехота имеется.

К площади подкатил белый “жигуль”. Остановился слишком близко к нам, даже на тротуар немного заехал. Встал боком, номеров не разглядеть.

– Кажется, у нас гости, – кивнул я на белую “шестерку”, что зыркала в нашу сторону чуть опущенными стеклами дверей.

– Нас разглядывают, – процедил Быков, косясь на машину.

– Это хорошо, значит, опасаются. Выжидают.

Мой друг молчал, не разделяя моих оптимистичных взглядов. Время шло. Минут через пять двери машины распахнулись, и оттуда вылезло трое.

– Ха, – сдержанно ухмыльнулся Антон. – Я думал, там человек пять будет, а этих мы размотаем в два счета.

– Они не прессовать нас пришли, Тоха, а на переговоры. Сам понимаешь, что для драки место неподходящее. Специально ведь я выбрал общественное. Я ж не безбашенный, на рожон так лезть.

Впрочем, бывало в моей жизни всякое.

– Общественное… – недоуменно пожал плечами Быков. – И чем оно тебя спасет? Тут кроме мамашек с колясками да дедушек с газетами никого вокруг нет.

– А это все потенциальные свидетели. Наш противник не дурак и подставляться не будет. Если и захотят нас прижать, то попытаются завлечь в другое место. Но мы туда не пойдем, конечно.

– А если придется пойти?

– А! Тогда у нас есть план “Б”.

– Чего? Какой еще “Б”, – недоумевал Антон.

– В кино так говорят, – отшутился я.

– Что-то не слышал…

Тем временем троица к нам приближалась. Двое рослых парней возраста перезрелого комсомола и один шибздик с уже наметившимися на лице возрастными морщинами. Судя по походке, как у Наполеона, шибздик был за старшего, а остальные – дуболомы. Вот только морды их и фигуры коряжистые, как у гоблинов, мне показались почему-то до боли знакомыми.

Я пригляделся… Блин! Точно. Это же вчерашние дружинники, что гнались за мной. Получается, рыльце у них в пушку. А я еще бегал от них. Надо было просто вырубить. Хотя сейчас, при свете дня, я уже не был настолько уверен в своих силах. Все-таки с одной рукой против двоих крепышей.

Троица совсем уже близко. Бл*ха, да что за ерунда, в конце концов! Почему мне так знакомы морды “гоблинов”? Насчет вчерашнего уже понятно, но ведь ощущение такое, будто знаю их много лет. Где я их видел? Скорее всего, не только видел… Но где и когда?..

– Добрый день, граждане, – проговорил тот, что мелкий, с невозмутимым, как у статуи лицом. Голос твердый, и крохотному тельцу совсем не созвучен. – Ждете кого-то?

– А может и ждем, – хмыкнул я. – А вам какой интерес?

– Милиция, – мелкий вытащил удостоверение и поводил им по отдаленному периметру наших носов, после торопливо убрав документ в карман.

Рожа мне его не знакома. Пухлые щечки, как у неваляшки, но глазки колючие и хитрые, словно у старого лиса. Я, конечно, ожидал, что Сафонов отправит подручных ментов, но этого вижу в первый раз. Судя по манере держаться и по возрасту – он явно не “новобранец”, может, перевелся откуда-то недавно. Городское Управление большое, могли и разминуться.

– Что-то фамилии я вашей не разглядел, товарищ милиционер, – я сплюнул под лавку, закинув ногу на ногу (будем щупать ментика, лучше всего получится, если вывести его из себя), – покажи, начальник, ксиву еще раз. Вдруг поддельная.

Мелкий опешил. Для советских граждан и прочих хулиганов достаточно было блеснуть красными корочками, никто и никогда не вчитывался в содержимое удостоверений. Один только их вид сразу внушал благоговение. Считай, что на слово верили, а тут такая оказия.

Мелкий дернулся, на мгновение переменившись в лице, но быстро нагнал на морду прежнее невозмутимое выражение. Снова вытащил ксиву и небрежным жестом протянул в раскрытом виде мне.

– Капитан милиции Радченко Роман Глебович, – нарочно читал я вслух, испытывая нервы милиционера (ксива, судя по всему, всё-таки настоящая), – старший инспектор отдела БХСС. Так.

После этих слов Радченко поспешил спрятать документ, будто боялся, что я лишний раз прочитаю его данные и ещё что-то там угляжу, кроме имени-фамилии. Теперь я понял, почему его рожа мне не знакома. ОБХСС-ники считались в управе отдельной кастой. Сидели обособленно в дальнем крыле и занимались своими, лишь им понятными делами.

– Хм… И какого рожна вы к нам проявили внимание? – продолжал я. – Мы не директора магазинов и даже не продавцы. Сидим, никого не трогаем. Голубей лицезреем и семечки лузгаем. Культурно отдыхаем, так сказать. При чем тут ОБХСС?

– Вы похожи на подозреваемых, что проходят по ориентировке по вчерашнему грабежу.

– С каких это пор ваш отдел грабежами занимается?

– Милиция всегда начеку, вас опознали мои внештатники, – Радченко со знанием дела кивнул на подручных. – Я, как сотрудник, обязан отреагировать и проверить. Так что пройдемте, граждане, для установления ваших личностей и проверки.

Я даже позы менять не стал.

– Так давай я тебе паспорт здесь покажу…

– Пройдемте в отдел, – процедил БХСС-ник. – Или нам придется вас задержать по подозрению.

Интересный расклад получался. Как я и предполагал, нас попытались переместить из общественного места. Становится занятно. Попробуем сыграть по их правилам, ведь если сейчас их послать и засветить свою ксиву, я так ничего и не узнаю. А так, может, хоть что-то прояснится.

Я встал и кивнул Быкову, дескать, план “Б” придется вводить. Сам незаметно огляделся. “План “Б” сидел в кустах и зорко наблюдал за нами. Молодец. Пока все ровно…

– Что ж, гражданин начальник, вези в отдел, – снисходительно бросил я. – Только смотри, как бы боком тебе подозрения эти не вылезли.

– Шагай, – зло прошипел коротыш.

Ага, я, наконец, вывел его из себя.

Мы направились в к белой “шестерке”, краем глаза видя ухмыляющиеся и торжествующие рожи фарцовщиков. Те осмелели, бродили возле “своей” скамьи, по-хозяйски сунув руки в карманы, и ловко швыряли щелчками в фонтан окурки “Мальборо”.

В машину еле поместились. Три лба (Быков и двое внештаников) размеров не детских. Я тоже не пигмей, только Радченко у нас компактный, вольготно чувствовал себя на водительском сиденье. Я разместился спереди, рядом с ним. Быков и “двое из ларца” – сзади. Тронулись.

“Шестерка” покатила с натугой. Нехотя. Нечасто, видно, в неё под завязку людей набивалось.

– Насколько я знаю, товарищ капитан, – проговорил я, разглядывая городской пейзаж за стеклом. – УВД в другой стороне.

– Я знаю, – буркнул Радченко. – В одно место заедем по пути, кое-что забрать надо.

– Ты уж поторопись, начальник, нам кататься с вами времени нет. Сам понимаешь, дела…

– Так кого вы там ждали? – неожиданно спросил БХСС-ник.

– Я же говорю, голубей кормили да с девками знакомились, а тут вы нарисовались…

– Ну-ну… Разберемся.

Скоро машина свернула на территорию старой швейной фабрики. Аварийное здание готовилось к сносу. Располагалась она прямо посреди города. Нередкое явление в Союзе, когда старые предприятия обрастали жилыми кварталами и оказывались не в промзоне, а в центре. Вот и этот торчал посреди городского квартала выщербленным бетонным остовом и смотрело на нас с удивлением черными глазницами выбитых окон.

Тучки сгустились и, наконец, выдали мелкий, противно моросящий дождик. Успели, однако, без зонтиков обойтись.

– А сюда мы зачем приехали? – продолжал я валять ваньку.

– Увидишь, – зло бросил Радченко.

И тут же остановил машину в пустынном дворике фабрики.

– Приехали! – гаркнул тот. – Вылазим.

– Вы нас отпускаете? – хитро прищурился я, но подчинился и вылез из машины.

Вокруг никого. Даже ребятишек, что любят в таких местах в войнушку играть, разогнала непогода. Неплохое место для разборок.

– Короче, фраера, – Радченко вдруг достал табельный “ПМ” и, передернув затвор, навел на нас ствол. – Вы не туда нос сунули. Еще раз вас увижу на площади, вам хана.

Я оценил обстановку. Первым желанием было двинуть пигмею по зубам. Но у него рука может дернуться, а пулевые ранения, как показала практика, штука очень неприятная. Хорошо бы их хотя бы подряд не получать.

Пальнуть он запросто может. С ним два понятых, те подтвердят, что мы напали на них в подворотне заброшенной фабрики, например, и пытались отнять оружие. За такое стрелять на поражение можно. Он же не знает, что я мент.

– Что молчите, уроды? – зыркал Радченко. – Вам ясно? Еще раз – и закопаем вас здесь.

– Так вы что? Личность нашу не будете устанавливать? – я потянулся к нагрудному карману за удостоверением (пистолета с собой нет, на период больничного пришлось в оружейку сдать). – Чтобы знать, кого закапывать.

– Руки! – взвизгнул Радченко.

Я все равно самонадеянно лез в карман:

– Спокойно, я за документом интересным. Ты очень удивишься, капитан.

– Руки убери, я сказал!

Бах! Грянул выстрел. Пока в воздух, но моя рука застыла на полпути.

Вот гад. Не боится палить. Знает, что таким здесь никого не спугнешь. Ведь на стройке этой частенько школьники пугачами балуются, карбид взрывают и прочие самодельные пукалки испытывают. Да и стены заброшенного здания вокруг звуки меняют и глушат.

Ну, скотина! Я примеривался, как сподручнее подхватить обломок кирпича с земли. Но лишь повел взглядом книзу, тут же получил удар под дых от одного из верзил.

К такому я тоже был готов, но частично. Пресс напряжен, но все равно пробит. Боль, спазм, задержка дыхания. Скрючился чуть, но устоял на ногах. Быков дернулся ко мне, но ствол его остановил, уставившись мертвенно-черным отверстием дула.

– Стоять! Не дергаться! – орал Радченко. – Пристрелю как собак!

И правда может пальнуть, гад.. По глазам вижу, что может. Слишком уж уверовал в свою безнаказанность, сволочь. Хорошо, что у меня есть план “Б”, который уже подошел со спины к нашим вражинам. Тихо подкрался и приставил пистолет к затылку Радченко.

– Спокойно! – Погодин вжал ПМ в черепушку БХСС-ника, – милиция! Опусти пистолет!

Тот опешил, замер, судорожно сглотнул и выдавил из себя дрогнувшим голосом:

– Так свой я! Сотрудник. Удостоверение в нагрудном кармане. Сейчас покажу.

– Руки поднял! – непреклонный Погодин (не узнаю Федю, прям молоток сейчас, и откуда что берется) выхватил свободной рукой поднятый тем вверх пистолет и передал его мне.

Я успел подскочить раньше мордоворотов и уже держал их на мушке.

– Наручники, Федя, – повернулся я к Погодину.

Тот выудил из недр одежды милицейские оковы и тоже протянул мне.

Я не стал их брать (рука все-таки у меня пока одна рабочая), а кивнул Быкову:

– Этих гавриков вместе сцепи.

Антон на удивление ловко (будто всю жизнь в ППС-е работал) застегнул по одному браслету на руке внештатников, связав их в парную сцепку.

– На колени их поставь и пригляди за ними, – продолжал я давать указания Быкову, – позже с ними поговорим. А сейчас с товарищем капитаном побеседуем.

Радченко оглянулся и узнал Федю.

– Погодин? А ты чего здесь? Ошалел, что ли! Верни оружие, это же я. Рома! Я вымогателей взял, а ты чего влез?

– Товарищ тоже из милиции, – ухмыльнувшись, Погодин кивнул в мою сторону. – Попал ты, Рома…

Тот ошалело обернулся на меня, я достал удостоверение, но не стал его разворачивать, блеснул красной кожицей с гербом перед удивленной мордой.

– И что вам от меня надо? – затрясся капитан.

– Отойдем, поговорим, – я подтолкнул его стволом к машине.

Дошли до моей “Волги”, на которой Погодин приехал хвостом за нами. Она стояла за углом. Сели внутрь.

– Рассказывай, Роман Глебович, – холодно проговорил я. – Как до такой жизни докатился?

– Да вы что, мужики? Я же свой! Вы же не из инспекции по личному составу, вы же сами на фарцовщиков наехали. Доить их хотели…

– А ты, значит, на разборки приехал. Вступился. Стало быть, сам их доишь…

– Никак нет… Это оперативная комбинация. Мы фарце – прикрытие, а они нам информацию сливают. Вы же понимаете. Они наши осведомители, вот я и вступился за них.

– Осведомители? – скривился я. – Ну-ну…

– Точно говорю… Они торгуют, мы их не трогаем, взамен они конкурентов сдают. Мы по фарце всегда план выполняем. Считай, и делать ничего особо не надо. Раз в месяц шлепаем парочку залетных, оформляем. И начальство довольно, и у нас показатель…

– Не верю я тебе, Рома, придется в прокуратуру тебя сдать.

– У вас на меня ничего нет, – Радченко дернулся. – У меня все чисто. На фарцовщиков дела, как на агентов заведены, есть отметки о встречах и рапорта о реализации полученной оперативной информации. Так что отпускайте меня, хлопцы. Не выгорит у вас.

Стиснув зубы, я ткнул его локтем под ребро. Тот охнул и схватился за бок.

– Живи пока, гнида… Вали, пока цел, – я выщелкнул патроны из его пистолета, сунув россыпь себе в карман.

Отдал пустой ПМ капитану и вытолкал его из машины. Тот побежал к “шестерке”, не вспомнив даже про своих внештатников.

– Зачем отпустил? – Погодин провожал его взглядом, полным сожаления.

– Да прав он, Федя, черт его дери… Ничего у нас на него нет. Ведь и мы не офицально сработали. Я на больничном, ты без разрешения руководства.

– А тех двоих допросим, может, что прояснят.

– Это да, но не думаю, что это что-то изменит. Они пешки. Попробуем их разговорить.

Мы вернулись к задержанным, которых караулил Быков. Те совсем сникли, увидев, как Радченко спешно уезжает на своей машине прочь.

– Отпустите нас, товарищи милиционеры, – прогундел один из них просительным тоном, будто мышонок из мультика. – Мы ничего такого не сделали.

Голос мне показался опять знакомым – не только их лица я где-то видел. Да кто же вы такие, что за здоровяки?

Я порылся в памяти. Точно! Это же братья, что пару лет назад в парке со мной закусились. Тогда я с Соней был, а один из них, как выяснилось, по ней сох. Докопались до нас. Хотели мне морду начистить. Тогда я их проучил. Фамилия у них еще такая знаменитая, как у предводителя народного восстания. Разины? Нет. Пугачевы? Точно! Братья Пугачевы. А этот – одноклассник Сони, она сразу в тот вечер и сказала. Вспомнил.

– Ну, что, граждане Пугачевы? Доигрались? – ухмыльнулся я почти весело.

Те растерялись, услышав свою фамилию. И, судя по их раскрытым ртам и выпученным глазам, я не ошибся.