13

Никита

Ощущение — будто дали под дых. Врезали навылет. Особенно, когда Пантелей заикнулся о Милане. Представляю свою девочку в его лапищах и даже продохнуть не могу. В глазах темнеет от дикой злобы.

— Подожди, — хватаю Яну за руку. — Если устала, на руках отнесу в номер. Сделаю массаж. Как пес буду сидеть рядом. Только не уходи так. Прошу…

— Знаешь, — Яна смотрит на меня, не мигая. — В мире полно людей, на чье мнение мне наплевать. Но только не на твое, Никитос. И если ты до сих пор считаешь меня…

— Да ничего я не считаю! Люблю тебя. Но как представлю, что ты еще и с этим была, так сдохнуть хочется.

— Ты же доктор, Макаров. Про ЭКО знаешь? — печально улыбается Яна. Не двигается с места.

— Это была идея Архипа, — добавляет отводя взгляд. — Он мне не оставил выбора. Понимаешь?

Киваю и как зачарованный, глажу ее руки. От запястья к локтю. Выравниваю дыхание. Утыкаюсь носом в макушку и шепчу хрипло.

— Ну, мы дел наворотили, Яночка. Как бы теперь разрулить?

Вдыхаю родной и такой знакомый запах и пьянею от желания.

— Не знаю, — всхлипывает Яна. — Я вот все время возвращаюсь мысленно в тот мотель и пытаюсь понять, что было бы, не поссорься мы тогда.

— А я готов смотаться туда на машине времени и броситься следом. А то стоял у окна. Глазел как дурак. Просто и подумать не мог, что ты так быстро выскочишь замуж… А потом все никак не мог понять, как ты с двумя одновременно крутила. Знаешь, как обида грызла.

Осторожно провожу пальцем по щеке и тут же приникаю к губам с поцелуем. Я хочу эту женщину. Несмотря ни на что! Только ее.

— Пойдем в номер, — предлагаю, взяв за руки.

— Если только по отдельности, — шепчет Яна. — Нужно соблюсти приличия.

— Да пошли они, — рычу, не сдерживаясь. — Кому они нужны?

— В любой ситуации нужно оставаться человеком, — бросает она. И почти вплотную прижавшись ко мне, шепчет.

— Я приду к тебе. Только на минутку поднимусь в пентхаус.

— Нет, — отрезаю коротко. — Не пущу тебя одну. Считай меня личным телохранителем. Найми, если хочешь. Представь коллективу отеля.

— Ты не нуждаешься в представлении, — слабо смеется Яна. — Тебя тут каждый бобик знает.

— Каждая задрипанная лошадь головой кивает мне при встрече, — напеваю на ушко любимой и добавляю серьезно. — Сама никуда не пойдешь. Я так и не понял, куда делся Ираклий? Сколько входов имеет пентхаус?

— Лифт и лестница, — пожимает плечами Яна. — У него, наверное, был электронный ключ от наших дверей. Иначе бы он не смог пройти.

— Как он вообще оказался в здании? — вздыхаю, понимая, что за всем уследить невозможно. Охране проще драть законопослушных граждан, чем напрячь мозги и обезоружить потенциального убийцу. Впрочем, полиции тоже.

Полиция! Мать вашу! Как я мог забыть о записи? У Ираклия должны быть подельники. Тимур не считается. Кто-то еще, кто мог бы отвлечь внимание или сам незаметно пройти в любое помещение.

Цемеров! Почему-то эта фамилия всплывает сразу. Он же проговорился, что заходил в Янкин номер. Зачем? Какого он там забыл?

— Мы сейчас поедем в полицию, — заявляю неожиданно для себя. Яна вздрагивает у меня в руках. Поднимает голову.

— Зачем? Мы же договорились утром…

— До утра еще дожить надо, — рыкаю глухо. — Сначала — в ментуру, а после — ко мне домой. Там хоть не ходят посторонние.

— Только Гусь с Лаптевой, — горько усмехается Яна.

— Они смешные. И ты отвлечешься…

— Они меня бесят. Еще со школы. Особенно Гусев твой.

— Тогда ляжем спать, — обрываю дурацкий треп. — Жди меня внизу. Никуда не уходи от стойки регистрации.

— Ладно, — со вздохом соглашается Яна. — Я пока кофе выпью в лобби-баре.

— Я быстро, — заверяю любимую и на всех парах мчу к лифту. Подняться наверх и взять ноут — минутное дело.

«Янка еще не успеет выпить свой кофе, как я вернусь», — думаю, подходя к номеру.

Но как только открываю дверь и делаю шаг внутрь, мне на голову обрушивается что-то тяжелое. Оседая, никак не могу понять, где я мог облажаться. Никому о брошечке не говорили. О камерах тоже. Если только меня не выдал Артур Цемеров. А вот тогда всем придется худо. И мне, и Яне, и детям.

Нужно подняться и бежать вниз. Вывезти Яну из этого гребаного отеля. Спрятать в доме и, заперев в спальне, выбросить ключ. Но в глазах темнеет, а во рту появляется солоноватый привкус. Пытаюсь встать, но услышав знакомый голос, притворяюсь дохлым.

— Что с ним делать, Пантелей?

— Выкинуть в море, — раздается короткая команда. — Прикажи своим людям, Иркалий.

— Может, еще раз обыскать номер? — подобострастно интересуется кто-то.

— Зачем? — рычит брат Архипа. — Это бывший любовник Янны, что он может знать? А компромат был у Архипа. Наверняка его сучка в теме. Устройте засаду в пентхаусе. Выловите эту тварь на территории и приведите ко мне. Я из нее всю дурь выбью.

— Так сначала Янну найти, а потом этого утопить? — подобострастно интересуется кто-то.

— Заприте его в номере. Этот хрен нам еще пригодится. А потом их вместе рыбам скормим, — смеется Пантелей и снова пинает меня ногами.

Лежу, боясь пошевелиться. Но как только щелкает замок, подскакиваю к двери.

Выйти сейчас из номера — подписать себе смертный приговор. Опередить бы бандитов. Но смертельная усталость и дикая головная боль заставляют двигаться медленно.

— Яна, уходи оттуда нахрен! Уезжай из гостиницы! — кричу в трубку. — На тебя объявлена охота. Бери такси и вали к Лернерам. Сейчас же!

— Где ты, Никитос? — растерянно спрашивает моя любимая. — Тут наши приехали… Вадим с Алиной и Илья с Тонечкой.

— Дай трубку брату, — хриплю из последних сил. И как только слышу родной голос, приказываю. — Бери всех за шкварник и дуй на Красную. Здесь оставаться опасно.

— А ты? — резко роняет Илья. — Где ты, бро? Я иду на помощь!

«Идиот, — хочется заорать мне. Нас всех тут поубивают и сбросят с пирса».

Но есть еще время. Можно выбраться. Открыв крышку ноута, быстро перегоняю запись с «брошечки» в облако. На всякий случай. Предосторожность не повредит. Чувствую, как подкатывает тошнота и раскалывается на части башка. Откинув затылок на подлокотник, закрываю глаза. Сейчас посижу минуточку и спущусь к нашим.

Яна

Звонок Никиты застает меня на ресепшене. Бегу к лифту, но спотыкаюсь, когда меня за руку тянет Илья.

— Я сам, — рычит сердито.

— Ты не знаешь, в каком он номере! — кричу, срываясь. — Идем вместе!

— Если тебя грохнут, брат мне не простит, — мотает головой Илья.

— Без меня тебе не справиться, — отрезаю я, входя в лифт. — Давай же, быстрее! Его сейчас убьют!

— Ты хоть можешь объяснить, что тут у вас творится? Во что ты втравила Никитоса?

Хочется заорать. Закрыть уши и глаза руками и никогда не видеть Илью Макарова. Придурок, блин! Тут жизнь решается, а он собрался разборки устроить.

Но что толку объяснять или умолять? Бесполезно. Потом Никита все сам разрулит.

Милый мой! Любимый!

Выскочив из лифта, сразу влетаю в нужный коридор. Один из пяти. Здание построено в виде цветка. И от центральной части тянутся «лепестки» в разные стороны. Сразу и не разберешь, куда бежать!

Подскакиваю к номеру. Толкаю дверь. Заперта. Пытаюсь поднажать плечом, бесполезно. Ту же операцию проделывает Илья. И тоже морщится от злости, что ничего не вышло.

— Горничную на восьмой этаж, в сектор «С», — приказываю я в сотовый. И через минуту появляется заспанная девчонка. Открывает дверь своим ключом и в ужасе вскрикивает.

На диване без сознания лежит Никита. Лицо залито кровью, а сквозь рубашку и брюки проступают кровоподтеки.

— Бро? — склоняется над Никитосом старший брат. А я затыкаю себе рот рукой, силясь не заорать. Еле сдерживаюсь, чтобы не схватить Макарова за грудки. Тряхнуть бы хорошенько. Спросить, какого он вздумал умереть?

Набравшись сил, тыкаю пальцем в контакт ресепшена.

— Вызовите полицию, — приказываю коротко. — В восемьсот двадцатом избили человека.

Замечаю на столе ноутбук.

«Хорошо хоть его не тронули, — думаю устало.

Затаив дыхание, наблюдаю, как Илья приводит в чувство брата. И когда мой любимый открывает глаза, плюхаюсь рядом на колени. Плевать на любопытные взгляды горничной и еще кого-то из персонала.

— Никита, любимый, — шепчу, целуя руку со следами крови. — Ты жив, и это самое главное.

— Не боись, Яна, прорвемся, — шепчет разбитым ртом Макаров. Гладит меня по волосам слабой рукой и что-то пытается сказать.

— Мы вызвали полицию, бро, — бурчит Илья. Смотрит на нас со снисхождением. Словно думает, ну что можно взять с двух влюбленных идиотов?

— Никита, — прижимаю к себе испачканную кровью руку. — Ты только живи, пожалуйста. Не бросай меня.

— Не надейся, — тяжело вздыхает Макаров. — Ты от меня не избавишься, Яночка.

Реву, утирая слезы. Всхлипываю, улыбаясь.

— Что там с ноутом? — шепчет одними губами Никита. — Я запись в облако отправил. Но, кажется, и так обошлось.

Никита тяжело усаживается на диване.

— А где наши? — спрашивает, потирая башку.

— Я им сейчас позвоню, — кивает Илья. — Пусть сюда поднимаются. Папа наверняка нервничает.

До приезда полиции мы сидим в Никиткином люксе и пытаемся понять, что делать дальше.

— Конечно, запись нужно отдать в полицию, — сурово заявляет Вадим Ильич.

Вот только у меня другое мнение. Если Пантелей и Ираклий связаны между собой, то, может быть, лучше поторговаться?

— С убийцами никаких переговоров, — словно читает мои мысли Никита. — Запись нужно отдать ментам.

— Где гарантия, что они арестуют этих уродов? — спрашиваю тихо. — Мы выдадим себя, и нам отомстят.

— Не бойся ничего. Ты со мной, — буравит меня взглядом Никита. — Или хочешь отхватить весь отель? Сама-то с ним управишься?

Смотрит сумрачно. Вижу, что нервничает. На щеке бьется тонкая жилка, а на лбу выступила испарина.

— Это единственная возможность обезопасить тебя и детей, — встревает в разговор Тонечка. А Алина молчит. Только выходит покурить на балкон.

Уехать бы! Бросить этот ненавистный «Жемчуг». Забрать детей и вместе с Никитой рвануть куда подальше. Подойдет любой город, лишь бы без моря.

Но фиг отсюда вырвешься!

Думаю, зябко ежась.

- Замерзла? — спрашивает Никита, обнимая меня. Прижимает к себе. А мне больше ничего и не надо.

Полиция приезжает быстро. И усталый следователь прокуратуры лично опрашивает нас с Никитой. Задает гаденькие вопросики. В чем-то подозревает. А когда видит запись с «брошечки», мычит что-то нечленораздельное. Вот тут-то и начинаются следственно-розыскные мероприятия. И мне, как единственной хозяйке отеля, даже выйти никуда нельзя. Какие-то чужие руки разлучают нас с Никитой. Его увозят в травму. А меня допрашивают следователи. Один за другим. Добрый сменяется злым. И так по очереди.

Выматывают, стараясь выбить признательные показания. Кому-то пришла в голову отличная мысль, что это я заказала Архипа. Выпутаться бы. Забыть, как страшный сон.

Злой человек в форме берет с меня подписку о невыезде. Нужен адвокат. Только я даже позвонить никому не могу. Вся юридическая поддержка всегда была в руках Архипа. И естественно, если следствие выдвинет против меня обвинение, то его адвокаты отойдут в сторону.

Фак! Что же все-таки делать? Бросить отель и смыться? Или все-таки попытаться им управлять? В любом случае пока не найдется реальный покупатель, мне придется торчать здесь и корчить из себя бизнес-леди.

Как ты отнесешься к этому, Макаров? Останешься со мной или снова удерешь? Молю бога. И твердо верю, что мы вместе.

— Люди увольняются, — шипит на меня Цемеров, стоит мне только выйти с допроса. — И гости разбегаются кто куда. Нужно что-то предпринять, Янна!

Меня коробит от этого обращения. Так звал меня Архип, не обращая внимания на мои просьбы.

— Ты со мной, Артем? — спрашиваю, тяжело опускаясь в кресло.

— Все зависит от тебя, — пожимает он плечами. Глядит совершенно равнодушно. — Дашь долю в бизнесе, останусь.

— Продам, — киваю, усмехаясь. — Но не более двадцати процентов. Могу отдать управление отелем. Будешь мне дивиденды платить.

— Нет, — мотает он головой и смотрит на меня испытующе. — Ты душа «Жемчуга», Янна Сергеевна. Без тебя отель загнется. Даже при одном Архипе пропал бы. Думаешь, он не понимал?

— Мне нужно посоветоваться с Никитой, — бросаю коротко и замираю на месте, когда в холл гостиницы входят братья Макаровы. Мой любимый с перевязанной головой идет, облокотившись на руку Ильи. А тот пожирает меня недобрым взглядом.

— Узнаю, что ты замешана в нападении на Никиту, сотру в порошок, — предупреждает он при случае.

Шарахаюсь от него в ужасе и отчетливо понимаю, что мне придется остаться здесь, в «Жемчуге». Навсегда стать его заложницей. Вот только согласится ли Макаров отбывать со мной заключение?

— Едем домой, — морщась от боли, роняет Никита. — Здесь оставаться опасно.

— С меня взяли подписку о невыезде, — всхлипываю как маленькая. — Придется остаться.

— Тебя к батарее приковали? — рычит Макаров. — Найдут, если понадобишься. Зато точно никто в апартаменты не ворвется…

Всматриваюсь в свирепое лицо Никиты. Перевожу взгляд на хмурого Илью. А затем мельком — на Цемерова. Довольного и совершенно спокойного. Будто у него сегодня праздник какой.

«А если вдуматься, — охаю мысленно. — Еще суток не прошло, как убили Архипа! Его документы! Ноутбук! Где они? Попали в вещдоки, или в кабинеты Василиди никто не заходил».

— Поедем, — соглашаюсь с любимым. — Но мне нужно взять кое-что из вещей. Давай я быстро смотаюсь наверх. И мне, и детям шмотки понадобятся. Хотя бы на первое время.

— Я с тобой, — мотает головой Никита. — Никуда не отпущу одну.

— И я с вами, — мрачно цедит Илья. — Одним вам точно не справиться.

— Как скажете, — улыбаюсь через силу и веду Дуськиных братьев к личному лифту.

— Бохато, — криво усмехается Илья, оглядывая сначала кабину лифта, а затем и наши с Архипом апартаменты. И как вы планируете будущее, друзья мои? — смотрит недовольно. — Ты сюда переедешь, Никитос?

— Нет, — мотает башкой мой любимый. — Честно говоря, мы еще не думали. Но в любом случае жить в квартире, где Яна жила с другим, я считаю неэтичным.

— Зато какой вид с балкона, — кивая на темную террасу, гаденько улыбается Илья. Понимаю, что провоцирует. Как и положено старшему брату. Но время для приколов выбрано явно неподходящее.

Молча прохожу в гардеробную и, вытащив большую дорожную сумку, начинаю складывать туда детские вещи. Из своих беру пару маек и джинсы. Чувствую, как Никита обхватывает меня сзади. Прижимает к себе.

— Не обращай внимания на моего брата, — шепчет глухо и добавляет, как когда-то в детстве. — Он дурак.

Улыбаюсь старой присказке и, положив голову на плечо Никите, говорю тихо.

— Увези меня отсюда, пожалуйста.

— Конечно, Яночка, — глухо заверяет меня Никита. — С отелем решай сама. Я приму любой твой выбор. Вот только жить мы будем где угодно, но только не здесь.

Макаров по-хозяйски гладит мою грудь, а затем, спустившись ниже, нежно обводит ладонями живот. Словно рисует круги. И развернув меня, впивается в мои губы жадным поцелуем.

Я плыву в объятиях любимого. Лихорадочно вожу руками по его шее, плечам. Глажу затылок и, лишь наткнувшись на край повязки, возвращаюсь в действительность.

— Нужно ехать, — шепчу, легко касаясь щеки любимого.

— Илья нас проклянет, — улыбается Никита, зарываясь пальцами в мои волосы.

— Янна, — слышится от двери резкий противный голос. — Ты, конечно, безутешна в своем горе.

— Пантелей, — охаю я, замирая на месте. И снова от нахлынувшего страха колотится сердце, а разум как волной смывает от паники. — Что ты здесь делаешь? — выдавливаю из себя. — Что тебе нужно?

— Хороший вопрос, — глумливо усмехается старший Василиди. — Мужа еще похоронить не успела, а уже притащила в дом любовника. Какая же ты мразь, Янна!

— Убирайся вон! — вскрикиваю в испуге. Но прекрасно знаю, что Пантелей равнодушен к чужим воплям и бедам. Вот только зачем он сюда пожаловал? Не иначе, что-то ищет.

— Отдай мне ключ, Янна, — приказывает Пантелей. — И я оставлю тебя в покое.

— К-какой? — лепечу изумленно и добавляю поспешно. — У Архипа полно ключей. Выбирай любой.

— Я искал в кабинете. Ничего нет. Скажи, где ключ, и разойдемся по-хорошему.

— Я не знаю, Пантелей! Правда, — мотаю головой и призываю на помощь всю мою выдержку. Сжимаю пальцы Макарова и мысленно молю.

«Только не отпускай!»

Все происходит слишком быстро. В руках Пантелея неожиданно появляется пистолет, поблескивающий в ярком освещении гардероба вороненым дулом. И в тот же момент сильные руки Макарова тянут меня к себе за спину.

— Отвали от нее, придурок, — рычит Макаров. — И пушку свою дурацкую убери. Нашел чем пугать.

— Пистолет заряжен, — спокойно предупреждает Пантелей. — Янна отдает мне ключ, и я уйду. Нет сил смотреть на тебя, путана.

Василиди выплевывает каждое слово. Но меня не ранят его упреки. Архипу теперь уже все равно. А я ушла от него еще при жизни. Пусть в соседний дворик, пусть вернулась обратно после его гибели. Пусть он об этом никогда не узнал. Но я знаю! Я приняла решение и уехала бы с Никитой.

— У меня нет ключа, — снова пытаюсь втолковать простую истину глупому греку. Но Пантелей стоит на своем.

— Не выделывайся, Янна! Отдавай, или я грохну твоего любовничка…

Слышу, как щелкает курок. Вижу пустое дуло, направленное в грудь Никите. Слышу хриплое дыхание Пантелея. Волнуется гад!

— Нет, — кричу во всю мощь легких. — Забери этот чертов отель взамен ключа!

И подхватив с пола сумку с вещами, кидаю ее в Пантелея, в надежде выбить из рук оружие.

— Я согласен, — усмехается Василиди, опуская пистолет. Он с любопытством разглядывает нас и лишь на минуту теряет бдительность. Темная знакомая фигура появляется в дверном проеме и со всего размаху бьет Пантелея по голове длинной керамической подставкой от светильника.

Она тяжелая. Ручной работы. Состоит из нескольких фрагментов. Я лепила ее сама, когда ждала Милану. Потом раскрашивала и обжигала в печи. Вот только мужу мои художества не понравились. Он, конечно, разрешил оставить торшер в квартире, но распорядился отнести его в туалет. Видимо, там на эту самую подставку и наткнулся Илья.

— Вы живы? — спрашивает он, ударяя Пантелея по спине. — Этот гад чуть не пристрелил вас.

— Тут и Яна отбивалась, — усмехается Никита, показывая на валяющуюся рядом сумку. — Нужно вызвать полицию.

— Нет, — мотаю я головой. — Его опять отпустят. И что потом? Так и будем бояться и прятаться по углам? Я так жила пять лет. Больше не хочу. Слышь, Пантелей? Я отдам тебе «Жемчуг» при условии, что ты никогда больше не причинишь вреда мне или моим близким. С передачей тебе отеля все твои претензии будут аннулированы. Идет?

— Погоди, — хрипит он, пытаясь подняться. Видимо, Илья хорошо его приложил керамической ножкой. Нужно потом глянуть, не треснула ли…

— Мое предложение действует пять минут. Ты навсегда забываешь обо мне и о моих детях…

— А если я возьму «Жемчуг», а потом решу отобрать у тебя Милану, что ты тогда сделаешь? — недобро усмехается Пантелей.

— Отберу у тебя самое дорогое! — срываюсь на крик.

— Значит, все-таки знаешь? — вскидывается Пантелей и внимательно смотрит на меня. Он тяжело поднимается с колен. Трет плечо, по которому прошлась палка. Но когда тянется за пистолетом, Никита отбрасывает его прочь носком кроссовки. Пистолет ударяется о ножку комода и отлетает на середину комнаты. А Пантелей усмехается нехорошо. И признав свое поражение, прислоняется спиной к одному из шкафов.

— Знаешь? — рычит, ощерившись.

— О чем? — переспрашиваю холодно. — Забирай свой сраный отель, и чтобы я тебя больше не видела. Понял?

— А как же ты? Дети? Архип мне этого не простил бы…

— Ему уже все равно, — пожимаю плечами. — А вот тебе нет.

— Ты в курсе нашего конфликта? — снова как попугай талдычит Пантелей.

— Нет, — мотаю головой. — Архип никогда не делился со мной своими делами. Я понятия не имею, о чем ты… Просто прошу оставить меня в покое. И, кажется, плачу очень высокую цену. Но если ты решишь схитрить, то подам на тебя в суд.

— А я смотрю, ты лихая, Янна, — усмехается Пантелей. — Но я согласен. В любом случае останусь при бабках. А вот с чем останешься ты, идиотка?

На голову Пантелея опускается ножка от торшера.

— Я как дед Мороз, — усмехается Илья. — Пришел с посохом. Раздаю подарки кому попало.

Пантелей хмурится, а Никита бросает коротко.

— А ты не погорячилась, мать? Потом жалеть не будешь?

— Нет, — мотаю головой. — Архип погиб из-за отеля. Поэтому мне лучше избавиться от такого наследства.

— Согласен, — скупо кивает Никита. — Но я бы и полицию вызвал. Пусть запротоколируют факт нападения.

— Они его все равно выпустят, — вздыхаю устало. — Пусть убирается. А пистолет с пальчиками оставим у себя на всякий случай. В качестве обеспечительной меры. Идет, Пантелей?

Черные злые глаза пожирают меня с ненавистью. Интересно, что бы со мной сталось, не окажись рядом Макаровых. Вовремя ко мне Никита приехал. Будто почувствовал что-то. Архипа бы все равно убили, вот только моя жизнь, и детей тоже, оказалась бы под вопросом. Сейчас же для меня главное — независимость. Раз и навсегда освободиться от родственников Архипа. Это ли не счастье!

— Завтра с утра подпишем соглашение, — предлагаю я.

— Нет, сейчас! — хрипит Василиди. — Знаю твои выходки, Янна! Передумаешь, ментов натравишь!

— Хорошо, — соглашаюсь устало и сразу звоню Цемерову.

— Я продаю отель, Артур. Нужно оформить сделку. Вызови юристов.

Слышу отборную брань и добавляю спокойно.

— Прямо сейчас. Покупатель настаивает.

И через какой-то час с небольшим сажусь в Ленд Крузер Никиты бедной, но совершенно свободной женщиной.

— Я думал, ты от этого дурацкого отеля никогда не избавишься. Но ты меня удивила, Яночка, — шепчет Никитос, обнимая меня за плечи. Нежно целует в висок и, повернувшись к раздраженному Илье, спрашивает на полном серьезе.

— Ты почему в креслице не сел, Илюша? Я вот специально купил.

— Хорош дурака валять, — цедит старший Макаров. А я лихорадочно думаю, что делать дальше.

Нужно вспомнить, как живут обычные люди. Устроиться на работу. Детей определить в детский сад. Ничего не известно и очень зыбко. Обхватываю себя обеими руками, стараясь унять дрожь.

— Все будет хорошо, — улыбается мне Никита. И на светофоре накрыв мою ладошку своей лапищей, добавляет серьезно. — Мы справимся, малыш. Обязательно справимся.

— Я никак не могу понять, — шепчу, обхватывая его ладонь. Любимый морщит нос и, осторожно достав свою руку, тотчас же сжимает руль. И как только зажигается зеленый, давит на педаль газа. Машина несется вперед. А я, усевшись вполоборота, любуюсь своим мужчиной. Суровое лицо, перевязанная башка, ссадина на скуле…

— Вы мой герой, доктор Макаров, — шепчу тихо-тихо. Но Никита, расслышав каждое слово, улыбается довольно. Его пальцы мимоходом скользят по моей коленке. И каждое движение отдает неутолимым желанием. Сейчас бы оказаться где-нибудь наедине. Может, номер в гостинице снять?

Улыбаюсь, поймав себя на странной мысли. И встретившись взглядом с Никитой, поясняю.

— Поторопилась я «Жемчуг» продать. Так бы переночевали у тебя в номере…

— Все нормально. У нас хватит комнат. Разместимся.

И тут же бьет себя ладонью по лбу.

— У нас же Гуси гостят! Бли-и-н!

И немногим позже, забрав детей от Лернеров и уложив их спать в одной комнате с Денисом, мы с Никитой устраиваемся на ночлег на маленьком диванчике в мансарде. Все остальные комнаты заняты. И люди давным-давно спят.

Лежим, обнявшись, и, кажется, занимаем только половину дивана. Как давно мы валялись так? Всю ночь болтали и не могли насытиться близостью? Пять лет назад! Целых пять лет, которые мы по собственной глупости вышвырнули из жизни. Годы горькой разлуки. Хорошо хоть хватило сил осознать…

— Скажи, — шепчет на ухо Никита. — Ты выйдешь за меня замуж? У меня нет кольца, и речи я не заготовил. Только одно знаю. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу истово. Зарываюсь лицом на груди любимого. Вдыхаю его запах. Такой родной и невозможно желанный.

— Как же я соскучился по тебе, — хрипло признается Макаров и, просунув руки мне по майку, сжимает полушария груди. — Так выйдешь за меня замуж?

— Ну конечно, — киваю, теряя последние мозги. — Я же с третьего класса мечтала об этом. Даже подпись придумывала… Яна Макарова…

— Детям нужно сказать, — вздыхаю тяжело. — Только я пока не представляю даже… Слишком много навалилось.

— Со временем объясним пацанам, — успокаивает меня Никита. Проводит ладонью по волосам и, уткнувшись носом в мою макушку, шепчет настойчиво. — Все расскажем, любимая. В нашей семье не будет тайн и недомолвок.