Бойся, я с тобой

Она вновь попыталась отвернуться. Пыталась спрятать, как при его виде с новой силой дрожали уголки губ. Прохладные потоки воздуха из коридора заставляли мерзнуть, Марлен вылезла из ванной и накинула на голое мокрое тело халат, который тут же начал к нему прилипать. Мокрые волосы стояли торчком, взгляд носился по мокрому кафелю, по запотевшему мутному зеркалу.

Очень уж не хотелось смотреть на его тело. На волосы, которые лежали на груди. На знакомый квадратный подбородок. Девушка проглотила очередной ком, взяла пасту и щётку. Как ещё отсрочить момент, когда придётся проходить мимо него? Когда придётся просить уйти с прохода?

Мята обжигала рот. Когда Йорфер сплюнула, то увидела кровь на пене. Слишком уж сильно давила, настолько, что не ощущала ни жжения, ни боли. В мутном отражении всё ещё потного зеркала она видела его силуэт.

Шаг. Шаг. Ещё шаг.

И вот перед лицом его грудь. Взгляд цепляется за ключицы, широкие руки. За странную, болезненную бледность.

— Могу я, ну, пройти? — Марлен сильнее наклонила голову, таращась себе под ноги.

Он медленно поднял руки. Осторожно, но хватко взял её за предплечья. Что сейчас было на его лице — она не знала и знать не хотела. Может, раздражение. Может, смятение или непонимание. Или подозрительность.

— Тебе плохо, — как-то печально пробормотал Нолан. — Я чувствую это. Запах. Гормоны. Настолько плохо, что их не успевает смыть вода. Скажи, в чём дело. — Ладони скользили выше, и через пару секунд уже гладили скрытые под халатом лопатки. — Это потому что Генри приходил? Тебе настолько невыносимо его видеть?

— Нолан, я… — Она сжала зубы, чтобы не разрыдаться. — Голова. Болит очень. От нервов, от жары. Я… я не буду спать с тобой сегодня. В смысле… в смысле секс.

— Хорошо, — вдруг сказал мужчина и погладил жену по мокрой голове. — Конечно. Болит — значит, не сегодня. Идём в спальню.

Марлен едва не вскрикнула, когда почувствовала, что муж поднял её на руки. Выключил свет в ванной и через тёмный коридор понёс наверх.

Тишину резали лишь его медленные шаги и тяжёлое, шумное дыхание. Горячий, просто обжигающий, несмотря на свою бледность. Ублюдок, который выжёг из подкорки образ юношеской влюблённости. Образ Генри.

Выжёг, но ничего вместо него не оставил. Лишь разодранное пепелище. И сейчас, несмотря на внезапную нежность, он нёс на руках кого угодно, но не человека. Симпатичную игрушку, стабилизатор собственного напряжения, инкубатор, если той повезёт. Но не человека. Товар, который ему подарили. И этот товар был желанен. Потому что… симпатичный, не более того. Был импульсивной прихотью, прямо как бесполезная покупка в магазине у кассы.

Если не понравится — можно без зазрения совести вышвырнуть. И нет в этом никаких чувств. Нет ничего того, о чём Марлен так хотелось мечтать.

Сердце безумно стучало под узкими рёбрами. Возможно, под планом Б имелся в виду развод. Так очень хотелось думать. Развод, а что же ещё? Разве первый по значимости Бета стаи будет рисковать своей репутацией, чтобы, не пойми зачем, пришить свою жену? Какой в этом смысл? Разве это логично? Он не связан договором с её семьёй, не связан никакими обязательствами. И может развестись, если захочет.

И почему-то пальцы на руках всё равно дрожали, словно муж нёс её не в комнату, а на ту самую поляну, полную деревьев с крестами. И она… была одним из этих меченых деревьев.

Не возлюбленная одного ублюдка. Не желаемая, не лучшая. Дерево, просто дерево.

Опять знакомая гостевая, в которой они провели первую ночь. Хотя Йорфер отказала. Даже не из злости, не из обиды, а из боли. Иррациональной, но ужасно сильной боли.

— Нолан. Я не могу, — она сжала кулаки.

— Ничего не будет. Просто полежим. Поспим вдвоём. Мы с того дня ни разу вместе не спали, — Бета откинул одеяло и положил жену на кровать. Медленно, аккуратно накрыл и начал снимать штаны.

Где-то далеко раздавался волчий вой. Его не забивал даже шум листвы, а Марлен не решалась спросить, кто это. Оборотни или настоящие волки. На фоне практически полного куска луны Кайзер разделся, медленно лёг рядом с девушкой и прижал её к себе.

Глаза вновь начинали слезиться. Они впервые просто лежат вместе, и, как назло, именно сегодня Йорфер узнала, насколько ничтожна. Неважна. Для всех, считая его, мужчину, который прижимал её к постели в её первую ночь. И вот сейчас опять прижимает, горячий, сильный.

Хотелось разрыдаться.

— Могу я как-то помочь тебе? — пробормотал Бета, глядя сквозь вечернюю тьму. — Иди сюда ко мне. — Он сильнее подвинул девушку к своему телу и зарылся носом ей в волосы. — Хорошо пахнешь. Приятно. Вкусно. Ты не представляешь, как мне нравится.

— Да я просто думала о всяком. Там. В ванной, — отстранённо ответила Марлен. — Не знаю, что на меня нашло. Ничего важного, просто размышляла над своей жизнью. Завтра забудется.

— Ты чувствуешь тягостный страх, который не уходит. И печаль. Я был бы благодарен, если бы ты сказала, что вызывает в тебе такие чувства. Генри — попросту моё предположение, потому как после его появления ты стала такой. Ты замкнулась. Утонула в страхе и апатии. Никогда тебя такой не видел. — Мужчина напрягся, сжал в кулаки одеяло, но тут же его отпустил. Нервно улыбнулся и прикрыл глаза. — Если это касается нас — можешь спрашивать о чём угодно.

— Знаешь. Я, — девушка всхлипнула. — Подумала мельком. В теории… член стаи может легко убить человека. И ничего ему за это не будет. Люди решат, что это был монстр. Другие члены его прикроют. И всё. Все очень надеются на вашу доблесть… но в теории вы можете. Скажи. Что должен сделать человек, чтобы оборотни решили его убить?

Бета нервно раскрыл глаза, словно его только что пнули в живот. Вновь сжал в кулаке одеяло. Несколько раз дрогнули ресницы, один уголок рта поплыл в сторону.

— Вот тебе моё мнение, — хрипло отозвался мужчина. — Никто, ни один человек не заслуживает смерти. Убийства. Никто, кроме, возможно, злонамеренных убийц. Так меня учил мой… отец, и таких моральных правил я придерживаюсь. Но бывают ситуации, когда чужая смерть становится единственным способом собственного выживания. — Нолан оскалился, правда тут же взял себя в руки. В очередной раз прижался ближе и вдохнул запах волос. — Допустим… на тебя кто-то напал. В такой ситуации либо ты — либо твой оппонент. Без вариантов. Вне данных ситуаций я бы боролся за любую жизнь, даже если нашлись бы несогласные. Стая, или деревня, или весь мир. Я не сторонник рационализации насилия. Но если придётся сражаться за себя или за свою семью, я буду. Буду. Убивать.

— Понятно, — Марлен нахмурилась.

Стало легче или нет — не понятно. Вроде бы да, вроде бы нет. План Б. Развод? Или безмолвное устранение неудобной куклы? Хотелось верить, что первое. В конце концов, в этой крови правда не будет никакого смысла. А, раз так, проливать её тоже нет смысла. По крайней мере, так казалось.

— А почему ты задумалась об этом? — Кайзер прикрыл глаза.

— Мне сон приснился, — Йорфер уткнулась лицом в подушку. — Там был лес. И ты. Ты рубил деревья. А потом пошёл с топором на меня, будто я следующее дерево. Сказал, что раз я не смогла тебе помочь, то смогу сделать тебя свободным. Своей… смертью. Этот сон мне на ровную фазу приснился.

— Какая чушь, — мужчина нервно, обречённо рассмеялся. — Чушь, милая, просто сон. Как твоя смерть сделает меня свободным? Даже если бы мы были истинными, то мне было бы проще просто сбежать, разве нет? Пока не проступила метка. Раз я не хочу связываться с истинностью. Но я никуда не бегу.

— Я тоже об этом подумала, — девушка отвела глаза.

— Тебе не о чем переживать. Отдыхай. Спи. Ни о чём… не тревожься. Я здесь, я с тобой. Ты не одна.

Она в самом деле попыталась пристроиться, чтобы хотя бы немного поспать. Полностью повернулась к мужу спиной, съёжилась, и тут же почувствовала что-то твёрдое ягодицами.

— Это потому что ты рядом. Пройдёт. Со временем, — Нолан нервно рассмеялся.

Марлен сжалась ещё сильнее и медленно кивнула.

Ну и что теперь делать? Как поступать? Как вести себя? Голову распирало множество разных вариантов, но ни один из них не выглядел по-настоящему состоятельным. Слова Кайзера успокаивали, вот только звучали настолько фальшиво, насколько это возможно. Вполне вероятно, так казалось из-за страха.

А, вероятно, не казалось. Йорфер сама пока не знала.

И ещё она не знала, что делать дальше. Послушно ждать развязки этой истории? Развязка в любом случае закончится планом Б. Ведь ей придётся продолжать отыгрывать стерву, чтобы заставить Нолана развестись и снять риски с сестры. Ещё был вариант — рассказать мужу о шантаже Жаклин и вместе думать, что делать дальше. Вот только после случайно подслушанного разговора девушка не могла понять, хочет ли с ним оставаться. Потому что в таком случае придётся остаться. Хочет ли она стать настоящей женой человеку, который видит в ней внешность и функцию?

Был ещё вариант. Исчезнуть. Этот вариант устроит Жаклин, у неё исчезнет резон убивать Аделину. Бета не сможет воспользоваться непонятным планом Б, да и в целом, какой спрос с человека, который пропал? Все будут думать, что умер. Стал очередной жертвой лесного монстра. Марлен с грустной улыбкой понимала, что её даже не будут искать. Семья решит, что дочь просто съели. Очень печально, конечно, но ничего, ведь есть вторая, как раз предназначенная Альфе. А первая, если пропала, — то, скорее всего, сама виновата. Нечего шляться где не попадя.

От этих мыслей дрожал подбородок, но девушка не питала иллюзий насчёт семьи. Их отношения сложно назвать любовью. Она — вложение, которое не окупилось. Ей не ставят это в укор лишь потому, что есть Аделина, и потому что случился брак с Кайзером.

Только как исчезать? Куда? На какие средства? Просто встать на дорогу и идти в сторону города? А что потом? Много ли на Аляске центров помощи, людей, готовых взять её к себе в обмен на труд? Здесь даже не выйдет переночевать на пляже, как в тёплых прибрежных городах. Если хоть на одну ночь Марлен окажется на улице, то, скорее всего, заболеет. Хуже штата, чтобы перекантоваться на улице, просто не придумать. Слишком холодно.

«Я понятия не имею, как мне быть», — вертелось в голове. «Надеюсь, у меня есть время, чтобы что-то придумать. Очень надеюсь».

* * *

Он ушёл рано утром. Снова сказал: «Ничего не бойся, сейчас всё хорошо. Отдыхай. Жди меня. И никому не открывай, никого не пускай в дом. Не гуляй после шести вечера».

Марлен сходу поняла, что больше в ближайшие дни его не увидит. Нолан шёл в лес, снимать напряжение знакомыми способами. Как ни странно, она выспалась, хотя настроение было хуже некуда. Солнце быстро утопало в туманной дымке, лучи закрывали знакомые сизые облака.

В душе выли холодные ветры. Одиночество. Оно саднило, заставляло опускать руки, она была словно одна в целом мире. Никому не нужна. Это одиночество придавило её к кровати, не давало подняться. Медленно заползало в грудь, превращалось в свинцовый ком, мешая дышать. Йорфер ощущала, как её тело становилось всё тяжелее и холоднее, будто само её существование сейчас растворялось в воздухе.

В этой пустоте не было ни жалости, ни злобы, ни жажды мести — только тяжёлая тишина.

В попытке как-то развеять это ужасное, тягостное, тошнотное чувство Марлен достала из кармана халата телефон и набрала знакомый номер. Только один человек на этой планете всегда рад был её слышать. Родная младшая сестра.

Она сняла трубку через пару гудков. Как всегда весёлая, светлая, услышав её голос, девушка облегчённо выдохнула. Жива. Судя по всему, здорова и как всегда кормит канареек.

— Марлен, милая, привет! — воскликнула Аделина. — Я так ждала, что ты позвонишь! Как ты, как дела? Я пыталась спросить у Генри, но он отмалчивается! Постоянно слетает с темы. А самой мне неловко звонить… у тебя всё-таки медовый месяц.

— Да ничего так… — Йорфер нахмурилась. Позитивной быть не получалось, и, раз так, может, не стоит притворяться?

— У тебя грустный голос, что-то случилось? — Сестра заметно напряглась. — Рассказывай! Меня мама готовит к браку. Достала! Я уже не знаю, куда деваться!! Всё рассказывай. Я попытаюсь помочь. И сама буду знать, чего потом ждать.

Йорфер тяжело вздохнула. Чем она может помочь? Хотя… какая разница? Один её голос здорово поднимал настроение и напоминал, что кому-то на неё искренне не всё равно.

— Сложно объяснить, — Марлен слегка сконфузилась. — Слушай, у меня странный вопрос. Ты ни разу не видела, чтобы Генри пил таблетки? Или кто-то из стаи. Или, может, кто-то говорил о таблетках. Ты же с ними теперь чаще видишься. Не обращала внимания?

— А что за таблетки? Какие ещё таблетки? — Аделина явно задумалась. — Нет… вообще не припомню такого. А Нолан что, сидит на чём-то? На каких-то лекарствах? Ух, блин…

— Он всё время пьёт эти таблетки и отказывается говорить, для чего они, — девушка отвела глаза, прижав телефон к уху ещё сильнее. — Я пыталась их найти, отправить в город на анализ, но не могу — он их куда-то прячет. Мне кажется, если бы у него была просто аллергия или что-то вроде того, он бы не скрывал.

— Ну да. Я ни одного волка не видела, чтобы упарывался чем-то… Странно всё это, — из трубки раздался настороженный голос. — А характер у него меняется после приёма?

— Знаешь… — Марлен нахмурилась. — Да. Меняется.

— Как крипово, — младшая сестра заметно напряглась. — Знаешь, что мне мама сказала? Что некоторых волков… мучают депрессии, биполярные расстройства, если они борются со своей природой. Как считаешь, может, у него расстройство? И он закидывается чем-то, чтобы унять свою психику.

— Звучит логично, — Йорфер вздохнула. — Мне она не говорила такого.

— Слушай, а не хочешь попробовать с его родственниками связаться? Может, они знают? Предки говорили, что у Нолана прям знаменитые родители, очень уважаемые. Ты теперь его жена. Если с ним проблемы были, они же должны рассказать.

— Он не хочет меня с ними знакомить, — девушка со стыдом прикрыла глаза. — Совсем. Не знаю, почему. Не хочет.

— А ты не жди у моря погоды! Возьми у него потихонечку телефончик, пока он будет в душе. Перепиши номер и позвони, делов-то! Я уверена, они выслушают, если ты скажешь, что жена и хочешь познакомиться. Или попроси у него телефон, чтобы скинуть плейлист, я не знаю! В общем, ты поняла. Семья должна знать, мне кажется.

— Я даже не знаю, — Марлен стиснула зубы. Она ведь собиралась разводиться с ним. И, раз так, стоит ли лезть к его родственникам? Может, всё-таки… всё-таки стоит, если на кону стоит своя безопасность, своя жизнь?

— Я думаю, надо! Эта тема с таблетками — она жуткая. Обязательно найди способ позвонить им! А то я за тебя боюсь.

— Я тоже за себя боюсь, — призналась девушка и опустила голову. — Ладно. Спасибо большое за совет, я схожу в душ и приготовлю себе что-нибудь перекусить. Есть хочется.

— Звони почаще, Марлен! И обязательно позвони, когда свяжешься с родственниками. Расскажешь, что они там сказали. Я со своей стороны тоже попытаюсь аккуратно что-нибудь узнать. И я позвоню, если узнаю!

— Спасибо, — Йорфер грустно улыбнулась. — Спасибо, Аделина. Люблю тебя.