Глава 27

Эмма Никуда мы не полетели. Мама не дала. Мы снова уехали на съемное жилье, а следующим утром пошли в частную клинику. Тест оказался верным. Я беременна… Двойней. Эта новость просто выбила меня из колеи. Я не могла поверить в услышанное. Я вылетела из кабинета и разрыдалась в туалете клиники. Меня скручивало спазмами боли и ужаса. Я дышать не могла нормально. Сейчас я в ответе за две новые жизни. За две! Как? Как так получилось? Я и со своей не могу справиться, куда мне дети? Мама нашла меня в одной из кабинок. Я смотрела на нее глазами полных слез. Моя мамочка куда сильнее, чем кажется. Кроме той вспышки злости в аэропорту, она больше никак не отреагировала. Она не кричала, не сокрушалась, лишь поддерживала. – Врач сказала, что тебе пока нельзя летать, – спокойно произнесла мама. Я заплакала еще сильнее. Весь наш план пошел по одному месту. – Я не… Я не могу… – прохрипела. – Я не смогу, мама. Двойня… Боже… Думаю… Пока мы в клинике, нужно узнать, какие есть варианты… Думаю, нужно сделать… Мама не дает мне договорить предложение. Подходит и встряхивает так сильно, что клацают зубы. – Не смей! Поняла меня? Эти дети – благословение. Ты пока в шоке, позже поймешь. Они – самое прекрасное, что могло с тобой случиться. Может, она права, но я пока не понимаю этого и не понимаю, чему радоваться? Моя жизнь испорчена. Карьера танцовщицы, о которой я так грезила, закончилась, не успев начаться. А дальнейшие перспективы… Их нет. Мы в бегах, за нами гонятся бандиты, а отец этих детей убил моего отца. У жизни просто отвратительное чувство юмора. – А что нам делать? Я не знаю, что делать… – Мы обязательно придумаем, – мягко говорит мама и обнимает меня. – У тебя будут дети! Я так счастлива. Они дали мне смысл жить дальше. Жаль, что твой отец… – она замолкает, а я обнимаю ее крепче. Мы сняли дом под столицей, в часе езды на электричке до клиники, где я наблюдаюсь. Оказывается, прошлые несколько беременностей, которые мама не смогла выносить, были двойней. Я даже не знала об этом. Я стала тревожиться еще больше, а вдруг с моими детьми что-то случится. Первые недели я просыпаюсь в холодном поту. Сердце колотилось так, что казалось, оно хочет прорваться наружу. Я прижимала ладони к пока еще плоскому животу и шептала детям, как я сильно их люблю, рассказывала им о Назаре. И говорила, что все будет хорошо. Каждый день что я жила с ними под сердцем. Я любила их все больше и больше. Я старалась забыть тот свой нервный срыв в больнице, корила себя за ужасные мысли. Сейчас для меня главное, чтобы с малышами все было хорошо. Время шло, мой живот становился все заметней, и вместе с ним распускалось новое чувство – плотная, ощутимая любовь, которая сначала ворочалась в ребрах, а потом пришла домой и осела в груди навсегда. Это было настолько особенное чувство, оно переполняло меня, заполняло собой каждую клеточку. На очередном УЗИ мы узнали, что у меня будут мальчик и девочка. Врач тогда улыбнулась и без задней мысли сказала, что папа, наверное, на седьмом небе от счастья. Ее слова кислотой разлились по нутру. Я прорыдала всю оставшуюся дорогу домой. Каждый божий день я хотела позвонить Назару. Хотела сказать, что мы станем родителями, хотела, чтобы он разделил это прекрасное время вместе со мной. Он заслуживает этого. Я уверена, что он стал бы отличным отцом. А потом мои малыши начинали пинаться, я обнимала живот и понимала, что не могу. Не могу ему ничего сказать. Потому что я хочу для них нормальной жизни. Хочу, чтобы за ними никто не устраивал охоту и они были просто счастливы. Я люблю их до крайности, а защищать готова безжалостно. Даже от собственного отца. Пусть это неправильно, я готова сделать это. Я сама знаю, каково это – расти в семье преступника, и своим малышам я этого не желаю. Я позволила себе единственную слабость – купила фотоаппарат и несколько раз в неделю делала снимки живота. Может быть, когда нибудь я покажу их Назару. Я еще не решила. Живот оставался плоским до пятого месяца, врач успокоила, сказала, что это нормально. А потом начал расти. В беременность я мало набирала, была тощая и было похоже, что я просто проглотила баскетбольный мяч. Мама на каждом шагу была со мной. Она сделала все для нашей безопасности и удобства. Мы сняли небольшую трехкомнатную квартиру в непримечательном спальном районе. Она выучилась на права и купили подержанную машину, начали жизнь с нуля, но никогда не забывали оглядываться через плечо. Единственный раз я позволила себе слабость. Я была на восьмом месяце беременности и не могла найти себе места. Мне так хотелось к Вайлю! Я готова была волком выть. Я собралась и поехала в соседний город. Купила телефон и оформила поддельную сим-карту. Набрала его номер. – Да, – ответил на пятом гудке. От звука его голоса начался такой хаос за ребрами. Дети тоже почувствовали, что с мамочкой что-то творится, начали беспокойно пинаться. Мне пришлось сесть на ближайшую лавочку, иначе бы я просто рухнула на землю. – Цаца, – прохрипел он. Слезы, эти предательские слезы покатились из глаз. Я посмотрела на небо над головой, стараясь прогнать их. Меня такой тоской накрыло. Приложила ладонь к животу. – Ты ищешь меня? – спросила. – Всегда. Ты же знаешь. – Не ищи, Назар. Не надо. Мне без тебя хорошо. Я счастлива, слышишь? А внутри я кричу, чтобы не смел прекращать поиски! Он собрался еще что-то сказать, я отключилась. Я лишь сковырнула старые раны, которые будут болеть всегда. Нам не быть вместе. Никогда. Мама сказала, что поддержит меня всегда, но если я вернусь к нему, то могу про нее забыть. Она никогда не простит убийцу отца. Не сможет. Иногда я боялась, что она не сможет полюбить своих внуков из-за этого. А она приходила, обнимала меня за живот, нежно, невесомо и шептала сказки нашим букашкам. Это было правильно. Мы будем счастливы. Не сразу, но обязательно будем. Вскоре я родила близнецов.