Баланс близости

Вроде, он сам предлагал совместное времяпровождение, уже второй раз. Правда, после того как ушёл с новой заваркой, больше не появлялся. С «чем-то по работе» Нолан просидел до самого вечера, и Марлен то кривила лицо, то с грустью смотрела на лестницу второго этажа. Почему с грустью — сама не знала. Ей нельзя с ним сближаться. Нельзя к нему привыкать. Потом, когда они разойдутся, будет больнее. Да и смысл искать близость в том, из-за кого девушка находилась не в жизни своей мечты, а в каком-то странном аду, полном шантажа, давления и манипуляций.

Стоило почаще себе об этом напоминать.

Чтобы бесконтрольное, импульсивное желание к нему подойти не выключало ненароком все цели, планы и выводы, которые Йорфер успела сделать об этом человеке.

День как в тумане. Словно она в самом деле превратилась в одно из деревьев леса, на котором пометкой висел пугающий красный крест. Внутри ощущалась тягостная пустота, в ушах стоял фантомный шум листвы. Марлен читала книгу, сидя за кухонным столом, но в содержание особо не вчитывалась. Буквы перед глазами мешались, авторский поток мыслей перебивали воспоминания прошедших диалогов, дней. Прикосновений. Взглядов.

«Убирайся из моей головы, манипулятивный двуличный ублюдок, даже на прогулку решил не появляться. Убирайся, не мозоль мне глаза, мы всё равно скоро расстанемся», — едва слышно бубнила девушка себе под нос, но это не помогало. Он как стоял в уме, так и стоял. С чашкой пресловутого чая. Смотрящий в лес.

Иногда откуда-то сверху доносились знакомые пугающие звуки, словно кто-то царапал пол, правда, в этот раз они казались громче. Резче. Отчаяннее. Иногда Йорфер даже вздрагивала, когда внезапно слышала их снова, но потом поджимала губы и отворачивалась к окну. Муж запретил ей приближаться к своей комнате. А что он там делает — его личное дело. Хочет — двигает мебель. Хочет — царапает пол. Все по-разному снимали напряжение.

В какой-то момент за окном стемнело. Деревья превратились в чёрные тени, небо освещала без малого полная мутная луна. «В этот раз ему как будто хуже, чем месяц назад, месяц назад он лучше переносил полнолуние», — опять размышляла о муже Марлен, хотя раз за разом одёргивала себя от мыслей о нём. И раз за разом безуспешно.

Когда раздался отчётливый стук во входную дверь, девушка едва не выронила книгу. Мгновенно напряглась, почувствовала ком в горле и попыталась встать. Спустя часы сидения на одном месте сильнейше затекли ноги.

— Это ко мне, — тут же раздался тяжёлый, хриплый голос из коридора, который сменился быстрыми рваными шагами. Послышался щелчок замка.

— Привет. Ну ты как, брат, выглядишь не очень, — в воздухе зазвенел встревоженный тон Генри. — Ты трубку не брал. Я тебе написал, что заеду. Плохо совсем, да? Что опять случилось?

— Не здесь, — резко оборвал его Нолан и явно двинулся в сторону кухни.

Йорфер проглотила ком и расправила плечи. В дверном проёме тут же показались две фигуры. Растрепанный, полуголый муж с асимметричным лицом и такой же растрёпанный Альфа, правда, из его волос торчали тонкие листья, на серой майке лежали кусочки древесной коры. Он прямиком из леса, возможно, снова рубил деревья.

— Марлен, оставь нас, пожалуйста, — со стеклянными глазами чеканил Кайзер. — Спасибо.

— Привет, Марлен, — Генри улыбнулся ей пустой кривой улыбкой.

— Хорошо. Конечно, — как робот ответила девушка, стараясь скрыть очевидное напряжение. — Чай?

— Не нужно, спасибо, я сам заварю, — ледяным голосом продолжил муж, прошёл на кухню и сел за обеденный стол. На стул, на котором только что сидела Йорфер. Напротив уселся встревоженный Генри.

— Нолан, я приму ванну. Проводишь тогда потом нашего гостя? — она сжала кулаки.

— Конечно. Отдыхай, занимайся чем нравится, — отмахнулся Бета.

Марлен кивнула. Тяжело выдохнула и через тёмный коридор сразу пошла в ванну на первом этаже. Через пару секунд взгляд уже нервно осматривал белую кафельную плитку, широкую ванну, огромное зеркало с прохладной подсветкой над такой же огромной квадратной раковиной. Она включила воду на полную мощность, после чего попятилась, оставив потоки сливаться по водосточной трубе. Чуть-чуть приоткрыла дверь, словно забыла её за собой закрыть, потом вновь вынырнула в коридор.

Наверное, достаточно громко, чтобы в этом шуме воды обеспокоенные волки не услышали её крадущиеся шаги. И, должно быть, на кухне достаточно сильно воняет чаем, чтобы ничего не почувствовали.

— Я думал, тебе стало легче, — бубнил Генри. — Я даже был уверен, что тебе стало легче. И что? Не стало? Не работает?

— Мне нельзя нервничать перед полнолунием, — Нолан тяжело вздохнул. — Я знаю. Я хожу по лезвию ножа и пытаюсь при этом не упасть ни на одну сторону, ни на другую. Что хочу сказать. У меня херово выходит, — раздался тяжёлый царапающий смех.

— Ладно, ладно, тихо, — Альфа звучал всё более напряжённо, иногда в голосе мелькал страх. — Она не помогает тебе… немного заземлиться? Как мы, ну, планировали. Не успокаивает она тебя? Есть хоть какой-нибудь эффект?

— Сам не могу понять, — признался Бета. — Может и есть. Но не такой, которого я ждал.

— Раз так, тогда, — Генри осёкся. Видно, хотел замолчать, но потом всё же продолжил. — Тогда у нас есть план Б. Не парься особо. Даже если бы совсем не сработало, у нас всегда есть план Б. Надёжный, как швейцарские часы!

Кайзер на некоторое время замолчал. Марлен уставилась на пол, ощущая, как на лбу выступали капли нервного пота.

— Не говори остальным, — обречённо пробормотал Нолан. — Не говори. Им. Они не должны знать. Они и так подозревают, меня это бесит.

— Конечно, брат, конечно! — Альфа импульсивно выдохнул. — Слушай, может, времени мало прошло? Может, надо больше времени? Или…

— Может быть, — Кайзер прикрыл глаза. — Мерзко говорить это, но я не знаю, что делать. С одной стороны, тянуть время, если я решу пойти по другому пути — пытка. А с другой… я не могу не тянуть. Возможно… она мне нравится. Чисто по-человечески. Возможно. А возможно, меня просто злит её зацикленность на тебе. Может, я просто ревную то, что должно быть, вроде как, моим, чёрт его знает, — вновь раздался хриплый режущий смех. — Раньше я знал, что делать. У меня был план, я шёл по этому плану. А теперь…

— Всегда можно всё прекратить, — продолжил Генри. — Если тебя заебало решать, ждать, давай пойдём простым путём. Не будем надеяться на судьбу, а сделаем наверняка, пока ты к ней не привязался. Потом уже может стать поздно. Я не могу смотреть, когда ты такой вот! И если от неё нет никакого толка, то смысл её держать рядом с тобой⁈

— Пока она будет продолжать находиться здесь, — процедил Нолан сквозь зубы. — Потому что я так хочу. Подожду ещё. Присмотрюсь ещё. Поиграю ещё.

— Ну ладно, — Альфа вздохнул. — Лишь бы тебе хуже в процессе не стало. А так… играй, сколько угодно. С твоим планом у тебя уйма времени на раздумья. Если за это время у тебя кукуха совсем не поедет, конечно. Может, дозу ещё поднять?

— Я надеюсь, это временное помутнение, и на следующей луне мне станет лучше.

— Да… брат, ты горячий — пиздец. Может, в лес? Раньше времени? Немного восстановишься и вернёшься.

— Может, — раздался очередной вздох. — Завтра. Сегодня останусь здесь. Поваляюсь с молодой женой. Попытаюсь снять напряжение другим путём.

Марлен вытаращила глаза, нервно уставившись на пол. Пульс гремел в ушах, пальцы вздрагивали сами собой. А что, собственно, происходит?

Она сама не могла понять, почему, но его слова резали. Так сильно, что хотелось заплакать. Разреветься прямо тут, сползти по двери и выплакать через слёзы всю свою жизнь. Начиная с того дня, как она стала готовиться быть женой Генри, заканчивая этим вечером. Чтобы воспоминания поблекли, как старые фотографии, чтобы в душе больше ничего не осталось.

Почему было так больно, она сама не могла понять. Наверное, несмотря на новость о том, что Нолан «выторговал» её у Альфы, ей всё же хотелось верить, что он её любит. Несмотря на предстоящий неизбежный развод… любит. Оттого и пошёл на всё это, оттого обманом заставил её принадлежать ему.

Она не знала, как выглядит любовь. У неё её никогда не было. Девушка толком даже сама не знала, как любить. Но очень глубоко внутри надеялась, что сильные чувства могут выглядеть как зло. Как грязная манипуляция, как фраза: «нет, ты не уйдёшь», не терпящая возражений.

«Да, он мудак, но, возможно, я так сильно ему понравилась, что он не мог по-другому?» — постоянно звенело где-то в подсознании. «Да, он мудак, но, получается, только он сделал всё, чтобы я была с ним?» «Может, это значит, что он просто влюбился в меня?»

«Очень сильно?»

Марлен пыталась найти подтверждение этих мыслей в его взглядах, жестах. В его странных улыбках. Иногда ей даже казалось, что она находила. И чувствовала ужасающее, стыдное тепло внутри себя. Чувствовала желание стать слишком близко рядом с ним и снова посмотреть ему в глаза. Хотя бы на мгновение, перед тем как снова придётся нацепить маску стервы, чтобы играть по правилам и спасти сестру.

Правда, чем больше времени проходило, тем сильнее Йорфер искала в голове другие пути спасения сестры и родственников от гнева безумной волчицы Жаклин. Другие способы. Иногда она даже давила в себе импульсивное желание рассказать всё мужу. Может, вдвоём у них как-то получилось бы с этим справиться. Может… он бы выслушал и не делал поспешных решений, он же умен.

Это было безумно стыдно и даже в какой-то мере больно. Глубоко в душе хотеть остаться с тем, кто обманом вырвал её из рук любимого в прошлом Альфы. Но Альфа никогда так не парился ради неё. И не стал бы, девушка это точно знала. Он просто на неё… забил.

«Что же это получается?» — уголки губ дрожали и ползли вниз. «Меня никто никогда и не любил, выходит? Даже ты?»

Она схватилась за плечи и обречённым взглядом уставилась на пол. Возможно, это предсказуемый исход с учётом жизни, которую Марлен должна была прожить. Она — аксессуар. Набор приличных генов, носительница приятной внешности, инструмент для снятия напряжения. Для чьей-то стабилизации. Но никогда не личность, ни разу не человек.

Ожидаемо, наверное. Хотя ей наивно хотелось думать, что может быть по-другому. Что кто-то на неё посмотрел и тут же для себя решил: «это то, что мне нужно, это оно, и я пойду на всё, чтобы эта женщина была рядом со мной».

Романтизированный бред отчаянного человека. Её, получается, на самом деле никто никогда не любил. Возможно, Аделина, и то не факт. Йорфер до сих пор не знала, считает ли её сестра себя лучше во всём, или это был необдуманный, ничем не подкреплённый вопль Генри.

Дыхание сбивалось. Ей было страшно от мысли, что она стала дышать слишком шумно, и её услышат, но всё равно продолжала стоять. Зачем? Непонятно. Быть может, всё ещё по-детски ждала фразы в духе: «наверное, я всё же люблю её». «Я люблю её, мне просто стыдно это признать».

Но фраз всё не было и не было. Вместо этого Марлен услышала:

— Я по-прежнему буду пытаться сохранить баланс близости, чтобы всё не полетело к чертям. Она не должна быть слишком близко. Не должна пытаться меня узнать, вызвать во мне симпатию или нечто в этом духе. И не должна быть… слишком далеко. Иными словами, сейчас я идеально стою на лезвии ножа, чтобы собрать больше информации о своих реакциях и принять решение относительно своей судьбы. Прямо сейчас план Б я не рассматриваю. Это крайняя мера. Если я пойму, что… всё бесполезно. И иных решений нет. — В очередной раз раздался хриплый вздох. — Пока что всё идёт так, как я задумал. Пусть так и будет.

— Я бы особо не препятствовал, если бы не твой видок, брат, — со скошенной улыбкой пробормотал Генри. — Но я тебе верю. Как скажешь, так и будет. Главное — чтобы твоя голова осталась целой. Ты нам нужен. Живой и в здравом уме.

— Ещё бы. — В голосе слышалась мрачная усмешка. — Кто вам будет составлять карты, если я не вернусь? Кто будет дарить вам ощущение контроля над ситуацией? Ладно, забудь. Всё равно спасибо.

— Завтра я вернусь за тобой. Со стаей или один… не знаю, но я вернусь. Будь готов. Тебе нужна перезагрузка.

— Окей. Иди, уже поздно. Мне надо принять таблетки и прилечь.

Марлен отпрянула от стены и стала нервно красться в сторону ванной. Сердце по-прежнему стучало в ушах, от невыплаканных слёз краснели глаза. Дойдя до ванной, девушка юркнула внутрь. Скинула халат, взяла душевую лейку и встала под горячий душ. Некоторое время из коридора ещё доносились слова, которые сложно было разобрать, но потом раздался хлопок входной двери, после которого всё стихло.

Вода сильно обжигала кожу, но сейчас Йорфер даже не чувствовала боли. Эта вода помогала спрятать мокрое по другим причинам лицо. Помогала не выглядеть полной дурой хотя бы перед самой собой. «Баланс близости» — эхом звучало в ушах. Какой ещё баланс близости? Разве он не хотел проводить с ней время, не предлагал пикники и всё прочее?

…или Нолан заранее знал, что жена откажется, так что мог позволить себе быть внимательным? Мог позволить себе сделать шаг, зная, что не получит ответного? И потом не придётся пятиться.

«Я не знаю, зачем ему всё это, я не понимаю, что происходит», — шептала она, таращась на душевую лейку. «Я ни черта не понимаю. Он сидит на таблетках, ему в самом деле нужна женщина, чтобы его „стабилизировать“? А стабилизировать от чего? Я даже укушенных волков не знаю, которым так сильно нужна „стабилизация“. Что с тобой не так, Нолан? И почему именно я? Раз ты меня не любишь, раз я не так уж и нужна тебе, то почему я?»

Над чёрным лесом висел огромный кусок мутной луны. Иногда снаружи доносились тяжёлые пугающие трески.

Послышался скрип двери в ванную. Внутрь медленно вошёл Бета, а затем так же медленно прикрыл за собой дверь, глядя на бортик ванной. Йорфер тут же закрыла себя руками и нервно отвернулась, чтобы тот не видел её лица. Болезненно красного, опухшего и таких же красных белков глаз.

— Нолан, я не одета. Я всё понимаю, но, пожалуйста, дай мне помыться. — Она почувствовала в горле ком. Достаточно жёстко сказала? Достаточно… правдоподобно отстранённо?

— Ты тут уже давно, так что я подумал. — Мужчина прикрыл глаза. — Не хочешь принять ванну со мной? Потому что… почему бы и нет.

Марлен поджала губы. Он не требует, не настаивает, он… спрашивает? Удивительно. И неожиданно. И странно.

— Наверное, в следующий раз. Я уже помылась, сейчас буду вылезать. Жарко тут, у меня голова разболелась.

— Да. Жарко, — отстранённо пробормотал Бета, затем медленно поднял на жену глаза. Та вновь нервно отвернулась, словно пыталась смыть с себя остатки мыла. Кайзер пару секунд на неё смотрел, после чего также хрипло продолжил: — У тебя глаза красные. Всё в порядке?

— Да, конечно, это от жары, — девушка нервно, фальшиво улыбнулась. — Сосуды полопались. Нормально. Вылезу и пойду посплю.

Он медленно кивнул, правда, оставался стоять. Никуда не уходил. Застыл рядом с дверным проёмом, иногда глядя на её ноги, иногда на своё смазанное отражение в луже воды рядом с ванной.