Конфликт интересов

«Тварь».

«Свинья, подонок».

«Мудак. Чтоб тебя в лесу разорвало чудовище. Ненавижу», — рычала она себе под нос, задыхаясь от слёз. Её любимый не просто её бросил — он вытер об неё ноги. Очень тщательно, со смаком, с ухмылкой.

Пульс стучал в ушах. Сейчас единственное, чего хотелось, — мести. Чтобы её сестра его бросила, хоть Марлен и понимала, что это невозможно.

Чтоб от него отвернулась стая. Чтоб никто больше не смотрел на него с уважением. Никогда.

— Мне не нравятся волосы с желтизной, — всё ещё с раздражением цедил Бета. — Всё перечисленное — вкусовщина. Я не намерен смаковать с тобой внешность твоей новой невесты. Во-первых, она твоя невеста, а во-вторых, — она не в моём вкусе. Голубые глаза повсюду, это не новинка. А вот бирюзовые… — Он прищурился. — Темно-бирюзовые — действительно редкость. Если бы выбирал я, то выбрал бы старшую.

Марлен почувствовала, как внутри начало расползаться что-то тёплое, словно ей на плечи накинули мягкий, согревающий плед. Словно обняли. Ментально.

Обнял какой-то незнакомец, с которым она говорила сегодня впервые в жизни.

— Ну, ты её и выбрал. Мы оба получили, что хотели, — Генри показательно закатил глаза. — Я и не говорил, что она страшная, уймись. Я лишь сказал, что её сестра лучше, и всё.

— Пойди в лес и скажи об этом какому-нибудь дереву, — Бета иронично улыбнулся. — Только если предмет не мыслит, он будет с тобой согласен. В остальных случаях у всех на всё своё мнение.

— Уймись уже, — Альфа разочарованно скривился. Он, видно, хотел разделить с кем-то восторг новой невестой, но друг совсем не желал ею восторгаться. — Ладно. Я не за тем приехал. Послезавтра полнолуние, ты помнишь?

Нолан заметно напрягся, явно задумался, затем нервно потёр подбородок.

— Ты с нами? В лес, — продолжал Генри. — Как дела обстоят в этом месяце?

— Пока не могу сказать, — Бета поджал губы. — Не знаю. Я не знаю. Может, да. Может, нет. — Этот вопрос почему-то заставил волка заметно нервничать. Он сжал зубы и закрыл глаза. — Ближе к делу дам знать.

— Если сомневаешься, лучше пойти в патруль, — Альфа склонил голову в сторону. — Я бы предпочёл, чтобы ты пошёл. Так мне будет спокойнее.

— Я дам знать, — сухо повторил Нолан.

— Ладно. Жду до завтрашнего вечера. Если не объявишься, я за тобой приеду, — Генри кивнул, после чего медленно пошёл к выходу. Через пару мгновений раздался хлопок входной двери.

Марлен, не помня себя, понеслась назад в комнату, спотыкаясь на ходу. Пыталась вытирать мокрой от волнения ладонью такое же мокрое лицо, хотя на нём оставались заметные красные полосы, которые пару минут назад оставили слёзы. Глаза припухли, вздрагивали уголки губ.

Она, словно статуя, встала у окна, видя, как Генри надевал на голову чёрный тонированный шлем, как заводил свой невероятно громкий байк, разворачивался на нём и ехал к трассе.

За спиной послышались шаги — хозяин дома к ней вернулся.

— Он тебя не раздражает? — вдруг спросила девушка, не дожидаясь, пока Бета заговорит первым. Сами собой сжимались кулаки, ногти впивались в мокрую кожу. — Мнит себя неизвестно кем. Хотя сам по себе… ничего из себя не представляет. Выскочка.

— Не ты ли влюблена в этого выскочку? — Нолан мягко усмехнулся и покачал головой.

— Мои чувства — моё личное дело. Они пройдут. Думаю… пройдут. Поболит — перестанет.

— Прими ванну, Марлен, — мужчина вздохнул. — Тебе плохо. Тебя будет кидать из любви в отчаяние — это нормально. Как ты сказала: поболит — перестанет.

— Я вот что хотела сказать… — Она повернулась, уставившись на пол, затем медленно подняла на Бету мокрые глаза. — Я… останусь с тобой. Я не буду никого выбирать.

— Что? — Он медленно вскинул брови.

— Я останусь с тобой. Но у меня к тебе вопрос, — девушка зажмурилась и оскалилась. От боли. Обиды. — Сам не хочешь стать Альфой, Нолан⁈ Не хочешь занять место Генри? Мне кажется, ты этого достоин. Ты взвешеннее. Собраннее. Явно лучше владеешь собой и явно… умнее. Чёрт возьми, ты умнее него! Ты составляешь нынешнему Альфе карты, а Альфа чем занят⁈ Скалит зубы? Ковыряет в ушах⁈ — Тон становился всё импульсивнее. — Что ты улыбаешься⁈ Ты достоин. Ты должен занять его место.

— Полагаю, тобой движет желание отомстить, — мужчина прищурился. — Не так ли? И желание занять место, которое у тебя отобрали. Место жены Альфы, первой женщины стаи.

— Что бы мной ни двигало, это не меняет того факта, что ты достойнее него, — пробормотала девушка. — Любой волк мечтает занять место Альфы. Любой, я знаю это. Так вот, я помогу тебе… чем смогу. Ты первый Бета, у тебя есть все шансы его сместить. Сделаю всё, что попросишь. Стану такой… какой попросишь. — Она подошла и неловко дотронулась до его предплечья. — Давай заткнём его за пояс. Я знаю, мы оба этого хотим.

— Ты ошибаешься, — Нолан едко улыбнулся. — Если ты хочешь остаться со мной из перспективы сделать меня Альфой — откажись от этой затеи. Я не буду никаким Альфой.

— Почему? — Марлен ошарашенно раскрыла глаза. — Об этом любой волк мечтает! Любой!

— Любой. Но не я. — Улыбка становилась всё шире. — Извини, но мне не всралась дополнительная ответственность. Хомут в виде стаи, чья потребность в безопасности будет висеть на мне, как дохлый гусь. Мне это неинтересно.

— Но почему? Ты можешь объяснить⁈ — Она растерялась. Смятение. Страх. Злость.

— Назови мне хоть один плюс от места Альфы в стае, — мужчина мягко погладил девушку по щеке, и та невольно вздрогнула. — Назови хоть один плюс, и я подумаю.

Он нависал над ней, словно скала. Человек в чёрном костюме, с яркими синими глазами и бледной кожей. Сейчас Бета был больше похож на демона, чем на оборотня. В тени платяного шкафа он всё меньше напоминал кого-то, кто в свете пасмурного солнца должен был быть человеком. То ли пугал, то ли отвращал. То ли… завораживал.

— Почитание. Уважение. Послушание, — Марлен нервно уставилась на пол.

— Хочешь сказать, сейчас стая ко мне не прислушивается? — Нолан с усмешкой вскинул бровь. — Не уважает?

— Альфа — самый главный. Самый лучший, — она поджала губы.

— Ах вот оно что, — он иронично закатил глаза. — Самый лучший. С чьей точки зрения? Кто так сказал?

Тяжёлая рука опустилась ей на голову и потрепала волосы. Девушка дёрнулась в сторону и зло оттолкнула его руку.

— Скажи, ты влюблена в Альфу или в его ранг? — продолжил с улыбкой мужчина. — Если ты намерена остаться со мной, придётся смириться с моим положением. Увы, не всё в этой жизни происходит так, как мы хотим. Кроме того… напоминаю: сожительствовать мы будем на моих условиях. — Он было хотел продолжить, но отвлёкся на свои наручные часы. Прищурился, глядя на часовую стрелку, вновь закатил глаза и полез во внутренний карман чёрного пиджака. Пару секунд там порылся, после чего вынул оттуда полупустой блистер безымянных таблеток. — Я выпью лекарство — и мы продолжим разговор. И я не буду Альфой. Смирись.

Марлен зло прищурилась ему вслед.

— Посмотрим. Может, ещё передумаешь, Нолан, — ногти царапали кожу ладоней. — Генри не сойдёт с рук моё унижение. И моя сестра не будет первой женщиной стаи. Предательница. Я клянусь. Я отомщу.

Он обещал вернуться, но почему-то не вернулся. Назад в комнату к невесте так и не пришёл, хотя Марлен ждала его. Выглядывала наружу, топталась на месте и, в конце концов, продолжила разбирать чемодан. С отсутствующим выражением лица вешала в шкаф блузки, скромные белые платья, кружевные сорочки. Голову распирало от эмоций, глаза то мокли, то высыхали. Биение сердца то оглушало, то успокаивалось.

В какой-то момент она прикрыла дверь, легла на кровать и уставилась на пустые цветочные горшки. Со временем злость, обида, отчаяние постепенно притуплялись. По белому небу иногда скользили чёрные силуэты птиц.

Ничего не будет: ни любви, ни семьи, ни вхождения в стаю под званием жены любимого. Она ему не нравится. Даже если нравилась, то всё — разонравилась.

Йорфер повернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Повезло ещё, что не осталась одна в родительском доме. Что не готовит младшую сестру сама. Не выбирает ей платья, не рассказывает об анатомии вервольфов, не учит играть на пианино.

— Может, я погорячилась? — с грустью бормотала она себе под нос, пока ветер гудел в бирюзовых кронах тополей.

Может, и погорячилась. Если она отомстит, её не полюбят. Скорее всего, от неё отвернётся сестра, родители, ещё сильнее возненавидит Альфа. Нельзя отмотать этот день назад. Нельзя заставить кого-то чувствовать к себе тёплые чувства — ни злостью, ни отчаянием.

Правда, смириться тяжело. Простить тяжело. Простить нелюбовь. Предательство обещания, годы, потраченные на мечты о том, чему не суждено случиться. Но, с другой стороны, её же никто не заставляет прощать? Можно просто забить и попытаться забыть. Ради семьи и, быть может, ради себя.

— Я — полная дура, — прошептала девушка себе под нос и укусила подушку.

Возможно, в том, что случилось, виновато только зеркало.

Она не заметила, когда стемнело. Посматривала на часы в коридоре, прислушивалась, не вышел ли Нолан, но его всё не было. Холодная кровать заставляла ёрзать, Марлен ворочалась и, в конце концов, встала.

«Послезавтра полнолуние», — стучало в голове.

А ещё из ума не выходили таблетки, которые мужчина ушёл пить.

«Он что, болен чем-то?» — с грустью подумала Йорфер. — «Рассказал бы. Ничего страшного, всякое бывает».

«Может, из-за болезни он и не хочет быть Альфой? Или не может…»

Так или иначе, не мечтать занять место вожака стаи в самом деле странно. Можно прикрываться чем угодно, но это всё равно что сказать: «Я не хочу стать миллионером». Странно, натянуто, неправдоподобно. Все хотят им стать. Все хотят иметь власть и возможности.

Она вышла в тёмный коридор. Поёжилась, прищурилась, посмотрела по сторонам, затем виновато уставилась себе под ноги. Холодный паркет обжигал ступни, в доме витал какой-то тихий сквозняк. Запах чая практически выветрился.

Марлен медленно подошла к самой левой двери на этаже. Не осмелилась постучать, но попыталась прислушаться. Похоже, свет в комнате не горел, внутри стояла такая же тьма, как и снаружи.

— Нолан? — спросила девушка в воздух, хотя прекрасно понимала, что не получит ответа. — Ты это… Что бы ты там ни надумал, спасибо, что взял меня к себе. Спокойной ночи.

Она потупила глаза.

Как и ожидалось, тишина. Словно хозяин ушёл выпить таблетки и испарился. Словно его вовсе не было дома.

Йорфер было уже собиралась уходить, как за спиной послышался тяжёлый скрип. Прямо за дверью, будто кто-то на ночь глядя двигал мебель или царапал когтями пол.

— Нолан? — вновь раздался лёгкий женский голос, и вновь не последовало никакого ответа.

По спине поползли неуютные мурашки. Марлен нервно посмотрела по сторонам и, не увидев ни одной знакомой тени, тут же бросилась к себе в комнату.

«Вряд ли с ним по соседству живут привидения», — пульсировало в голове. — «Просто непривычно в новом доме. Со временем пройдёт. Привыкну».

* * *

Спалось на новом месте действительно паршиво. Всю ночь раздавался то треск, то знакомый скрип, то хруст, словно что-то ломалось. В моменты, когда девушка засыпала, ей снились пугающие сны под этот странный аккомпанемент. Утром она еле заставила себя встать, лениво потерла лоб и прищурилась.

Ещё один пасмурный рассвет, только не дома. Не в постели с любимым человеком, как мечталось, но и не дома. Нет никакого материнского ора, который заставлял вставать ровно в шесть и идти на утреннюю йогу. Нет недовольного отцовского бубнежа — будто мужчина в первый раз за жизнь видел нож, разделочную доску и брокколи.

От сквозняка скрипела приоткрытая дверь, качались кружевные шторы. Судя по всему, пока она спала, здесь был хозяин поместья. Но он заглянул так тихо, что не разбудил свою невесту, несмотря на её плохой сон.

Пахло чаем. Намного сильнее, чем вчера. Мелисса, какие-то травы. Йорфер встряхнулась, надела белый шёлковый халат с вышивкой из мелких роз и пошла вниз, на запах заварки. Самый насыщенный аромат доносился из гостиной.

Молодой оборотень стоял у окна с широкой белой чашкой, наблюдая, как гнулись ветви под порывами ветра. В привычном чёрном костюме, правда, на этот раз немного другом. Под неформальным пиджаком из тонкого вельвета скрывался лёгкий кашемировый свитер. Холодное лето — свитер в самый раз.

— Прости, что исчез вчера так внезапно, — не поворачиваясь, сказал мужчина. Как всегда, безэмоционально и тихо. — Меня отвлёк… внезапный важный звонок. Доброе утро.

— Доброе утро, — она замялась. С одной стороны, хотелось продолжить вчерашний разговор, а с другой… уже как-то и не очень. — Вкусно пахнет.

— Мне тоже нравится этот букет. Успокаивает. А ещё его запах заглушает другие запахи.

— И вправду. Даже я чувствую. — Девушка медленно подошла к Бете, спрятала замёрзшие руки в карманы и покосилась на белую чашку.

По спине пополз знакомый нервный холод. Его идеальные ногти… больше не были такими идеальными. Местами обломались, местами под ними была кровь. Подушечки пальцев стерлись, покрылись тёмными ссадинами.

Почему-то стало сильно не по себе. Однако язык словно застрял между зубов, не в силах пошевелиться. Спрашивать было… ещё более не по себе.

— А какие запахи ты пытаешься заглушить чаем? — Марлен попыталась улыбнуться. Вроде бы… нейтральный вопрос.

— Твой, например, — мужчина улыбнулся в ответ. Широко, дерзко… и как-то жутко. — Ты — половозрелая женщина. Надолго или нет, но ты в моём доме. И, что удивительно, мне нравится твой запах. В самом деле удивительно. До сего момента меня мало кто привлекал.

Йорфер в очередной раз уставилась на свои бледные босые ноги, пока по щекам разливался румянец. После слов Генри о том, что она некрасивая, слышать это было особенно приятно.

Кроме того, Бету нельзя было назвать отталкивающим. Или неприятным. Скорее наоборот — он пугал. Но разве это важно? С ним было довольно комфортно. Наверное, сейчас это главное.

Она нагнулась вперёд, чтобы внимательнее понюхать чай, но мужчина тут же шарахнулся. Сильнее сжал чашку в руках и отступил на шаг назад. Однако на пол всё же упало несколько горячих капель.

— Не нужно ближе, пожалуйста, — его улыбка становилась картонной, зловещей. — Позже. Сейчас мне лучше никого не нюхать, даже случайно. Чуточку позже. Хорошо?

— А… ну, ладно, — Йорфер неловко кивнула.

Он вновь полез во внутренний карман пиджака, достал знакомый полупустой блистер, в котором со вчерашнего дня не хватало трёх таблеток. Выдавил одну, взял её зубами и тут же запил чаем.

— Итак… — Нолан вернул таблетки в карман. — Вроде бы, ты изъявила желание остаться. Если за ночь не передумала, нам нужно обсудить, на каких условиях ты станешь моей женой, — он странно прищурился. — Раз мы оба не обременены чувствами, заключим нечто вроде контракта.