- 32 Влада -
Все-таки я определенно дурочка. Стоило бы догадаться, что приходить поздно вечером к мужчине, когда тот как минимум выпил, глупо и недальновидно.
Но, естественно, все это я понимаю слишком поздно - когда Туманов отрывается от меня, смотрит шальным взглядом.
- Влада… Красивая такая… Девочка моя…
Он бормочет что-то еще, а я замираю и дышу через раз. Он сильнее меня. В его руках все козыри. И если Кирилл захочет, то я не смогу отбиться.
Шумный выдох, и Туманов делает шаг назад.
- Тебе лучше уйти.
- Я хотела поговорить и…
- Завтра. Уходи. Давай, пока я еще контролирую себя хоть немного.
Надо бы и правда бежать. Но вместо этого я ошалело смотрю на него и не верю. Он правда меня отпускает?
- Ну! Беги, давай! - выкрикивает Кирилл, сжимая руки в кулаки. После этого я срываюсь с места. Добегаю до своей спальни и, только закрыв дверь, выдыхаю. Щеки горят, сердце вот-вот выскочит, а в голове - настоящий ураган мыслей.
Почему? Почему он так поступил? Неужели и правда…
Губы горят от его властного, подавляющего поцелуя. Но стоит вспомнить, как он это делал, как внутри все скручивается, а в животе начинает тянуть.
Уснуть этой ночью удается с трудом. Да и то благодаря Ване - его присутствие возвращает хоть немного спокойствия.
Утро начинается привычно, и мне даже кажется, что вчера это все просто привиделось. Однако вопрос с опекой остается висящим в воздухе. Можно сколько угодно делать вид, что проблемы нет, но это не так.
Каждый проведенный рядом с Ваней день привязывает меня к нему все сильнее. И если раньше это были просто симпатия и желание помочь малышу, то теперь во мне крепнет ответственность за этого маленького человечка. Естественно, я понимаю, что не должна расплачиваться за поступок сестры. Ее решение - это ее выбор. Мой - быть с малышом. Когда я окончательно это осознаю, на первый план выходит вопрос - как договариваться с Кириллом?
Лучше бы по-хорошему. Вот только каждая наша встреча приносит все новые и новые обстоятельства.
Чтобы не повторять вчерашнюю ошибку, сегодня я решаю поговорить с Тумановым днем - раз уж он никуда не уехал.
Оставив Ваню с Тамарой Ивановной, спускаюсь вниз, чтобы найти хозяина дома. Дверь в его кабинет оказывается приоткрытой, и я уже готова постучать, как слышу мужские голоса, и торможу.
- А я говорю, ты слишком на ней зациклился, - поучительным тоном заявляет Михаил. Замираю и прислушиваюсь к разговору.
- Ты ведь сам говорил - держаться, если твое, - возражает Кирилл.
- А она твоя? Ты уверен, что девочка эта твоя?
- Миш, я тебя уважаю и ценю, ты знаешь. Но сейчас ты переходишь границу, - голос Туманова становится острее. Но, похоже, друг его не замечает этого, продолжает настаивать на своем:
- А кто тебе еще правду скажет? Ты же знаешь, что сейчас не то время, когда стоит лишний раз дергаться - пока неясно, кто подогнал все это. И что ты делаешь? Тащишься к этим ублюдкам, чтобы помахать перед ними красной тряпкой!
- Ты знаешь, зачем я это сделал. Иначе Влада так и будет числиться в их гребаной системе.
- И что? Решил бы вопрос позже. Она все равно сидит здесь за забором!
- То есть ты спокойно бы отнесся к тому, что твою женщину в любой момент могут утащить на аукцион? - едва ли не рычит Кирилл. Даже я вздрагиваю, стоя здесь под дверью. Такой он злой.
- Мою - нет, - совершенно спокойно парирует Михаил. - Но ответь себе честно - твоя ли Влада? Реально ли она нужна тебе?
- Хватит мне мозги конопатить, - цедит Туманов. - Чего ты от меня ждешь? Клятв или чего?
- Я жду, что ты перебесишься. Потому что теперь, когда Ангелина вернулась, ты совсем с катушек слетел. И вот вопрос - зачем тебе эта девочка? Чтобы что?
Повисает молчание, а я даже дышать боюсь, чтобы не прослушать ответ.
- Не знаю, - выдыхает Кирилл, и я ощущаю острый укол разочарования. Глупо, конечно. Чего я ждала? - Я не шарю во всех этих чувствах и отношениях. Ты же знаешь, как вышло с Линой. Думал, что все, больше не ввяжусь в такое, а оказалось…
- Что, так сильно вляпался?
- Походу, Мих, да. Черт знает, но рядом с ней оно как будто все ярче, что ли.
- Тогда в чем дело? Почему тормозишь?
- Потому что мудак я. Обидел ее сильно, ты же помнишь, как вышло с этим досье и фотками.
- Ну, так объясни ей все, - фыркает его друг. В ответ раздается тихий смешок.
- Думаешь, все так просто? Если бы… Черт, я не знаю, что и как сделать, чтобы хотя бы шанс заслужить, чтобы она…
- Что-то ты совсем размяк, - осуждающе заявляет Михаил. - Сейчас это опасно. Стервятники вокруг - надо яйца собрать в кучу и расхерачить всех, кто копает под тебя.
- Кстати об этом - что насчет облавы из налоговой? Твои айтишники нашли, откуда слили инфу?
- Сегодня-завтра добьют. И все будет.
- Вот на этом и сосредоточься.
Я вовремя отхожу в сторону - дверь открывается, и Михаил выходит из кабинета. Я уже готовлюсь, что сейчас он меня увидит, но мужчина разворачивается в другую сторону и скрывается за ближайшим поворотом.
У меня в этот момент ноги как вата. Еще немного, и сползаю по стеночке. Что-то я совершенно не готова к таким признаниям. Вроде бы я услышала то же самое, что и до этого от Михаила, но ощущение, что стала свидетельницей какой-то крайне личной сцены.
Мне требуется несколько минут, чтобы успокоиться и собраться с духом, прежде чем я все же захожу в кабинет. Осторожно стучу по открытой двери. Кирилл стоит возле окна - в его руке опять сигарета. Правда, незажженная. Он рассеянно смотрит на меня, при этом продолжая крутить ту между пальцев.
- Ты что-то хотела?
Киваю и осторожно прохожу чуть дальше. Сегодня его взгляд ощущается немного иначе. Я стараюсь не думать, но в мыслях против воли появляются вчерашние картинки, а на губах - фантомное покалывание от поцелуя.
- Да, насчет твоих слов.
Туманов напрягается - ничем этого не выдает, но я будто улавливаю, как изменяются исходящие от него волны.
- Конкретизируй, - просит он.
- В общем, я согласна на совместную опеку.
Ну вот. Я сказала это, и мир не обрушился. Сделала шаг вперед, в очередной раз прогнулась под обстоятельства. Хотя, возможно, это как раз по-взрослому?
- Влада, у меня нет цели загнать тебя в угол, - внезапно произносит Кирилл. Я-то жду, что он как-то обрадуется, может, сделает еще шаг в направлении своей цели, а я начну обороняться и отстаивать свое право на личную свободу. - И, конечно же, я не запрещу тебе видеть Ваню. Он, очевидно, к тебе привязался, и я благодарен тебе, что эти дни ты им занимаешься.
В его глазах мелькает чувство вины. Вот только сейчас оно направлено вовсе не на меня.
- Ну, ты как его отец тоже мог бы поучаствовать, - намекаю осторожно.
Кирилл коротко кивает, поворачивается к окну, словно опять прячется от меня. Я же поддаюсь порыву и подхожу к нему. Но лишь оказываясь рядом, понимаю, что ситуация повторяется!
Я уже собираюсь сделать шаг назад, как Туманов оборачивается, и мне почему-то становится стыдно. Точно я знаю, что если отступлю, то обижу его. А после услышанного… Не знаю. Может, что-то эти слова во мне все же задели?
- Ты права. Но сейчас сложное время, и… - он замолкает, а на лице у него проступает растерянность. - И я не знаю, как к нему подступиться, если честно.
Я, прямо скажем, ошарашена подобным признанием. Ну, это же Кирилл Туманов. Мужчина, который не сдается и прет как танк к своей цели. И вдруг такое? Испугался маленького мальчика?
- Думаю, идиотки-матери ему уже хватило, чтобы еще и горе-папаша добавил каких-то душевных травм, - заканчивает он более отстраненно и снова отворачивается от меня. Вероятно, собираясь снова отгородиться стеной. Но я-то уже все видела! Успела заметить, что Кириллу не все равно. Но его криворукая попытка защитить ребенка от себя же самого неожиданно вызывает у меня желание помочь.
- У Вани есть определенные проблемы с развитием. Тамара Ивановна тоже так думает. Мне кажется, надо его свозить к врачу.
Туманов молчит очень долго. Я уже даже начинаю сомневаться - а ответит ли вообще? Вдруг ему сейчас не до этого вообще?
- Хорошо, - наконец, произносит он. - Я подумаю, как это устроить в нынешних условиях.
- А что с ними не так? Я могу поехать с Ваней, чтобы он не испугался нового места и врача.
Кирилл рассеянно кивает, запрокидывает голову, будто о чем-то всерьез размышляет.
- Не бери в голову, я все решу.
- Спасибо, - радуюсь его ответу. Туманов лишь неопределенно ведет плечом, и больше ни слова. Мы так и стоим, и наше общее молчание становится уже неловким. Возможно, я бы подумала, что мешаю ему, но губы все еще помнят его поцелуй. А еще я помню слова Михаила.
- У тебя все нормально? - осторожно спрашиваю, рискуя проявить внимание и участие. В конце концов, в чем-то друг Туманова прав - тот меня спас, и не раз, если вспомнить случай с Сашей и с тем насильником. - Я могу тебе чем-то помочь?
Не успеваю подумать, зачем, прикасаюсь к его плечу, пытаясь обратить на себя внимание. В ответ мужчина шумно выдыхает, а затем, развернувшись ко мне всем телом, как-то незаметно делает так, что я оказываюсь в его объятиях.
- Влада-Влада-Влада, - шепчет он мне на ухо. - Что же ты делаешь, девочка? Зачем провоцируешь меня?
Его голос сейчас совершенно не равнодушный. Нет. Он наполнен эмоциями - жадностью, желанием, потребностью. Я считываю каждую из них и с удивлением понимаю, что не испытываю страха или отторжения.
- Я просто хотела помочь, - говорю, хотя скорее уж пищу.
- Помоги мне, - с жаром говорит Туманов. Прижимается ближе, оглаживает мои плечи, спускается пальцами ниже, вдоль спины. Сжимает талию.
Мой сдавленный стон я осознаю, только когда сама его слышу.
- Помоги, - повторяет Кирилл, скользит губами по моему виску, по щеке, опускается ниже, вынуждая меня запрокинуть голову. - Помоги, Влада. Дай шанс. Дай показать тебе. Я не подведу. Клянусь, я сделаю тебя счастливой.
- Кирилл, я… - жадно хватаю воздух, задыхаюсь от нахлынувших эмоций, от того, что разгорается внутри.
Никакого протеста или отторжения. Я будто выключаюсь из реальности, теряясь в происходящем.
- Я не обижу, - продолжает шептать Туманов. - Больше никогда, маленькая. Ни за что. Лучше руки себе отрублю. Дай мне шанс…
Мой ответ тонет в нашем жадном поцелуе, который вынуждает все остальное померкнуть. Я не понимаю себя и своих ощущений. Выхватываю лишь то, что я словно глина в его твердых, настойчивых руках, которые, кажется, везде.
- Влада, девочка моя… - последнее, что я разбираю до того, как оказаться сидящей на столе с раздвинутыми ногами.
Поза моя настолько откровенна и провокационна, что едва я немного выныриваю из морока страсти, как пытаюсь сдвинуть ноги и оттолкнуть Туманова. Но тот держит меня очень крепко и не позволяет закрыться.
- Тише, Влада, - мурлычет он, еще шире раздвигая мои колени. - Я не обижу. Сделаю хорошо. Давай, девочка, позволь мне.
- Но я…
Он затыкает мне рот поцелуем, пьет меня. Жадно. До боли. Прикусывает и тут же зализывает. Одна его рука пробирает под футболку и весьма ощутимо сжимает грудь. Находит сосок и что-то такое с ним делает, что внутри у меня случается короткий спазм. Хочется свести ноги вместе, сжать теснее, чтобы…
О, нет…
Вторая рука оказывается у меня как раз между ног. Пока поверх штанов, но они тонкие, как и белье под ними. Чувствительность сейчас невероятная. А Кирилл явно знает, что делает - каждое его прикосновение к моей промежности приносит приятное тепло.
- Вот так, моя девочка, - приговаривает он. - Давай, расслабься.
- Я не… стану… С тобой… - задыхаюсь от подступающих ощущений.
- И не надо, Влада. Я только поглажу, родная. Вот увидишь - тебе понравится.
- Зачем ты? - голос срывается, когда его пальцы забираются под резинку штанов, проходят рядом с кромкой трусиков, а затем, оттянув ту, ныряют глубже.
Откидываюсь на руки, но очередной поцелуй, и вот я уже лежу на лопатках. На столе, с раздвинутыми ногами, задранной футболкой и приспущенным бюстгальтером.
Твердые мужские губы прикасаются сначала к одной вершинке груди, затем ко второй. Целуют, снова и снова, а пальцы мягко поглаживают нижние губы, раздвигают, и я ощущаю, как странное томительное чувство наполняет меня изнутри.
- Вот так, девочка, давай, расслабься.
Когда его пальцы проникают в меня, вздрагиваю и пытаюсь отстраниться, но Кирилл удерживает меня, зацеловывает - и губы, и шею, и ключицы. И снова грудь.
Четкие, выверенные движения провоцируют все новые обороты, желание, томительное и острое, концентрируется внизу живота.
Мне очень надо. Но что именно надо, я не понимаю. Хватаюсь за его широкие плечи, цепляюсь, как тонущий - за спасательный круг.
- Пожалуйста, - срывается с моих губ жадная просьба. Мне кажется, я горю, кажется, я в агонии, когда вот-вот произойдет что-то либо очень хорошее, либо до жути плохое.
- Девочка моя красивая, - шепчет Кирилл. Смотрит на меня не просто с обожанием, а с какой-то обреченной жадностью, болезненной одержимостью. Жаждой, которая сводит с ума, открывает неведомые доселе границы чего-то волшебного, но вместе с тем нового и непознанного.
- Дай мне себя, Влада. Дай.
- Я не…
Не понимаю, что он от меня хочет. Я и так раскрыта перед ним - лежу как на ладони. Доступная, расхристанная. Даже не поняла, как и когда осталась без одежды. Но мне не холодно. Напротив. Горячо. Остро. И немного пугающе.
Кирилл сейчас словно хищник в засаде, который вот-вот прыгнет на тебя и задерет. В его глазах клубится тьма, словно он демон, вышедший на охоту и готовящийся сожрать невинную душу.
- Ты самая лучшая, - говорит он, двигает пальцами во мне еще быстрее, еще резче. Задевает особенно чувствительную точку, и я не могу сдержаться - выгибаюсь от скручивающего спазма, который, наконец, приносит то самое освобождение, от которого внутри все сжимается и сладко пульсирует.
- Кончай, моя хорошая, вот так, - звучит голос Туманова. Но словно сквозь вату. Где-то там, далеко.
Мне требуется немало времени, чтобы прийти в себя, осознать себя и свое тело. Прочувствовать, где и кто я.
Кирилл же продолжает меня ласково целовать, поглаживать. Мы встречаемся взглядами, и я замечаю, что черты его лица смягчились. Что он смотрит иначе. Конечно, его желание никуда не делось, но в глазах появился свет.
- Ты меня…
- В прошлый раз я совершил ошибку. Прости меня, - очень тихо говорит он. - Я сделаю все, чтобы ты забыла свой первый опыт. Только дай мне шанс, Влада.
Опять он про этот шанс…
- А если я откажусь? - торговаться, лежа раздетой на его рабочем столе - верх безумия. Но, наверное, я сейчас не очень разумная девушка. Конечно, взгляд Туманова тут же тяжелеет. Как всегда, когда он получал мой отказ. Но ответить он не успевает - слышу голос Тамары Ивановны и ее крик, совсем близко - буквально возле дверей кабинета:
- Ванечка!