- 17 Влада -

Почему именно мне холодно, я понимаю не сразу. Только когда дрожу уже так, что зубы стучат, до меня доходит - я вся мокрая. И я в душе. Рядом - Туманов, который смотрит как-то особенно дико и пугающе.

Он резко подхватывает меня и тянет из душевой кабины. Как только поток ледяной воды прекращается, становится легче. А уж когда вокруг моего тела оборачивается мягкое пушистое полотенце, так и вовсе ноги слабеют, а я вся словно растекаюсь.

В животе тянет, а между ног болит, но уже не так сильно. Зато всю кожу колет иголочками.

Туманов зачем-то приносит меня в спальню, кладет на огромную кровать, и до меня доходит очень страшная мысль - он хочет продолжения.

- Нет! - кричу и выставляю руку перед собой. Пытаюсь отползти, плачу. - Не трогай. Не надо! Хватит! Хватит! Я не хочу!

Страх ледяной рукой стискивает горло. Я не могу полноценно вдохнуть и начинаю задыхаться. Перед глазами снова начинает расплываться и темнеть.

- Тише, - веско роняет Туманов, оказываясь рядом и хватая так, что я оказываюсь в его крепкой хватке.

Я все еще трепыхаюсь, старясь убежать от насильника. И плевать, что я согласилась сама. Нет! Он животное! Чудовище!

- Не хочу, - сиплю, отбиваясь от мужчины.

- Тихо, - рыкает он. - Не трону.

Наверное, именно это срабатывает - я перестаю биться за жизнь, безоговорочно верю этим словам и снова уплываю в темноту.

Мне снится мама. Она стоит рядом, смотрит на меня с укором. Я очень плохо ее помню, но глядя на высокую стройную темноволосую женщину с выразительным взглядом, я уверена - это она. Я так хочу ее обнять. Хочу услышать ее голос.

Мне так не хватает ее рядом, что я бегу к ней. Но каждый шаг отдаляет меня от нее. Мама смотрит и смотрит на меня. Делает шаг назад, а я ей кричу. Умоляю остаться, подождать. Побыть со мной хотя бы недолго!

Я хочу просто вспомнить. Хочу узнать, почему она меня бросила. Хочу, чтобы она вернулась, и мне стало бы не так страшно и одиноко. Но вместо мамы снова темнота, в которой я с трудом различаю отдельные слова:

... разрывы?

...беречь… покой… Кир, полегче…

Тут сознание цепляется за имя, но у меня не выходит соотнести его ни с кем из знакомых.

…не зашивалась она…

… полегче, да…

… пропишу…

Чувствую на своем теле чужие руки. Но в этот раз эти прикосновения не вызывают страха. Мягкие, осторожные. Словно я - хрупкая статуэтка, которую надо беречь. Я стараюсь открыть глаза и выбраться из вязкой темноты, в которой больше нет мамы.

- Домой, - шепчу, всхлипывая. - Хочу домой…

Теплая рука ложится на мой лоб, и озноб, который не проходит до конца, понемногу отступает.

- Тише, дорогая. Скоро все пройдет, и будет хорошо. Сейчас надо поспать.

- Домой, - повторяю, а открыть глаза почему-то не получается. Пытаюсь отмахнуться, но неловкое движение выходит мне же боком - боль между ног снова пульсирует, всхлипываю и тянусь, чтобы прикрыться.

- Кир, да помоги же! - доносится до меня сквозь вату. А затем я чувствую укол. Легкий, едва заметный. И темнота вокруг меня становится гуще, непроглядная, а голоса, которые что-то еще говорят про меня и мое состояние - глуше и дальше.

Затем все прекращается.

Маму я больше не вижу, зато вижу Сашку. Не того, что продал и предал, а парня, который отбил меня у старших ребят. Этот его дерзкий взгляд, которым он всегда смотрел на других. Но при этом мягко улыбался именно мне.

Но и Сашин образ быстро тает.

После него я вижу Галину - осуждение в ее глазах переплетается с разочарованием. И вот это больно бьет по мне. Я ее подвела… Эта мысль вспыхивает во мне алым, причиняя боль.

Когда пропадает и Рогова, я остаюсь одна. Это страшнее всего. Настолько жутко, что я просыпаюсь.

В комнате достаточно светло, чтобы осмотреться. Но стоит мне повернуть голову, как натыкаюсь на Туманова, сидящего в кресле напротив.

На меня практически сразу наваливаются образы прошедшей ночи. Все от того, как начался вечер, и чем закончился. Словно калейдоскоп картинок мелькает перед мысленным взором.

Я не знаю, чего ждать от мужчины, поэтому молчу, хотя внутри напряжена до предела. Еще и одеяло натягиваю повыше в надежде защититься хоть так.

Молчание затягивается. Туманов не торопится его нарушать - лишь гипнотизирует меня своим странным взглядом. Рассматривает так, будто впервые видит. И от этого мурашки по коже.

- Мне надо домой, - наконец, тихо произношу, не зная, какой будет реакция Кирилла.

Он задумчиво сдвигает брови.

- Речь шла про одну ночь, - продолжаю, чувствуя, что если он откажется, то у меня начнется истерика. Мне жизненно необходимо уйти из этого дома и оказаться подальше от этого мужчины.

- Тебя осмотрел врач, - соизволяет ответить Туманов. - Он оставил некоторые назначения.

Его взгляд смещается в сторону, я поворачиваюсь туда же и вижу пару листов, а на них лежат тюбик с мазью и какие-то таблетки.

- Также через пару дней нужно будет съездить на осмотр.

Меня передергивает от мысли, что меня кто-то снова будет касаться там. Сильнее кутаюсь в одеяло, решив, что и без осмотра обойдусь.

- Я могу поехать домой?

- Отвезу тебя, - соглашается Туманов.

- Нет! - тут же кричу. - Нет. Я не хочу.

Он мрачнеет. Взгляд его становится более темным, тяжелым. Он будто голову мне вскрыть хочет - так сильно давит.

- Отвезу, - чеканит Кирилл.

Оглядываюсь по сторонам, но никакого намека на одежду. Ничего.

А меня ведь похитили прямо в той идиотской тунике, которую Туманов порвал, когда...

В горле снова собирается ком. Смаргиваю слезы, но упрямо держусь. Кое-как получше завернувшись в плед, пытаюсь встать с кровати. Боль превратилась в легкий дискомфорт, так что в целом я чувствую себя вполне сносно. Стараюсь не смотреть на мужчину и иду к двери.

Выхожу в коридор, но нигде нет той самой туники. Это, конечно, безумие - ехать в ней домой.

Только сейчас до меня доходит, что у меня ни денег, ни телефона.

Ни-че-го.

И как бы я ни ерепенилась, мне придется прогнуться и попросить помощи у Туманова.

От этого на глаза наворачиваются злые слезы. Помимо этого всплывают воспоминания того, как он меня здесь, у этой стены... Ноги слабеют, и мне становится сложно дышать. Чувствую, что начинаю оседать, но буквально в последний момент меня ловит Кирилл и возвращает обратно в спальню.

От его прикосновений внутри все застывает. Я не могу даже пошевелиться - так страшно сейчас.

- Тише, не трону, - повторяет он те же слова. - На улицу собралась в таком виде?

- Где моя одежда?

Туманов выразительно хмыкает.

- А это была одежда? - и голос у него такой уничижительный. Будто я по своему желанию вырядилась в это!

Закусываю губу, чтобы не расплакаться. Нужно продержаться еще немного. Все слезы - дома.

Когда Туманов меня отпускает, я тут же отползаю подальше и настороженно смотрю на него. Однако мужчина не делает резких движений. Напротив, отходит вглубь комнаты, а затем ставит на постель какой-то пакет.

- Вот здесь одежда.

Как бы мне хотелось сейчас гордо отказаться! Но я же понимаю, что ехать домой голой - идиотское решение. Да и далеко ли я уйду? Понуро киваю и, подтянув пакет к себе, заглядываю в него.

Потом снова поднимаю взгляд на Туманова. Он что, думает, я стану при нем переодеваться?

- Мне надо… - выразительно смотрю на него. К счастью, до мужика доходит, что нужно уйти, и я, наконец, остаюсь одна.

Пару минут я тупо смотрю перед собой. Пытаюсь примириться с реальностью. Успокаиваю себя тем, что, наверное, это еще не самый плохой вариант - кто знает, чем бы закончилось на том аукционе? Если Кирилл не соврал, конечно.

Кофта и брючки, которые нахожу в пакете, оказываются по размеру. Даже думать не хочу, как это вышло. Одеваюсь, но выхожу далеко не сразу. Присаживаюсь на постель и думаю, как быть дальше.

Но в первую очередь банально боюсь снова встречаться с Тумановым и потому оттягиваю момент. Что-то в его взгляде изменилось. И я не понимаю, хорошо это, или, наоборот, стоит готовиться к чему-то похуже. У нас был уговор, да. Но что если он решит его нарушить?

Наконец, собираюсь с мыслями и выхожу в коридор. Туманов вопреки моим ожиданиям не сидит у меня под дверью. И для меня это даже хорошо. Тихо пробираюсь к двери, но на ней оказывается мудреный замок, который открывается не очевидно - не поддается в первого раза, хотя щелчок раздается.

- Так торопишься уйти? - доносится мне в спину. - Босиком пойдешь?

Пожалуй, и пошла бы. Туфель, которые мне выдали, и в которых Туманов привез меня сюда, я не нашла в прихожей. Да и черт с ними. По крайней мере, я уже не голая.

- Мне надо домой, - тихо повторяю.

- Ты забыла деньги, Влада.

Вот только что я думала, что все не так уж плохо, как Кирилл ловко макает меня в грязь.

- Как договаривались.

- Оставьте себе, - сухо отвечаю. - Деньги мне не нужны.

Я по-прежнему стою, не поворачиваясь, но затылком чувствую, как Туманов подходит ко мне. Оказывается в опасной близости, и у меня волоски на теле дыбом встают, словно наэлектризованные. Остро ощущаю себя зверьком, загнанным в угол. А позади меня хищник, который вот-вот вцепится в глотку - стоит только встретиться с ним взглядом.

- А что нужно? Ты на аукцион даже пошла. Ради чего? Зацепить? Привлечь внимание?

Нервно передергиваю плечами и обнимаю себя руками, закрываясь от его нелепых обвинений. Опускаю взгляд, желая лишь поскорее сбежать.

- Звучит как бред.

- И тем не менее, - продолжает настаивать Туманов. - Зачем? Тебе заплатили? Подослали? Кто?

Последние вопросы сбивают с толку, и я совершаю ошибку - разворачиваюсь к Кириллу лицом. Он тут же наступает, а я отшатываюсь и впечатываюсь спиной в стенку.

- Ч-что? - шепчу онемевшими губами.

Картинки прошлой ночи тут же вспыхивают перед глазами. Паника начинает набирать обороты. Туманов чертыхается и делает шаг назад, чем сильно удивляет меня.

- Поехали, - как-то устало, говорит он чуть погодя. - Обувь твоя в тумбе, первая полка.

Я так сильно ошарашена переменами в поведении мужчины, что послушно наклоняюсь и действительно нахожу удобные осенние ботинки без каблука.

Моего размера.

Сглатываю, но принимаю решение воспользоваться предложенным. В конце концов, болеть мне нельзя. А за то, что он со мной сделал, это малая плата.

Но стоит мне переступить порог квартиры, как на плечи мне ложится что-то тяжелое. Дергаюсь и лишь спустя пару секунд понимаю, что это пальто. Мужское.

Сдерживаю едкое замечание, что мог бы и на верхнюю одежду расщедриться, чего уж.

Близость Туманова сегодня ощущается иначе. Я не понимаю, что он задумал, и самое логичное - сбежать от него как можно скорее.

Но всю дорогу до машины он словно специально находится довольно близко. То ли проверяет мою реакцию, то ли еще что.

Я держусь из последних сил, чтобы не сделать шаг в сторону. Не хочу провоцировать хищника.

В машине сегодня снова водитель. Всю дорогу мы трое молчим. Воздух кажется слишком вязким, мне душновато.

Упрямо смотрю в окно. В голове звенящая пустота, а мысли растворились в моменте.

Уже когда машина подъезжает к моему дому, меня что-то толкает, и вместо того, чтобы молча уйти, я все же бросаю напоследок:

- На том аукционе я оказалась не по своей воле. Меня силой увезли с вечеринки после показа.

Туманов обжигает меня взглядом. Чуть подается в мою сторону, и я резко открываю дверь, а затем добавляю:

- Мне плевать, как это выглядит. Я свою часть сделки выполнила. Одна ночь. И она закончилась.

Сил гордо выйти из машины, предварительно оставив пальто на сиденье, мне еще хватает. Аккуратно прикрываю дверь, а затем дохожу до подъезда, который почему-то сегодня не заперт. И вот когда я скрываюсь в плохо освещенном холле, меня охватывает такая дрожь, что я с трудом перебираю ногами. До лифта добираюсь несколько минут, хотя тут идти-то всего ничего. Обычно я хожу по лестнице, но сегодня совершенно нет сил.

Правда, потрясения на этом не заканчиваются - едва выхожу из лифта, как вижу возле двери моей квартиры гостью. И малодушно делаю шаг назад.