12

Никита

Честно говоря, я сам до конца не осознаю, что удастся сбежать. Даже не сразу не верится, что Яна кивнула. Подхватываю пацанов. Несусь к выходу. А сзади Яна с Миланкой.

Моя женщина, а значит, и дети мои.

Хвалю себя мысленно, что именно сегодня моя тачка стоит около крыльца, а не в соседнем дворе. Щелкаю пультом сигнализации, открывая машину и привлекая внимание охраны.

— А вы куда, Янна Сергеевна? — интересуется молодой паренек.

— В аптеку, — отрезает моя милая.

— Зачем? — удивляется парнишка. — Все же есть на территории…

— Прокладки купить, — недовольно бросает Яна, садясь в машину. Берет Милану на руки.

— Как же мы поедем без детских кресел? — вздыхает она, недоумевая. — Нас у первого поста затормозят.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — киваю я и по привычке сворачиваю в знакомый жилой комплекс. — Тут есть детская площадка. Пока посиди с детьми. А я быстро смотаюсь за креслами. Где тут ближайший магазин?

— Маленький павильончик сразу за углом, — машет рукой Яна. — Как же ты здорово придумал! И брелок раздобыл где-то!

Заглядываюсь на любимую. А она улыбается. Да и мне самому радостно на душе. Удрали. Получилось! Теперь бы из города выбраться.

Покупаю автокресла, а сам лихорадочно думаю, что делать дальше. Далеко мы не ушли. Когда Архип хватится и где будет нас искать в первую очередь?

Наверняка пошлет людей к моему дому здесь, на Поляне. А поэтому есть смысл рвать когти сразу к отцу. Часа за четыре успеем доскакать.

— Куда мы теперь? — тревожно спрашивает Яна. И я молю бога только об одном. Лишь бы не передумала моя девочка!

Наблюдаю, как мальчишки весело катаются с горки, а Милана возится в песке с местными детишками.

Будь я умным мужиком, а не гребанным придурком, снял бы квартиру в этом доме. Подготовил бы побег и спокойно вывез Яну и детей. А так… Даже машину поменять не на что. И выкручиваться приходится по ходу пьесы.

— Едем домой, — шепчу, слегка оглаживая Янкину руку. — Архип сразу не хватится…

— Ты его не знаешь, — мотает головой Яна. — У него везде друзья и соглядатаи.

— Прорвемся, — подмигиваю я. — Кажется, я знаю, что предпринять.

— Тогда едем, — решительно заявляет Яна и зовет детей. Но малолетние бандиты, разыгравшись, не хотят покидать площадку. — Я сейчас, — роняет она и бежит к сыновьям.

И тут же возвращается назад бледная.

— Тетки на лавке говорят, что только что застрелили Архипа. Нужно вернуться, Никита.

— Дурдом, — морщусь я и чувствую, как в кармане вибрирует сотовый. Цемеров.

И елки-моталки, уже догадываюсь, что он мне скажет.

— Ты где, Никитос? Яна с тобой?

— В соседнем дворе на детской площадке, — уныло замечаю я. Ясен пень, сегодня нам никуда не уехать. Зато Яна теперь свободна. Но кто пристрелил Василиди и за что?

— Сейчас я пришлю за вами охрану. Кто-то грохнул Архипа в белом кабинете. И Лауру в пентхаусе. Видимо, приняли ее за Яну.

— Мы сейчас сами приедем, — отрезаю сердито и пытаюсь сообразить, что предпринять. В пентхаус Яне с детьми подниматься нельзя. Остается только мой номер люкс. Нужно приставить к нему охрану. А лучше позвонить Марку. Он уж точно подскажет, что делать.

— Мы с Таней сейчас приедем и заберем детей, — уверенно заявляет Лернер. — Они нас знают. Не должны испугаться. А с Яны глаз не спускай. Попроси у полицейских наручники и пристегни ее к себе.

— Так и сделаю, — соглашаюсь кисло. А зайдя в отель, сразу отправляю Яну и детей в свой номер.

— Никому не открывай, — говорю по привычке. Но любую карту можно перепрограммировать на ресепшн и войти в любой номер.

Быстро спускаюсь в ресторан и, войдя в белый кабинет, в ужасе смотрю на Архипа. Он лежит раскинув руки и ноги, словно приготовился взлететь. На губах застыла улыбка. Наверняка он знал убийцу и подпустил его слишком близко.

На бурое пятно, расплывшееся по белой льняной рубашке, я стараюсь не смотреть. Равно как и на накрытый к ужину стол. Вон даже супчик принесли по новой.

— Убийцу хоть удалось задержать? — спрашиваю у обалдевшего Артура.

— Конечно, — кивает он. — Обоих. Нянька застрелила Лауру. Думала, что это Янна. А Тимур грохнул Архипа. Люди Бергера. Слишком близко подобрались.

От отчаяния хочется рвать последние волосы или биться головой об стену. Ну не могли прибить Василиди через час после нашего отъезда?! Ну что же за невезуха такая! Наверное, нужно увезти Яну из отеля. Но сначала придется подписать хренову тучу бумаг.

Вглядываюсь в хмурые лица следователей. Замечаю любопытные рожи каких-то гостей и в ужасе понимаю, что Яна теперь никуда не уедет. Вся эта громада свалилась ей на плечи. И теперь придется управлять отелем или хотя бы назначить кого-то! Того же Цемерова!

Поднимаюсь в номер и даже не знаю, что сказать Яне.

— Это точно он? — шепчет она и смотрит на меня обалдело. — Архип, конечно, боялся Бергера. Но никогда не подозревал, что он может решиться на убийство.

— Я попросил Марка приехать, — замечаю осторожно. — Нам самим с этой махиной не справиться.

— Если Лернер купит, я хоть завтра продам, — запальчиво восклицает Яна. — Не желаю тут и минуты оставаться. Нужно, наверное, спуститься вниз. Но у меня нет сил…

— Тогда я отправлю тебя вместе с детьми к Марку, — замечаю отрывисто. — А после похорон сразу уедем.

Яна беспрерывно ходит по комнате. Изредка поглядывает, чем занимаются дети. Но притихшие малыши сидят за большим обеденным столом и что-то сосредоточенно рисуют.

— Нет, — мотает головой Яна. — Мне лучше остаться и переехать в другой номер.

— Обойдешься, — бросаю раздраженно. — Никуда не отпущу от себя. Слышишь?

Подхожу ближе и, украдкой косясь на детей, осторожно провожу ладонью по Янкиным волосам. Легко касаюсь щеки. Провожу пальцами по ключице и, слегка задев грудь, беру любимую за руку. Крепко сжимаю пальцы.

— Мы вместе, пожалуйста, помни об этом.

Яна

Сжавшись в комок, пытаюсь хоть на несколько секунд отрешиться от роя предположений и страхов, кружащегося у меня в голове. Что с нами будет дальше? И зачем Бергеру понадобилось убивать Архипа? А тем более Лауру? Каким боком она к их разборкам? И страшно подумать об убийцах. Они все время находились рядом. Особенно Марина. Помогала мне с детьми. Нянчилась с Миланой и занималась с мальчиками… Что-то не вяжется у меня в этой истории. Вот только что? Пытаюсь сосредоточиться. Никак!

Выхожу на балкон и отупело гляжу на море, слегка подсвеченное бледной луной. Вздыхаю, пытаясь унять дрожь. Дурацкие разговоры с полицией ничего не дали. Весь отель утыкан камерами. Да и Тимур не думал никуда сбегать. А Марину взяли поднявшиеся в пентхаус уборщицы. Она так и сидела с пистолетом около неподвижной Лауры. Дрожу всем телом и понимаю, что история еще не закончена. На месте Лауры могла оказаться я.

Дети в безопасности, и это главное!

Сжимаю холодные как лед руки, пытаясь размышлять здраво. Но ничего не получается. Ни-че-го!

Не в интересах Бергера двойное убийство. Он пожилой человек. У него смешливая жена Эмма и дети за границей.

Холодно, господи, как же холодно!

Возвращаюсь в номер и на автомате накидываю ветровку Никиты. Сразу становится теплее. А еще его запах. Такой родной… От него и на душе легче.

Сажусь на диван, поджав ноги. И упершись взглядом в одну точку, пытаюсь понять, как жить дальше. За те три часа, прошедшие с момента гибели Архипа, мне пришлось несладко. И хоть покойник в опознании не нуждался, ноги сами понесли меня к распластанному на полу мужу.

Сколько раз я желала ему смерти?! Сколько раз грозилась уйти! И ушла ведь… В соседний дворик, правда. Но если бы не Никита, лежать бы мне сейчас рядом.

Бергер, говорите? Чепуха! Он точно не мог. А вот кто-то из родственников Архипа в погоне за наследством старого Пантелея запросто решился бы на устранение проблемы. Зная Архипа, его гадкий язык и сомнительные комплименты, то у любого из его родни был мотив. Сбивчиво отвечаю на вопросы следователей и ухожу наверх. Вот только в собственный пентхаус идти не хочется. Да еще торчать там в одиночестве. Ждать, из какого угла вылезет мой убийца. Спасибо Никите. Сунул в руки карту от номера и прошептал требовательно.

— Иди ко мне.

А сам остался улаживать проблемы с полицией и персоналом.

«Тут главное, чтобы гости не разбежались, — думаю по привычке и тут же обрываю себя. — Да какое мне дело до них? Убегут, явятся снова! Скидки и всякие дополнительные ништяки всегда помогают привлечь публику.

«О чем я думаю, господи!» — шепчу устало и, обхватив себя руками, снова плетусь в спальню. Ложусь поперек кровати и, прижав к себе край Никиткиной куртки, вдыхаю запах любимого. Пусть не сразу, но от осознания безопасности немного легчает.

Я не одна. Никита рядом.

Уехать бы. Домой или на острова. Все равно, куда. Только взять детей и никому ничего не сказать.

Отдышаться, набраться сил и наконец решить, как нам жить дальше.

Вздыхаю, отчетливо понимая, что никуда я уехать не смогу. Тем более сейчас. А Никита? Сможет ли он понять и подождать еще немного? Пореветь бы. Оплакать Архипа. Он, наверное, заслуживает. За наши пять лет брака случалось и что-то хорошее. Особенно, поначалу. Но не могу. Глаза как были, так и остались сухими.

А услышав стук, подскакиваю с кровати и подлетаю к двери.

Вот только в последний момент останавливаюсь. Если меня нашли в номере Никиты и пришли убивать, то могут выстрелить через дверь. Пробьет.

Но мне нельзя умирать. У меня дети!

Прислоняюсь к стене и глухо спрашиваю.

— Кто?

— Ерема, открывай, — слышу знакомый шепот и старое детское прозвище — производную от девичьей фамилии.

Распахиваю дверь и, как только Никита заходит в номер, приникаю к любимому. Кладу голову на грудь и, подняв лицо, шепчу чуть слышно.

— Ну что там?

— Жизнь продолжается, — бурчит Макаров, целуя меня. И войдя в комнату, устало плюхается на диван. Тянется к ноутбуку.

— Я снял номер на твое имя, — усмехнувшись, кидает на журнальный столик электронный ключ и свой телефон.

— Повесил там камеры наблюдения. Посмотрим, может, кто заглянет на огонек.

— Думаешь? — спрашиваю с придыханием и никак не могу поверить, что оказалась права.

— Мне показалась странной гибель Лауры. И вероятнее всего, винить в этом двойном убийстве Бергера как-то грешно. Ему наоборот мир нужен, как никому другому. Иди ко мне, — шепчет Никита. И я в тот же момент оказываюсь рядом. Прижимаюсь к Макарову и мечтаю только об одном. Поскорее бы этот ад закончился. А еще предстоят похороны. Разборки с наследством. Наверняка родственники мужа потянут свои потные ручонки к нашей собственности. А я же мать, и ни за что не обделю своих детей. По крайней мере, постараюсь сохранить отель и остаться живой. Хотя мне самой эта махина ну на фиг не нужна. Для Архипа «Жемчуг» был самой главной составляющей жизни. А для меня — лишь способ жить безбедно. А еще — источник постоянных проблем.

— Яна, — по-свойски толкает меня Никита. — Джеймс Бонд отдыхает. Я снял для тебя номер. Поднялся туда. Отключил телефон. Помял постель и забрызгал стенки в душевой кабине. Создал эффект присутствия.

— Зачем? — выдыхаю я, все еще не понимая, что затеял мой любимый. К чему эта игра в шпионов?

— Если я не ошибаюсь, Яночка, то ночью тебя должны навестить. Слишком соблазнительная приманка. Вдова одна в номере. Понимаешь?

— Нет еще, — усмехаюсь горько. — Думаешь, женихи привалят?

— Дурында, — ласково шепчет Никита и, чмокнув меня в лоб, продолжает деловито. — Если тебя заказали вместе с Архипом, то придут ночью. В тот номер. А я там камеры понаставил. Потом посмотрим и поймем, кто именно стоит за покушением на Архипа. И почему под раздачу попала Лаура?

— А ты можешь устанавливать камеры? — спрашиваю с недоверием. Всматриваюсь в суровое и мрачное лицо. Мысленно отмечаю тонкую складку губ и наморщенный лоб.

Хочется ладошкой разгладить межбровку.

О чем я, господи? Муж с дырой в груди лежит в местном морге. Я сама осталась чудом жива. А меня, идиотку, волнуют морщины Макарова!

— Я все умею, — мягко заверяет меня Никита. Снова целует. На этот раз в макушку. А я в порыве чувств хватаю его ладонь и прижимаю к своим губам.

— Вот смотри, — слегка толкает меня Макаров. — Помнишь брошку, что я днем подарил? Где она, кстати?

— Я к ужину переоделась. А блузку на кровать кинула.

— Теперь понаблюдаем, — тыкает мышью Никита. — Сейчас посмотрим на твою спальню? Наверняка ничего стоящего.

На экране тотчас же появляется белый потолок. Но кроме него ничего не видно.

— Отличное видео, — усмехаюсь невесело и уже собираюсь попросить Никиту отключить эту дурацкую съемку, когда в открытую дверь вбегает Лаура. Телефон прижат к уху, и она послушно кивает.

— Да, Архип. Сейчас я вернусь. Янна осталась внизу. Ну, с кем-с кем!

По-хозяйски спешит в гардеробную. И у меня запоздало создается впечатление, что она бывала в пентхаусе, и не раз! А значит… Додумать я не успеваю. Эта стерва хватает с постели мою блузку. Разглядывает ее так, что на экране отчетливо видна ее мерзкая брезгливая рожа. А потом откидывает в сторону. Блузочка аккуратно приземляется на спинку кресла, и съемка продолжается.

— Лаура, — доносится из динамиков голос, так похожий на мужнин.

Архип поднялся следом за Лаурой? Но он не мог. В это время в него уже стрелял Тимур.

Как зачарованная, смотрю на экран, где не сразу появляется невысокого роста мужик в мятой рубашке и таких же штанах. Достает из кармана пистолет и, прицелившись, презрительно бросает.

— Вот я тебя и застал, голубушка!

— Ираклий, — блеет Лаура. — Ты все не так понял. Сейчас сюда придет Янна с детьми…

— Не заговаривай мне зубы, стерва, — шипит он и стреляет почти в упор.

— Не смотри, — рычит в бешенстве Макаров и пытается отвернуть от меня экран ноута.

— Подожди! — цепляюсь пальцами за край. — Это же меняет дело. Значит, Марина не виновата!

И пока мы перетягиваем ноутбук, словно канат, в разные стороны, на выстрел вбегает нянька.

— На, подержи, — говорит ей Ираклий и, вручив пистолет, выходит из спальни. Слышится шум лифта. В пентхаус входят уборщицы…

— Кто это был и куда он пошел? — спрашивает обалдело Никита.

— Лаурин бывший муж, — шепчу я, пряча лицо на груди у Макарова. — Что же это получается… Архипа и Лауру убили из ревности?

— И что теперь делать? Нести запись ментам? — тяжело вздыхает Никита. — Но если этот Ираклий или его сообщники заподозрят…

— Тимур — его племянник. Вот никогда бы не подумала. Бедная Марина. Нужно ей нанять адвоката.

— Странно, что при обыске в пентхаусе не нашли брошку с камерой, — пожимает плечами Никита. — Завтра с утра отвезем. А сейчас спать.

— Мне не уснуть, — дрожу всем телом.

— Я знаю средство. Раньше действовало на тебя безотказно, — серьезно заявляет Макаров и смотрит на меня выжидательно. — Если ты против, лягу на диване. Но я бы хотел вместе. Мне нужно чувствовать тебя, девочка. Слышать твое дыхание и знать, что ты рядом. Осязать тебя…

— Мне тоже, — хныкаю я, прижимаясь к широкой груди. Осторожно расстегиваю пуговицы на рубашке.

— Тогда пойдем, — решает он, нависая надо мной. Впивается в рот жадным поцелуем. И я растворяюсь в нем, забыв на время обо всем. Руки Макарова торопливо тянут с меня сначала ветровку, а затем и широкие бретельки сарафана. Пальцы лихорадочно нащупывают змейку. А губы блуждают по лицу и шее.

— Яна, куколка, не тяни, — хрипло шепчет Макаров. — Как же я соскучился по тебе.

Но как только ему удается стянуть с меня сарафан, как сумасшедший, начинает дребезжать на столе сотовый.

— Да идите вы, — огрызается Никита и уже хочет сбросить вызов, как я останавливаю его.

— Это Цемеров. Лучше ответить. Мало ли…

— Да, — раздраженно тянет в трубку Макаров. — Разбудил ты меня, Артем. А что еще случилось в нашей богадельне?

— А кто это? — переспрашивает недовольно. — Отец Архипа, что ли?

Я мотаю головой и тут же приникаю ухом к трубке. Этого мне еще не хватало. Пантелей Пантелеевич прибыл к нам с Родоса. Взял такси и едет в отель. Обалдеть! Старший брат Архипа и соучредитель нашего «Жемчуга». А еще…

Прикрываю рот ладошкой, стараясь взять себя в руки.

— Наверное, Яна спит в номере, — вздыхает в трубку Никита. — Что значит — нет? Ты туда заходил?

Машу руками, умоляя не выдавать меня. Еще мужа не схоронили, а безутешная вдова уже с любовником.

— У меня ее тоже нет, — криво усмехается Никита. — Может, в пентхаусе, или в город уехала? Найдется она, Артем. Не переживай. Я сейчас общим знакомым позвоню. А этого Пантелея встречай торжественно и печально и сразу определяй на ночлег. Все разговоры завтра.

Никита бросает трубку обратно на стол и начинает шагами мерить гостиную.

— Только Пантелея нам не хватало, — бросает в сердцах. Выходит на балкон и снова возвращается обратно.

Смотрит внимательно на меня, скрючившуюся в три погибели. Видимо, замечает охватившую меня панику и хладнокровно заявляет.

— Пойдем, отведу тебя в этот дурацкий номер.

— Я боюсь, Никита. Очень боюсь.

— Все страшное позади, малыш, — шепчет он, садясь рядом на корточки. — Кто такой этот Пантелей? И почему ты так испугалась?

Как объяснить? Как, сказав «А», умудриться не перечислить остальные буквы алфавита? Как вообще сдержаться и не заорать?

Никита…

Мать твою за ногу! Где ты был эти самые страшные пять лет в моей жизни? Я не корю тебя. Наоборот, благодарна, что ты рядом.

— Пойдем, — прошу тихо. — Нужно встретить Пантелея и поселить его в одном из люксов. Задача практически непосильная.

— Кто он такой? — рычит Никита. И снова лицо становится жестким, а на скулах играют желваки. Надо еще о многом поговорить. Хватит ли духу. Но со смертью Архипа автоматически открываются дверцы шкафов, и из них грудой вываливаются скелеты. Аж треск стоит по всему побережью.

Наскоро умываюсь, зачесываю волосы и спешу вниз. Нужно поговорить с Пантелеем с глазу на глаз. Напомнить о письменных соглашениях и устных договоренностях. Архип знал, что делал! Вот только мне все эти манипуляции до сих пор кажутся странными и бессмысленными.

А Никите как объяснить?

Мой любимый не отстает от меня ни на шаг. Может, сейчас лучше остаться одной? Так подсказывает разум. Но с Макаровым спокойнее. Чувствую, как его ладонь обхватывает мою. Снова слышу знакомый шепот. И какие-то смешные присказки.

— Пантелей, Пантелей, уходи поскорей, не задерживай добрых и честных людей.

Улыбаюсь Никиткиным прибауткам. И спустившись в холл, сразу попадаю под прицельный огонь черных негодующих глаз. Темная футболка, черные джинсы. Опаляющий взгляд. Для Пантелея смерть брата — большая трагедия. А тут я с любовником за ручку. Хороша!

Как только сдерживается, чтобы при всех не расправиться со мной.

— Нужно поговорить, — заявляет вместо приветствия и соболезнований. Нехорошо смотрит на Никиту и роняет небрежно. — Кто это? Пусть уйдет.

— Тебе надо, ты и уходи, — отрезает Макаров в обычной хамской манере. Пожимает плечами и прячет руки в карманы брюк. Гопник самый настоящий, а никакой не доктор!

— Янна, — грозно бросает Пантелей, по-хозяйски входя в первую попавшуюся переговорную. — У этого человека есть права находиться здесь? Если есть, то какие?

— Он — настоящий отец близнецов. А ты — Миланы. У вас права примерно одинаковые. Поэтому хватит рычать раненым медведем, — обрываю я Пантелея.

И пытаюсь мысленно прийти в себя.

Я сказала это вслух!

Поворачиваюсь к Никите, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию на лице. Но Макарова не прошибешь. Легкая усмешка, застывшая на спокойном лице, говорит сама за себя. Никита умеет держать удар. И еще вопрос, сказала бы я ему, не будь Пантелея.

— Настоящая греческая жена, — противно усмехается брат моего мужа и добавляет сурово. — Я отберу у тебя отель и Милану. Отдам девчонку жене. Пусть воспитает!

— Милана тоже моя, — фыркает Макаров и вообще ведет себя как последний придурок. Просто нарывается на драку. А у старшего Василиди характер взрывной и зверский.

Архип по сравнению с ним просто душка.

Был!

— А хрен тебе Милана! — орет Пантелей, ударяя по столу кулаком. Дребезжат стаканы. Падают бутылки. Одному Макарову все нипочем.

— Она от меня! Я точно знаю!

Закрываю лицо руками. Боже, какое позорище! Наверняка, и в холле все слышно. Теперь все узнают главную тайну Архипа Пантелеевича.

Он, конечно, лечился. И намеревался воспроизвести свое собственное потомство. Вот только кто бы у нас родился? Поэтому и ставила втихаря спираль. Думала обезопасить себя.

— «Жемчуг» тоже мой, — рычит Пантелей. — И ты, Янна, просто обязана…

— Обойдешься, — отрезаю глухо. — По документам дети от Архипа, а отель — наша с ним совместная собственность. Твое имя нигде не фигурирует. Ты вообще кто, Пантелей Пантелеевич?

Вскидываю голову и внимательно смотрю на бывшего родственника. Я наслышана о его бешенном нраве. Вот только надеюсь, никогда не испытать его на себе.

— Янна! — орет Василиди, не сдерживаясь. — Ты за все заплатишь! Влезла в нашу семью!

Потирает ладонью багровую шею и, схватив со стола бутылку с водой, делает пару жадных глотков.

— Не рыпайся, а то хуже будет. Я подам в суд и восстановлю свои права на собственность и отцовство.

— Попробуй, — пожимаю плечами. — Выставишь себя посмешищем. Никакой суд не отнимет ребенка у матери.

— Ты надурила моего брата, а теперь пытаешься обмануть меня.

— Неправда. Архипу нужна была большая семья, — вздыхаю тяжело. — Я столько раз просила у него развод. Только он не отпускал…

Пантелей морщится и пожимает плечами.

— Да знаю я!

Хочет добавить еще что-то, но, сунув руки в карманы, отходит к окну.

— Утром поговорим, — замечаю миролюбиво. — Решим, что делать с отелем. Мне он не нужен. Поэтому, если выкупишь мою долю, разойдемся по-хорошему.

— Я подумаю, — кивает старший Василиди и на крейсерской скорости направляется к выходу. Но как только за ним закрывается дверь, надо мной нависает Макаров.

— Это что сейчас было?! Как ты могла скрывать от меня столько лет?

— Ты меня бросил, Никита, — лепечу, спотыкаясь на каждом слове. — Архип, наоборот, красиво ухаживал и до свадьбы ни-ни. Я и подумала, что принц из сказки. Да и потом прошло слишком мало времени…

— Так всегда бывает, когда прыгаешь из одной койки в другую, — рычит Макаров.

Хочу дать ему пощечину и уйти. За пять лет ничего не переменилось. Макаров так и не поменял мнение обо мне.

Слезы душат. Пытаюсь выскочить из переговорной. Но Никита преграждает мне дорогу.

— Яна, это дело прошлое. Нужно подумать о будущем.

— Я пытаюсь, — признаюсь честно. — Вот только ты так и остался там, в том придорожном мотеле. И до сих пор считаешь меня деовчкой по вызову. Хотя тогда у меня никого кроме тебя не было. Но видимо я слишком легко тебе досталась.

И бросив презрительный взгляд на человека, которого любила всю жизнь, прохожу мимо.

Помрачневший Никита стоит скалой и не двигается с места. Мне бы заползти в темный угол и зализать раны. Пореветь белугой и решить, как жить дальше. Выкинуть из души и сердца Макарова и попытаться на обломках построить новую себя. Много дел наворотила. Мне и расхлебывать.

— Подожди, — хватает меня за руку Никита. — Не смей сбегать. Ты права, ничего не изменилось. Я люблю тебя. Все эти проклятые годы любил.

— Пусти. Я устала.