Глава 9

Заявление подали. Пришли чинно, подписали, где требуется. Женщина, принявшая бланки, с нескрываемым, почти болезненным любопытством смотрела на жениха, на невесту же – с жалостью.

– Не пожалела бы, Саша, – качнув высокой шевелюрой, вздохнула регистраторша.

Шура сморщилась, будто жмень недозрелой клюквы в рот набрала.

– Не пожалею, – пробурчала в ответ, тяжело встала со стула и отошла к двери дожидаться Игната.

Он чувствовал себя не лучше, окатил тётку тяжёлым взглядом, та стушевалась, уткнулась в допотопную, разлинованную от руки тетрадь, похожую на амбарную книгу, начала выводить буквы. Цивилизация на грани фантастики! Хорошо, что ручка шариковая и лампочка Ильича с потолка свисает, а не лучина горит как при царе-батюшке.

– Мне, наверное, уволиться надо? – еле слышно буркнула Шура, посмотрев исподлобья на Игната.

– Наверное, надо, – ответил Игнат, подумав про себя: единственное, что на самом деле нужно этой девочке – уехать в город, устроиться на работу, пойти учиться, найти друзей-приятелей, жить жизнью, которая и должна быть в её… – А сколько тебе лет? – он вдруг понял, что не знает о собственной невесте самых простых вещей.

– Двадцать три исполнится в сентябре.

– Взрослая, – улыбнулся Игнат, разглядывая застывшую Шуру.

Славная она, удивительно манкая, хоть и молоденькая совсем. Пробивается женственность в изгибах ладной фигуры, стройных ног, прикрытых тканью юбки, в узкой талии, подчёркнутой ремешком, в кофточке, вытачки которой не скрывали соблазнительной мягкости. Увидеть бы, что там, под слоем ткани.

Пришлось отогнать провокационные мысли. Двадцать три года, конечно, не семнадцать, вряд ли Шура невинная девушка, но пришло понимание, что ей нельзя предлагать провести время в горизонтальной плоскости так же прямо, как совсем недавно Любе. Не поймёт.

– Поехали за кольцами? – спросил он.

– Да, – кивнула в ответ Шура, окатив очередным недоверчивым взглядом.

– Если боишься, сестру возьми. – Договаривать «с ружьём» Игнат не стал.

– Не боюсь, – отстранённо пожала плечами Шура.

К дому Фёдора шли поодаль как чужие. Они и были чужими, совершенно посторонними людьми, без единой точки соприкосновения. Вероисповедание? Учитывая отношение Игната к вере предков, религия скорей разделяла их, а не объединяла.

Зачем вписался в эту историю? Хорошо ведь жил Игнат Степанович Калугин, почти до тридцати пяти добрался. Честно служил Родине, та платила деньгами, удобствами, льготами, положением, которого не каждый и к концу карьеры достигнет. В остальное время существовал вольготно, отдыхал с душой, иногда перебарщивал, иначе не взбесился бы окончательно отец, решив прижать беспутного сына к ногтю. Женщин менял, любил их, особенно Ритку.

А теперь что делать? Не откажешься от собственных слов, тем более от Шуры. Папаша её со свету сживёт, живьём сгноит в подвале. Развестись через какое-то время? Не сошлись характерами, столкнулись с непримиримыми разногласиями? Стать разведённым в системе, где служил Калугин, считалось ещё хуже, чем оставаться холостым. Не смог в собственной жизни порядок навести? О какой серьёзной карьере можно разговаривать, если офицер семью построить не в состоянии.

Шура остановилась у калитки, дожидаясь отставшего Игната. Потопталась нерешительно, вопросительно посмотрела на жениха, словно спрашивая разрешения зайти.

– Проходи, – распахнул он калитку, пропуская Шуру вперёд.

Скользнул взглядом по фигурке. Нашлось место оптимизму: изгиб талии, переходящий в женственные бёдра, круглая, беспардонно аппетитная пятая точка. Брачная ночь обещала приятные открытия в прямом и переносном смысле.

Не исключено, что Шура в делах постельных бревно, зато симпатичное, ладно скроенное, манкое бревно.

Шура прошла, остановилась, Игнат отправился за машиной. На порог вышел Алексей, молча кивнул гостье, та нахмурилась, ответила точно таким же молчаливым кивком. Игнат помедлил, внимательно глядя на племянника и новоиспечённую невесту. Понимание, что возможно, Лёшка видел больше, чем дозволено, отдалось внезапным приступом удушья. Люди всякое могут молоть, у злых языков костей нет, но и дыма без огня не бывает. Ревность? Нет, не она, скорее брезгливость. Свальный грех какой-то в одной семье.

В дом приглашать не стал, сразу завёл машину, стоявшую во дворе. Алексей всё так же молча сошёл с крыльца, прошествовал мимо Шуры, замедлился рядом с ней, но останавливаться не стал, лишь задержал долгий взгляд и открыл, наконец, ворота для Игната. Шура ловко заскочила в салон, хлопнула дверью, уставилась на дорогу, демонстративно игнорируя виновника её злоключений.

Поначалу ехали молча, пока Игнат, не сдержавшись, спросил:

– Было у тебя с Лёшкой?

Шура сжалась, медленно качнула острым подбородком из стороны в сторону:

– Нет.

– Шур, я не собираюсь тебя упрекать, но нам, всем нам, – он сделал ударение на «всем», – жить в одной семье. Шекспировские страсти никому не интересны, просто хочу знать, чего ожидать.

– Не было… с Лёшей, – промямлила Шура.

Обманула или нет, непонятно. На данный момент Игнат предпочёл поверить, что не врёт. Не было с Лёшей – это хорошо. Интересно, с кем было? С одной стороны понятно, что в двадцать три девственницей не осталась, с другой – неприятный холодок прошёлся по спине. Формулируй свои желания чётче, Калугин. Хотел женщину с опытом – получил женщину с опытом.

– Ты из-за Насти это, да? – Шура посмотрела в упор на Игната, тот невольно в очередной раз отметил, насколько зелёные у неё глаза. Колдовские, мистические. – Сестра ничего не сделает. Настя никогда в человека не выстрелит.

Она что же, освободить его от данного им же слова собирается? Благородство решила проявить? Интересно, интересно.

– Я сразу так и подумал, – усмехнулся Игнат, ответив на прямой взгляд Шуры, в котором таился невысказанный вопрос.

Чурбан ты Калугин, обрубок бревна, эмоциональный импотент. Было что-то у Шуры или не было, молоденькой девушкой она быть не перестала.

– Вообще-то, ты мне понравилась, – улыбнулся он, вспоминая первые впечатления от Александры Ермолиной. Обманывать не пришлось, действительно понравилась: славная, на фырчащего ежа похожа.

Поймал ответную улыбку Шуры. Протянул руку, взял её ладонь в свою. Перебрал тонкие, изящные пальцы, с аккуратными, ухоженными ногтями, получив порцию несказанного удовольствия от нехитрого тактильного контакта. Жалко, что коробка передач механическая, пришлось почти сразу выпустить тёплую ладошку, вернуть руку к рычагу.

Ювелирных магазинов в районном центре всего два, но с покупкой обручальных колец проблем быть не должно. Игнат мысленно отвесил себе подзатыльник, это ему «кольцо и кольцо», а вдруг у его невесты особенные пожелания? Женщины – они и в таёжном посёлке остаются женщинами. Украшения от Ван Клифа здесь, конечно, днём с огнём не найдёшь, но что-нибудь симпатичное, такое же славное, как сама Шура – вполне.

– Ты какое колечко хочешь? – спросил он.

– Недорогое, – тут же отозвалась Шура.

– Интересный критерий… – Игнат прищурился, представил на шее Шуры брендовую цепочку с четырёхлистниками клевера, на удивление гармонично смотрелось бы.

– Я ограничена в средствах, – спокойно пояснила Шура, у Игната от неожиданности спёрло дыхание.

– Давай договоримся, что кольца покупаю я. – Он честно хотел придать мягкость вопросу, а вышло будто отдал приказ.

– Но?..

– Не обсуждается! – У Игната почти получилось не гаркнуть в лицо перепуганной невесте.

В первом магазине не нашлось размера Шуры, оказалось, у неё пятнадцатый, то-то у Игната нервная дрожь пробежала по позвоночнику, когда её ладонь взял в свою. Была у него слабость – обожал изящные женские руки, мог завестись, как пацан сопливый, перебирая тонкие, музыкальные пальцы.

Во втором продавец, скользнув оценивающим взглядом по Игнату и сухим по Шуре, ловко выудила планшет с кольцами с брильянтовой крошкой, нашлось даже колечко с камушком в целый карат. Игнат усмехнулся про себя, вспоминая, какие суммы в своё время выкидывал на Риткины капризы – всё добро, что представлено на витрине, включая продавщицу, можно купить, и сдача на пару пломбиров останется.

На Шуру слово «бриллиант» произвело эффект, она опасливо отодвинула планшет, кинув напряжённый взгляд на Игната.

– Не нравится? – уточнил он.

– Нет, – прошептала Шура.

– Девушка, обычные кольца у вас есть? Классические?

– Да, конечно, – продавщица честно попыталась скрыть разочарование.

Выбрали пару вполне приличных колец, упаковали, пока Игнат расплачивался – невеста не попыталась всучить деньги, поняла с первого раза, – Шура ходила вдоль небольших прилавков, с любопытством разглядывая ювелирные изделия.

В одном месте остановилась, нагнулась, рассматривая, Игнат молча подошёл, проследил за ее взглядом на серьги с зеленоватым камушком.

– Красивые? – нагнувшись, прошептал он.

Шура кивнула, обернулась, увидела в руках Игната пакет с покупками, отошла от витрины, направившись к выходу.

– Девушка, покажите нам серьги, – обернулся Игнат к продавщице, та лихо подскочила, начала доставать планшет с украшениями.

– Шура, подойди сюда, – позвал он.

Шура встала у витрины по стойке смирно, перевела удивлённый взгляд с Игната на протянутые услужливым продавцом серьги, осторожно взяла, приложила к уху.

– Кольцо в комплект есть, – воодушевлённо пропела продавец и добавила с гордостью: – Это синтетический султанит.

«Обосраться, какая радость», – едва не выпалил Игнат, но язык пришлось прикусить. В райцентре такие зарплаты у населения, что «синтетический султанит» звучит, как «изумруд», а тот, кто может похвастаться доходами, в подобные лавчонки не заходит.

– Покажите, – кивнул Игнат.

Колечко подошло, Шура даже улыбнулась краешками губ, покрутив рукой, Игнат кивнул, давая понять, что берет комплект.

– Спасибо, – на выходе выдохнула Шура.

Игнат широко улыбнулся, отмечая довольно порозовевшие щёки. Шутливо показал пальцем на щеку, нагнулся, не ожидая, что на него тут же набросятся с поцелуями, и, тем не менее, почувствовал прикосновение сухих, тёплых губ. Короткое, перемешанное с нервным выдохом. Подхватил за тонкую талию собственническим жестом, просунув палец под тонкий ремешок, вывел из магазина, улыбаясь удовлетворенной, совершенно беспардонной, счастливой улыбкой. Ничто женское не чуждо Шуре, не сумел папаша выбить, как ни старался.

На обратном пути Игнат задумался о… брачной ночи. Который раз за день. Юбочка из лёгкой ткани, несмотря на скромность, будила желание провести рукой под этой самой тканью, почувствовать тепло, гладкость стройных ног, поднять выше, до кромки белья… интересно, какого?

Бракосочетание назначили на то же самое число, что и предыдущее. Переносить было откровенно глупо, к ночи приедут родственники, оплачена доставка продуктов, даже алкоголя, несмотря на хмурое неодобрение Фёдора. Отец точно от рюмашки хорошего коньяка не откажется, мать вина пригубит. С Михаилом проблема – бывших алкоголиков не бывает, однако, брат благодушно махнул рукой, уверенно заявив, что справится.

Был заказан «номер для новобрачных» на уже знакомой базе отдыха, по сути, точно такой же домик, в каком он проводил время с Любой, только стоящий немного поодаль, с видом на живописный пруд, окружённый ивами. Кровать «королевских» размеров с высокой спинкой, белоснежные простыни – романтика местного разлива. На взгляд Игната – вполне подходящее местечко, чтобы с удовольствием провести ночь, но у Шуры мог быть свой взгляд. Вдруг она любительница походной романтики или экзотических удовольствий?

Покосился на невесту, та напряжённо оглянулась, когда увидела, что Игнат свернул с основной дороги. На почитательницу нетрадиционных практик не похожа. Не хотелось бы сталкиваться с подобным.

Игнат любил женщин, чего греха таить, сильно любил, за то и поплатился женитьбой по указке бдительного семейства, но секс предпочитал классический, без странноватых на его взгляд штучек. Если женщине надо – он сделает почти всё, но основное удовольствие для него – неспешные ласки, когда она раскрывается, как цветок на рассвете, постепенно погружаясь в страсть, граничащую с пошлостью.

– Заедем в одно место?

– На базу? – тихо спросила Шура, нервно сглотнула, сжала коленки, вцепилась в них пальцами до побелевших ногтей.

– Хочу показать номер для новобрачных, – спокойно проговорил Игнат. – Вдруг тебе не понравится? В принципе, мы можем уехать сразу после свадьбы или даже после регистрации, мне всё равно. Но… – ужасно хотелось сказать, что он планирует забраться в нижнем белье к невесте, и ждать не собирается, но Игнат промолчал, и все же нашелся: – Но, думаю, не помешает отдохнуть перед дорогой.

Шура молча кивнула, так же напряжённо глядя перед собой.

Администратор на ресепшене вспомнила Игната, подтвердила запись, ошарашенно воззрилась на Шуру – в прошлый раз они смотрели номер с Любой, – растянула губы в дежурной улыбке, сказала, что, конечно же, покажет номер ещё раз.

Шура постояла в дверях, пялясь на белоснежное атласное покрывало, бегло пробежалась взглядом по стенам, остановилась на окне, кивнула и выскочила на крыльцо. Игнат вышел за ней, отпустил администратора, которая поспешила убраться подальше от странного мужика, что меняет невест со скоростью Синей Бороды.

– Боишься? – прошептал он.

Вдруг всё-таки девственница? Впрочем, даже если нет, явно опыта в делах любовных немного. В худшем случае – пара мальчишек в городе, да тот горе-ухажёр, который подставил девчонку под поток сплетен в Кандалах. Интересно, кто же он? Проломить бы голову напоследок. Главное, чтобы не Лёшка, на остальных наплевать, сколько бы их там ни было, но родной племянник – перебор.

– Не-е-ет… – промямлила Шура и добавила чуть смелее, пожав плечами: – Чего бояться? Не съешь же.

– Покусать могу, – улыбнулся Игнат в ответ на невольную провокацию.

Как же ты так неосторожно, Александра Ермолина, Шура?

Ведь и правда, захотелось сжать губами нижнюю губу, быстро провести по ней языком, заявляя права на долгий, глубокий поцелуй.