Глава 41

–Провалы в памяти – бесплатный приз на дне каждой бутылки крепкого напитка. – Жаль, что обязательно найдутся те, кто сделает «доброе дело» и напомнит тебе о том, что ты забыл. Ну почему? Почему объясните мне – просыпаться так тяжело? Ощущение, что на Коморе со мной что-то не так. Потому что почти каждое пробуждение тут – большую часть времени настоящая пытка и мучение. Ещё в древности китайские знахари определили, что люди делятся на разные типы. В зависимости от работоспособности и бодрости в различное время дня. Так сама я уродилась голубем и никогда не имела пристрастий к утру или к вечеру. С лёгкостью могла переориентироваться на утренний и на вечерний режим активности. Но тут. Я определенно стремлюсь стать совой. Потому как утро для меня стало жесточайшим испытанием. Застонав, с трудом открыла глаза и огляделась. И всё что увидела перед собой это воду. Застонала ещё раз, ощущая сухость во рту, и поползла к ней. Мне казалось, что если доберусь туда и окунусь с головой, придёт облегчение. У меня получилось! Заползла в блаженную прохладу прямо в своём многострадальном парашютном костюме. Почему я сплю в нём? Я предпочитала находиться в нём только днём. Он и так знатно меня бесил. Ещё когда покупала, радовалась, что носить мне его только несколько часов от силы. А вон оно как вышло. Не могу сказать, что окунание в воду принесло большое облегчение голове. Но телу так точно. Немного. – Ты точно редко пьёшь, Кир, – пробормотал голос, вырывая меня из нирваны. Резко повернула голову и наткнулась глазами на Майшель с Эвелиной, выглядящих не лучшим образом. Будто пили всю ночь. А где Селеста? Она среди них самая здравомыслящая. «Ариэль» косилась на меня как на бомбу замедленного действия. Кажется, именно она говорила. Но почему смотрит так? С чего бы? Вчера за ней такого не замечала. – Ну да, – пожала плечами, чувствуя, как это простое движение заставляет голову взрываться салютом из боли. – Но с чего такие выводы? – Потому что, если это было не так, то от твоего родного мира мало бы что осталось, – недовольно пробурчала Эвелина. Они с Майшель сидели на берегу в метре от меня. – Вот как? – нехорошее подозрение зашевелилось в груди и, сделав усилие, начала поворачивать голову, чтобы осмотреться вокруг повнимательнее. И что такого я натворила? Вроде все на первый взгляд, как и было. Лес и лес. Ни тебе пожара, ни тебе вырубленных лесов. Так чего они придираются? – Она ничего не помнит, – Майшель повернулась к Эвелине и покачала головой с осуждением. Обидно, блин. – Знаете что? – постаралась излучать оптимизм. Что было тяжело, учитывая моё состояние и положение. – А давайте всё забудем? Чтобы там ни было. Прохлада воды начала дарить успокоение и казалось голова начала проходить. Пока… – Ну уж нет! – Майшель подскочила на ноги. От её криков головная боль усилилась. Ну чего орёт? Нельзя быть… человеком? – Сначала ты освободишь Селесту! А потом можешь забыть! – Освобожу Селесту? – переспросила с недоумением. От чего-то возникла неуместная сказка о царевне-лягушке. Может брюнетка превратилась в рыбу и мне теперь надо её поцеловать? Или найти ей принца, чтобы «освободить» от заклятия путём орального воздействия. То есть поцелуя. Кто бы там не подумал чего другого. Пришлось тряхнуть головой, чтобы выбросить неуместные мысли. От чего тут же отдало новой порцией боли. – Ты! – возмутилась рыжая, указывая на меня пальцем. – Ты! – Я, – кивнула, стараясь сделать это помедленнее. – Так что случилось с Селестой? – Ты вчера спятила! – хмыкнул Эвелина. – Полночи бормотала про то, что кому-то там покажешь! Что тебя ни на помойке нашли. – Хм, – в памяти пробел. С чего бы у меня возникли такие мысли? – Точно, точно, – возмутилась Майшель. – Всё повторяла, что ты профессионал! – Допустим, – кивнула, не понимая, куда они клонят. – Так что я сделала? – Я тебя сейчас задушу! – прошипела «Ариэль». – И не посмотрю на то, кто ты! – Валяй, – флегматично разрешила, вытягивая шею, для того чтобы ей было удобно лишать меня жизни. – А то голова так болит, что, кажись, взорвётся. Смерть – отличное средство от похмелья. А где Васька? – Спит твой овр. Его счастье, что ночью он не участвовал в твоём безумии, – рыжая повернула голову в сторону и, прослеживая за её действием, действительно увидела Василия. Он так и спал там же, где я вчера его оставила после двух креманок. – Убила бы! Последнюю фразу Майшель произнесла уже без особого пыла. И правильно! Лежачих, сирых да убогоньких не бьют. А именно так я себя и чувствовала. – Так что я натворила? – спросила, внутренне настраиваясь услышать страшную правду. С меня станется сделать всё что угодно. Радовало только, что возможности мои тут ограничены в виду того, как мало у меня вещей. И мы же в лесу. Ну что такого я могла тут натворить? Да и, кажется, начала кое-что вспоминать. Собственные мысли. Раз я бормотала про профессионализм, так скорее всего мне захотелось доказать самой себе, что не зря ела свой хлеб на Земле. А навыки типа сделать огонь, выбрать место для ночлега и правильно вести себя в походе – отнюдь не всё, на что способен инструктор по выживанию. Но надеюсь, что ничего особо крупного и масштабного не сотворила. Внутренний предохранитель должен был затормозить. А то вдруг нажралась каких-нибудь местных галлюциногенных грибов и пошла творить непотребство? – Пойдём! – Майшель поманила меня пальцем. – Освободишь Селесту. На второго мне плевать. А потом проваливай! На второго? Блин. Со стоном встала и, покачиваясь, пошла за разбушевавшейся ундиной. Чтобы она мне не показала… не уверена, что хочу это увидеть.