Глава 23

Бум! Бум! Бум! Непонятный стук отдавался в голове. Спросонья я не понял, что за кипиш. И какого хрена в такую рань? Черт!

Открыл глаза и понял, что, судя по солнцу за окном, уже ближе к обеду, скорее всего.

Осмотрелся. Серый потолок навис угрюмыми разводами. Подо мной скрипит грубая, как кожа старого носорога, обивка древнего дивана. Где я?

А, точно… У Медведева в гостях. Однако, зря мы вчера в магазин за добавкой бегали. Что-то плохо соображаю.

– Ты кого-то ждешь? – в комнату просунулась всклокоченная голова шубника, судя по прическе и бровям, что топорщились в разные стороны, глаза он продрал тоже недавно.

– Да вроде нет… – до меня дошло, что кто-то долбился в дверь.

– Кто знает, что ты здесь?

– Погодин. Только ему говорил.

Стук повторился. На этот раз прозвучал по-нашему, по-фирменному: три длинных, два коротких.

– Свои это, – тогда облегченно выдохнул я. – Открывай.

Пока одевался, Медведев впустил гостя. Тот сходу заскочил в зал, даже не разувшись.

– Андрюха, беда! – выкрикнул Погодин.

– Ты почему стучишь как попало? – встретил я его панику претензией. – Опять забыл?

– Забудешь тут! Я же говорю, капец нам! Вернее, тебе… А может, и мне заодно.

– Рассказывай. Да сядь ты, не мельтеши. Что случилось? Пивка не захватил случайно?

– Да какое нахрен пивко? Короче, – Погодин сглотнул. – Щас только что в УВД конторские приперлись. Трое рыл аж. И на крыльце еще двое терлись. Тебя искали.

– Ого! Началось в колхозе утро, грабли сено ворошат… – я озадаченно потер глаза. – Как за опасным преступником пришили. Впятером.

– Горохов сказал им, что ты на больничном, и отправил меня тебя предупредить. Но я-то знал, что ты не дома. Вот, сюда ланью прискакал. Доложиться. Что делать будем, командир? А?

– Думаю, что меня уже в розыск объявили. Но пока все идет по плану.

– Как – в розыск? Уже?

– Тот, кто убил Дубова, умеет тянуть за ниточки оперативно и грамотно. Кукловод из него отличный. Так что скоро жди гостей.

– Я-а?... А при чем тут я? – пробормотал Федя, хлопая вытаращенными глазами. – Никто же не знает, что я тебе помогал. Ведь так?

Я вздохнул. Мысли не хотели разгоняться до привычных скоростей.

– Да не бзди. Тебя как моего напарника поспрашивать придут. Меня будут искать. Скажешь, что я, дескать, обмолвился, что собирался у каких-то знакомых в дачном поселке “Березовая роща” перекантоваться. Пусть туда все силы на поиски бросят. Глядишь, и в городе посвободнее мне будет.

– Сделаю, – закивал Погодин.

– Вот, возьми еще эти бумажки. Их надо сравнить между собой. На одной пишущей машинке они отпечатаны – или на разных.

– Так я не умею.

– Ясень пень, Федя! Передашь их Каткову. Скажешь, что лично мне надо. Пусть проверит неофициально.

– А он это умеет?

– Конечно. По микрорельефу оттисков, по степени пропечатывания знаков, по наклону элементов. Короче. Есть такая методика исследования машинописных текстов. Он в курсе, разберется.

– Передам, а что это за тексты?

– Долго объяснять. Сам почитаешь потом. Результат исследования скажешь мне на словах. Как можно быстрее. Что там по Горину? Успел что-нибудь нарыть?

– Да ничего такого… Закончил юрфак пять лет назад. В студенчестве проходил практику в городской прокуратуре. Спортсмен. Бег, прыжки и другая легкоатлетическая хрень. Учился хорошо и на практике на пятом курсе блеснул знаниями и упорством в городской прокуратуре. Его Дубов приметил, сказал, что студент перспективный, и после диплома взял к себе.

– Жена, дети?

– Живет один. Квартира двухкомнатная. Кооперативная.

– Ух ты… Быстро он на двушку накопил. Сколько такая в Новоульяновске стоит? Тыщ семь?

– Мне кажется, больше.

– Так… Обыск на хате у него бы замутить…

– Да кто нам его даст сделать? – пожал плечами Федя. – Горин теперь потерпевший. А ты подозреваемый в его убийстве.Ты не забыл, не перепутал? Всё по плану у него.

– Это все решаемо. Где наша не пропадала…

– Мне бы твою уверенность, Андрюха. И откуда ты все знаешь наперед? У тебя даже образования нет.

– Есть, – ляпнул я.

Почему-то вдруг нестерпимо захотелось открыться. Поведать сокровенную тайну о своем попаданстве. Чтобы хоть одна родственная душа знала о моем секрете. Живу, как шпион, двойной жизнью.

– Как это? – Погодин озадаченно почесал затылок. – Ты же на втором курсе только. Да и на занятия не ходишь совсем.

– Представь себе, Федя, я вовсе не местный. Не отсюда.

– В каком смысле? А-а… Понял! Ты себя теперь москвичом считаешь.

– Нет. Я не из этого времени, – слова мои прозвучали как-то неуверенно, – будто кто-то глубоко внутри меня не хотел все-таки раскрывать тайну.

Я огляделся. Медведев шебуршался где-то на кухне этого логова и нас не слышал. В зале мы были одни…

– Ага, – скептически кивнул Погодин, – скажи еще, что из будущего. Как Алиса с миелофоном. Книжки такие детские про нее есть.

– И скажу…

– Чего?

– Из будущего я, Федя. Вот откуда все знаю и умею.

Федя сморгнул, а потом просто заржал, аки конь.

– Ха-ха! Вот за что люблю тебя, Петров, что никогда не унываешь и шутишь с такой мордой серьезной, будто сам в это веришь. Ха!

– Без шуток с нашей работой нельзя, – улыбнулся я. – Иначе свихнуться можно.

– Это точно, – закивал Федя.

Больше доказывать свое происхождение я не стал. Не пошло в этот раз. Ну ничего. Вся жизнь впереди.

Да и Федя, похоже, не готов воспринимать такое. А я не готов раскрыться. То, что знают двое – уже не тайна, даже если это лучший друг. А в этом времени я только жить начал. Полной грудью вздохнул. Не хотелось бы пропасть по глупости.

– Кстати, Андрей, – Погодин загадочно улыбнулся. – Вот тебе настоящая тайна. Я узнал, кто за Светой ухлестывает. Помнишь, ей кто-то из ментов УВД цветы дарил?

– Ну…

– Так я видел, кто это, – Погодин выдержал паузу и хитро прищурился.

– Да какая разница, – я сделал безразличный вид. – Кто там за ней бегает, не до него сейчас.

– Я тоже так думаю. – насмешливо кивнул Федя. – Ну так что делать-то будем?

– Твою мать, Погодин, говори уже.

– Чего?

– Сам знаешь, чего…

– Представляешь? Ухажер Светкин – от горшка два вершка.

– Молодой, что ли? – насторожился я.

– Да какой молодой? Капитан уже. Просто ростом не вышел. В ОБХСС работает.

– Твою мать! Только не говори, что это Радченко!

– Он самый, а ты откуда знаешь?

– Работа такая… Ладно. Проехали, а сейчас по делу. Нам разделиться надо. Похоже, я конкретно так вне закона. Дальше сам действовать буду.

– Э-э нет, Андрюха! Я тебя не брошу.

– Федя, когда нужна будет помощь – я тебя обязательно позову. А пока придется орудовать методами не совсем законными, понимаешь? Раз на меня охоту по беспределу объявили, покажу им, что не кролика выслеживают.

– Ты что задумал?

– Если я тебе расскажу, то ты будешь моим сообщником.

– Да и хрен с ним!

– Точно? Ну тогда слушай.

***

Вечерело. Рабочий день давно закончился, и рядовой советский человек мирно отдыхал в кресле у телевизора, в ожидании очередного выпуска программы “Время”.

Но кто-то, несмотря на будни, веселился совсем по-иному. Я подъехал к ресторану “Октябрь”. Судя по нескончаемой веренице посетителей, сегодня зал заведения, как всегда, полон.

Я стал наблюдать за входом. Гоша всё ещё в больнице, но, говорят, от дел не отошел. Как-то через доверенных лиц управляет рестораном.

Ждать пришлось недолго. Часов в девять вечера к ресторану подкатила знакомая белая шестерка. Из нее выскочил коротыш ОБХСС-ник. Одет с иголочки, как хлыщ. Так сразу и не скажешь, что мент.

Он услужливо обежал машину и открыл пассажирскую дверь, выпуская даму в легком плаще на каблуках. Света выглядела как всегда сногсшибательно. Еще и прическу и макияж навела боевой, как на свидание. Хотя это ведь и есть свидание. Рановато я приехал. Но ничего, подождем.

Они, конечно, не торопились. Два часа я вычеркнул из жизни. Прокрутил в голове все возможные варианты развития событий. Несколько раз порывался зайти внутрь ресторана, но вовремя себя сдерживал.

Когда совсем стемнело, я тихонько выбрался из машины и бочком, озираясь, приблизился к белой шестерке. Вокруг никого.

Праздный люд уже давно внутри, веселье в самом разгаре, никто еще не наклюкался до кондиции и не братался на крыльце в ожидании такси.

Швейцар тоже заскучал. Смолил модную сигаретку в ожидании запоздалых тепленьких посетителей, с которых можно срубить за столик трешку, а то и больше.

Меня он не видел. Машина Радченко стояла чуть поодаль от главного входа, так как возле крыльца уже сгрудились “Волги” и даже стояли гордо отливающие угольным блеском две “Чайки”.

Я достал из кармана складник, что прикупил накануне в “Культтоварах”. Удобно такой таскать в кармане . К тому же, у него куча не очень нужных, но приятных дополнений: штопор, открывашка, шило и несколько ещё непонятного назначения и странной формы клинков. Никогда не понимал, для чего они, но такие перочинные ножички продавались в СССР повсеместно.

Присел возле машины. Еще раз огляделся – вокруг никого. Воткнул нож в шину. П-ш-ш! – зашипел воздух, и колесо просело. Есть одно.

Гуськом передвинулся к задней оси. П-ш-ш! – пропорол второе. Теперь точно не уедет, даже если есть запаска.

Осторожно выглянул из-за машины. Швейцар как раз окучивал подвыпившую уже не молодую парочку. Разводил их на “входной билет”. Мужчина постоянно оглядывался и прятал глаза под шляпой, будто был в бегах. Значит, женат и опасается наткнуться на знакомых. Женщина же, напротив, беззаботно хохотала, размахивала руками и всячески привлекала внимание. Значит, не замужем и хочет, чтобы мужик спалился – и магическим образом стал свободен.

Всей троице сейчас было не до меня, и я благополучно вернулся в свою “Волгу” и стал снова ждать.

Минут через сорок массивная дубовая дверь ресторана открылась и выплюнула развеселого шибздика в не по-советски ярком синем костюме. Стиляга, блин… Я скрежетнул зубами. Уж слишком капитан Радченко был счастлив.

Света появилась следом. Как и подобает настоящей даме, шагала неспешно, с гордо поднятой головой. Сейчас она мне напомнила княгиню.

Парочка, о чем-то болтая, приблизилась к белым “Жигулям”, что скособочились на сторону сдутых колес.

Радченко лишь в последний момент увидел, что что-то не так. Поначалу будто не поверил своим глазам. Несколько раз обежал вокруг машины. Пару раз схватился за голову.

Я наблюдал за происходящим, словно смотрел немое кино. Судя по жестам, Света успокаивала своего спутника. Наконец, ОБХСС-ник взял себя в руки, чтобы не ударить в грязь лицом перед девушкой и не выглядеть мелочно.

Теперь мой выход. Я завел мотор и неспешно выкатил на парковку. Медленно и чинно стал проезжать мимо парочки. Света махнула рукой, голосуя.

Я остановился, надвинув поглубже на глаза кепку а-ля Мимино, приспустил стекло.

– Подвезти? – в холос добавил хрипоты и таксистского азарта. – По центру рупь, до окраины трешка.

– Поехали ко мне, – Радченко потянул Свету в сторону “Волги”.

– Я уже дома, – кивнула та на гостиницу “Октябрь”.

– Да поехали, – не унимался ловелас (эх, двинуть бы ему по зубам), – ты обещала посмотреть мою коллекцию монет.

– Собирать валюту – незаконно, – шутливо парировала Света. – Не боишься?

– Да это не валюта, монеты старинные. Я же тебе уже рассказывал.

– В другой раз Роман Глебович, мне завтра на службу.

– Всем на службу, – недомерок поймал Свету за талию, изловчился и скользом чмокнул ее в губы.

Вот гад! Я чуть ножом в него не кинул, что вертел в пальцах. Ну, Радченко! И Света тоже хороша. Слишком вошла роль, я смотрю…

Психологиня деликатно отстранила ухажера и ловко выскользнула из его объятий.

– До свидания, Рома, – девушка упорхнула по ступенькам крыльца.

ОБХСС-ник хотел было рвануть за ней, но я надавил на клаксон.

Тот прогудел слишком сильно. В тишине вечера раздался, как набат. Радченко аж подпрыгнул на месте.

– Командир! – бросил я в открытое окно. – Ты едешь? Или за простой плати.

– Да еду, еду, – огрызнулся тот и помахал Свете. – До завтра. Забегу к тебе на работу…

Радченко сел в машину на заднее сиденье и скомандовал:

– Поехали, Карла Маркса, пятьдесят два.

– Вот так бы и давно, – злорадствовал я, напрягая связки для хрипоты, чтобы тот раньше времени по голосу не срисовал меня.

Капитан развалился на заднем сиденье и ушел в себя, мечтая о своем. В окно не смотрел, а зря. Не повез я его домой, а направился прямиком на территорию заброшенной швейной фабрики. На ту самую, куда он с братьями Пугачевыми меня вывез и прессануть решил. Но не вышло тогда у него. А у меня выйдет.

– Э-э! – капитан, наконец, выглянул в окно и завертел головой. – Ты куда едешь?

– Так короче, – я больше не искажал голос. – Мы почти приехали.

– Ты кто такой ваще? Я сотрудник милиции. Быстро остановил свою колымагу!

– Я тоже из милиции. Не ори, коллега.

– Петров? Ты, что ли?

– Для тебя – Андрей Григорьевич.

– Твою мать! Да ты хоть знаешь, что ты в розыске?

– Догадываюсь.

– Хана тебе. Останови машину, я сказал, стрелять буду!

– Стреляй… Только в голову. Чтобы наверняка. Потому что в ответ получишь удар ножом.

Я знал, что Радченко без оружия, можно было и поизгаляться над ним. Если бы он приперся в ресторан с ПМ-ом, Света бы мне маякнула, как договаривались.

– Чего тебе надо? Ага… Я понял! Эта стерва заодно с тобой?

– Не понимаю, о чем ты. Ехал себе мимо “Октября”, хотел подкалымить, а тут ты нарисовался. Случайность, так сказать. Счастливая.

Я остановился в глухом заброшенном дворике швейной фабрики. Остовы ее корпусов вздымались в ночное небо, будто гигантские могильные камни. Вокруг тишина. Мертвая.

– Приехали, вылезай.

Я вытащил ключ из замка зажигания и первым выбрался из машины. Радченко выходить не торопился, я резко распахнул дверь и выволок его за шкирку, как напакостившего кота.

– Отпусти меня, – взвизгнул тот и попытался зарядить мне кулаком в нос.

Я лишь слегка отклонил голову, не удостаивая противника полновесной защитой. И так сойдет. Стащил его с заднего сиденья и швырнул на землю, сдобренную щебнем и осколками бетона.

– Ты что творишь, Петров? – тот попытался встать, но получил удар ногой в грудь и снова покатился колобком.

– За избиение сотрудника тебе трындец! – задыхаясь, выкрикнул он.

– А кто сказал, что я тебя бить буду? – я методично и неторопливо засучивал рукава. – Я казнить тебя пришел.

– Чего? Э! Не дури! За убийство мента – расстрел.

– А ты сам убьешься, – хмыкнул я. – Выпрыгнешь из окна того корпуса, – я кивнул на пустующую черноту глазницы проема, – самоубийство, так сказать.

– Я не буду прыгать! – голос Радченко дрогнул, а затем выдал истеричные нотки. – Да пошел ты!

– Будешь, – я шагал на противника, а тот от меня отступал ползком, пятясь на четырех костях. – Я тебе помогу.

Капитан попытался встать, но я успел его подхватить за ворот пиджака. Ткань затрещала, он хотел вырваться, пришлось второй рукой (слава богу, почти зажила, и на адреналине уже мог ею кое-что делать) дать ему тычок под дых, чтобы немного угомонить беснующуюся тушку.

Радченко скрючился и стал сговорчивее, а я потащил его по щербатым бетонным ступенькам наверх навстречу судьбе.

– Не делай этого, – заныл вдруг недомерок. – Зачем тебе меня убивать? Ты с ума сошел?

– Из мести, – спокойно проговорил я.

– Ты из-за фарцы, что ли? Обиделся, что тогда мы на вас наехали?

– Нет… Ты сам знаешь, за что…

– Не понимаю, о чем ты!

– Врешь! – я грубо ткнул его в спину так, что тот чуть не перекопытился на ступеньках.

Вел пленника как на расстрел, а тот уже с угроз перешел на мольбы.

– Не дури, Петров! Я человек маленький, ничего не решаю. Ну прости за все, что было!

– А кто у вас решает?

– Если скажу, отпустишь меня?

– Посмотрим.

– Сафонов. Он, гад, всем заправляет.

– Это Сафонов убил Дубова?

– Чего? Какого Дубова?

– Пришли, – я крепче стиснул ворот пиджака недомерка и подтолкнул его к зеву зловещего оконного проема.

– Погоди! Дай сказать! Не убивай!

Я на него толком даже не смотрел. Вернее, смотрел, будто на стену, а не на человека живого.

– Я не люблю, когда мне врут.

– Твою мать! Да не вру я! Кто такой Дубов? Это который зампрокурора?

– А у нас в городе много Дубовых убито?

Мышцы лица с трудом сложились в ухмылку.

– Да не слежу я за убийствами. У меня другой профиль! Взятки, растрата, хищения с предприятий. Совсем не та стезя, ну. И Сафонов никого не убивал. Во всяком случае, я о таком не знаю.

– А кто тогда убивал?

– Отпусти меня, не держи над пропастью! Бляха! Страшно же!

Я ослабил хватку, отошел вглубь заброшенного зала. Под ногами зловеще хрустели осколки бетона и разбитого стекла.

Тот тоже сделал шаг – крохотный совсем. Боялся, и правильно боялся.

– Говори, сука, – прошипел я. – Все рассказывай про ваши делишки с Сафоновым. От этого сейчас зависит, жить тебе или сдохнуть…