Кости

— А что будет, если Нолан не вернётся в ближайшее время? — Марлен поёжилась, через прищур глядя в спину своему гостю. — Если не сделать ему этот укол, что произойдёт? Ему станет хуже?

— Очевидно, да, — как робот ответил гость, приближаясь к выходу.

— А он может умереть? — В горле встал очередной ком. — В теории.

— Может. Вполне, — мужчина слегка обернулся, прищурился, но тут же пошёл дальше. — Если вовремя не получит помощь, то умрёт. Но это будет на его совести. Нужно вовремя приходить домой. И учиться заявлять о своём состоянии вместо того, чтобы молча сбегать.

В тот же момент по спине пополз знакомый нервный холод. Йорфер сжала пальцы в кулаки так крепко, что ногти впились в ладони. Сквозь плотно стиснутые зубы вырывалось неровное дыхание, почему-то дрожал подбородок. Воздух вдруг стал тяжёлым, как вода — каждый вдох давался с усилием, грудь сдавило, будто кто-то поставил на неё камень.

Шаг. Ещё один. Ноги сами несли её к выходу, пока где-то в глубинах сознания всё сильнее начинал пульсировать животный страх. Она схватилась за дверной косяк, будто тот мог удержать её от обрушившейся паники.

Остановившись у выхода, Каин холодным жестом поправил галстук.

— Хочешь пойти за ним? — Он едва заметно вскинул одну бровь. — Серьёзно?

— Я не знаю. Не знаю, — Марлен отвернулась. — Ты сам сказал, что он может умереть. И я, получается, должна смиренно ждать, произойдёт это или нет⁈ Так, выходит?

— Так, — гость равнодушно кивнул. — Или не так. Как хочешь, мне всё равно. Просто имей в виду, что этот лес после заката будет… рад тебя видеть. Так что если хочешь пойти на прогулку, то лучше днём. — Он аккуратно обулся, затем взялся за ручку двери с намерением выйти наружу. — Рад был познакомиться. Всего доброго.

— До свидания, — Йорфер поёжилась, ещё раз с ног до головы осматривая мужчину, после чего медленно закрыла за ним дверь.

Лес. Тёмный, мокрый, поглощающий звуки. Вязкий, как труха из прошлогодних листьев. Слепой из-за своего вечного тумана. Он ушёл туда больше недели назад — упрямый, с печальной полуулыбкой, ничего не желая слушать. Сказал: «скоро вернусь». А теперь — может умереть. Это слово эхом застряло в ушах, будто кто-то глухо повторял его снова и снова.

Марлен зажмурилась. Сердце будто сбилось с ритма — не билось, а дёргалось, как раненая птица, забившаяся в грудную клетку. Повлажнела спина, руки дрожали — от холода или страха, она уже не понимала. Где-то в глубине её начинала подниматься паническая волна — та самая, липкая, парализующая, как тогда, когда умер дедушка, и она не успела…

Да ничего не успела. Даже сказать «прощай», — он просто ушёл в лес и не вернулся. До этого казалось, что оборотня уж точно минует такая судьба. Но, возможно, нет. Фаталисты считали, что всё в этом мире повторялось. Хотя бы раз.

— Нет, — хрипло прошептала она. — Нет, только не это снова.

Она внезапно ринулась на кухню. Подскочила к одному из ящиков стола, схватила оттуда спички, компас и пауэрбанк. По коже гуляли мурашки, иногда от нервов темнело в глазах. В голове не было ни плана, ни идей, ни ясности — только одна мысль билась о стенки черепа: «Он там. Один. Ему плохо. Он может не вернуться. Но я, по ходу, могу ему помочь. Помочь — прямо сейчас».

И если она не пойдёт — не спасёт — значит, она его убила. Убила собственного мужа, которого давно успела полюбить. О чьих прикосновениях успела начать мечтать, чей голос захотела слышать каждое утро.

Ведь если не оказать помощь умирающему — это всё равно что его убить, не так ли? Мочь, но не сделать. Из глупости. Из страха. Из недоверия. Из боли.

Марлен не так часто ходила в лес, оттого не имела какой-то специальной походной одежды. Только много длинных платьев с кружевом, с длинными рукавами, много изящных блузок с бантиками.

Если ничего не сделать сейчас — возможно, все эти бантики будет некому показывать. От напряжения уже начинали трястись руки, девушка едва не бегом ринулась наверх, раскрыла шкаф своей комнаты и принялась копаться там в поисках джинсов. Когда нашла — схватила следом бежевый свитер и тонкую белую осеннюю ветровку с таким же тонким капюшоном. В карманы должен был поместиться и компас, и пауэрбанк, и… шприцы. Стоит ли брать с собой нож или вроде того? Средство самообороны — на случай, если нападёт…

Кто? Медведей в этих краях не видели — возможно, их давно сожрало чудовище. Волков давно оттеснили оборотни. Кого ей бояться? Диких кабанов? Возможно. Наверное, всё-таки стоит взять хоть что-нибудь. Так, на всякий случай.

Терпения оставалось всё меньше. Сколько сейчас времени? Есть хотя бы пара часов, чтобы побродить по лесу, позвать Нолана? Солнце сядет в районе девяти вечера. Иными словами, в восемь она точно должна быть уже дома. Значит, пара часов, чтобы зайти в лес и неглубоко поискать в нём мужа, у Йорфер действительно есть.

Она вышла из дома словно зомби. Заперла дверь, сунула ключ в карман и едва не бегом отправилась к чаще. Если бежать, то выйдет обойти большую площадь. Шанс докричаться до Нолана сильно возрастёт.

О ноги билась высокая трава, которая росла вдоль дороги. В глубине леса раздавался знакомый треск ветвей, далёкие крики птиц. Пахло сыростью. Даже в свитере и ветровке девушка немного мёрзла — но не из-за температуры, а из-за нервов. Она перебирала замок, всматриваясь в сизый туман, который клубился у корней. Прислушивалась. Вдруг опять её кто-то зовёт? Кто-то просит о помощи, в которой совсем не нуждается?

Однако лес молчал. Если можно считать молчанием тихую жизнь местной флоры и фауны.

— Ну, погнали, — Марлен достала компас, который слегка обжигал своим холодом ладонь, сверилась со стрелками и уверенно вошла в чащу. Как ни странно, здесь волнение постепенно проходило. Да, тут опасно, но она хотя бы что-то делала, вместо того чтобы сидеть на месте и просто ждать хоть какого-нибудь исхода. Она что-то делала, чтобы спасти любимого мужчину. Это стоило рисков.

Постепенно асфальтовая полоса дороги исчезала, хотя девушка всё равно на неё оглядывалась. Путь назад заслонили бесчисленные стволы и чёрные корявые ветви, на которых иногда рос серый лишайник.

— Нолан!! — во всё горло закричала Йорфер, хотя тут же услышала некое подобие собственного эха. Только искажённое, жуткое, словно она крикнула не в лес, а в глубокий колодец.

Ей никто не отвечал. Возможно, стоило попробовать дойти до места, где волки в прошлом валили деревья. Вдруг он там? Им же нужен лагерь в период полнолуния. Или… нечто вроде лагеря. У оборотней безумно чуткий слух, но, похоже, они сейчас настолько далеко, что никто не слышит случайного человека, который внезапно взялся кого-то искать в чаще.

Она вновь достала компас, сверилась — и пошла к месту рубки. Мало ли.

Казалось, с каждым шагом лес становился всё плотнее. Ощущался всё более серым, вязким и тесным. Никаких опознавательных признаков, никаких чересчур ветвистых деревьев, чтобы отмечать ими свой путь. Только клоны одинаковых стволов, влага, густая тишина и хруст веток под подошвами светлых кед.

Красные кресты всё не попадались. Хотя, вроде как, должны были уже. Марлен в очередной раз достала компас, чтобы свериться с дорогой, но едва не вскрикнула, глядя на его мутное стекло.

Стрелка больше не указывала на север.

Страх. Ужас. Непонимание. И убийственное состояние обречённости, которое теперь гуляло по венам вместе с кровью.

…Она задрожала, но всё же поджала губы и сделала шаг в сторону места, где, как ей казалось, была рубка. В конце концов, через листву всё ещё пробивался свет, а значит — волноваться не о чем. У неё ещё есть время.

Через полчаса Йорфер вновь осмотрелась вокруг и внезапно заметила, что попросту ходила по кругу. Безликие деревья, вроде бы, начинали повторяться. Кусты, сухие пни, покинутые норы животных. Марлен судорожно выдохнула и сжала кулаки. Хотелось верить, что она в самом деле в пути, а не дёргалась на одном месте, не была поймана в невидимую паутину этой чащи. Уже поймана — просто паук ещё не вышел на охоту. Девушка сглотнула, затем вынула компас снова — в надежде, что что-то поменяется. Что он просто сломался, его нужно всего лишь несколько раз встряхнуть — и всё наладится.

Холодными пальцами Йорфер полезла в карман, вновь достала компас и осторожно на него посмотрела, хотя он чуть не выпал из рук. Она опять вздрогнула и сжалась, оглядываясь на лес — как будто он вдруг ожил, набрал дыхание. С деревьев срывались капли, будто кто-то невидимый шёл следом и касался веток.

— Нолан?.. — позвала она вглубь, и голос прозвучал глухо, словно через несколько слоёв мокрой ткани.

Ответа не было. В этот раз даже эха. Будто звук не расходился, а тонул.

Она сжала кулак, чувствуя, как пот на ладонях делал кожу отвратительно скользкой. Сделала шаг — и ветка слева хрустнула сама собой. Не от её ноги.

Марлен застыла. Вдох, выдох, вдох. Сердце билось не в груди, а в ушах — звонко, навязчиво, как колокол. Она попыталась повернуться — и не смогла. Ноги будто вросли в землю. Что-то было позади. Совсем рядом. Её собственная тень откуда-то исчезла.

Тишина.

И вдруг — щелчок. Компас. Стекло треснуло.

Она вскрикнула и отпрянула, как от укуса. Стрелка продолжала крутиться, часто замирая в одном месте, указывая куда-то на запад. Но теперь уже не только внутри стекла, а прямо у неё в голове. Внутреннее чувство направления исчезло — будто вырвали нерв.

— Пожалуйста… — прошептала она, как молитву. — Нолан…

Лес молчал. И где-то в глубине — неясно, далеко или близко — раздался странный, хриплый шелест. Как будто кто-то шептал её имя, но не знал, как правильно его произнести.

— Я не справилась, — дрожащим голосом пробормотала Марлен. — Не справилась. Мне надо домой. Домой, иначе я умру тут. Нужно возвращаться, пока светло. А завтра утром… попробую снова.

Она развернулась и пошла в противоположную сторону. Едва не бегом, потому что чувство присутствия сводило с ума. Никто не отвечал на зов, страх сдавливал дыхание. От внезапного ужаса хотелось рыдать.

Деревья привычно сменяли друг друга. Марлен бежала, бежала, а шоссе впереди никак не появлялось. В третий раз доставать компас было страшно. Да и какой смысл? Чтобы ещё больше тряхнуть себе нервы? Ещё сильнее провалиться в панику?

Небо постепенно темнело, но дороги всё не было.

— Боже, я не хочу умирать, — с красными от слёз глазами бубнила девушка. — Не хочу. Умирать. Не хочу быть съеденной. Помогите. Кто-нибудь, помогите!!

Её мольбы встречала лишь знакомая, обречённая тишина. Густая, как зыбучие пески.

С каждой минутой ночь подступала всё ближе, и всё отчётливее на небе прорисовывалась ровно половина жуткой мутной луны. Йорфер пыталась идти так, чтобы луна всё время была слева, но стоило моргнуть — и она оказывалась перед ней. Под её импульсивный отчаянный крик.

Вскоре деревья стали собственными силуэтами. Настолько тёмными, что больше не разобрать пути — даже если это путь в никуда. Девушке казалось, она была на грани панической атаки. Но, стиснув зубы, у неё всё ещё получалось взять себя в руки. Как? Марлен сама не знала. В какой-то момент она всё-таки остановилась, уставилась на траву, но тут же закрыла глаза и задумалась:

«Так. Походу, лес меня затянул, даже днём. Затянул, чёрт его дери, я здесь осталась. С этим ничего не поделаешь. Теперь нужно выживать. Нужно дождаться рассвета. У меня… есть шансы. В теории. Бондарь же выжил, когда спрятался под корнями и накрылся валежником? Вот и я выживу. Осталось только найти подходящие корни, свернуться в клубок и дождаться рассвета. Может… пронесёт. Может… меня раньше найдут оборотни, чем чудовище».

Она кивнула сама себе и принялась искать глазами подходящее дерево — вот только все они словно столбы уходили в почву. Никаких раскидистых корней, никаких зарослей. «Так, ладно», — тут же пронеслось в голове. — «Всё равно нужно где-то спрятаться, срочно. Где-то переждать цикл бодрствования чудовища».

Йорфер вслушивалась в чащу, стараясь услышать треск ветвей. Шаги. Но пока что слышала лишь сов — которые даже… слегка успокаивали. Ничто не напоминало место, которое могло бы послужить укрытием, пока глаза не наткнулись на высокий странный холм, который возвышался посреди небольшой поляны. Просто бесхозный холм, заросший высокими растениями.

«Лучше, чем ничего», — девушка сжала кулаки и пошла вперёд. Похоже, холм был не меньше двух с половиной метров в высоту. Пах какими-то дикими цветами.

«Может, где-то тут…» — Марлен стала обходить его вокруг, как вдруг наткнулась на… огромную дыру в нём. «Это… это что?» — она нервно сглотнула, достала телефон и посветила внутрь слабым фонариком. «Это что… чья-то гигантская нора? Берлога?»

Тело тут же парализовал страх. Вдруг это берлога монстра?

Правда, Йорфер тут же отмахнулась от этой мысли. Вход выглядел чересчур заросшим, он никак не походил на землю, которую каждую ночь топтали мощными лапами. Возможно… в самом деле чья-то брошенная берлога — самое место, чтобы притихнуть там и переждать ночь.

Она набрала побольше воздуха в лёгкие, пригнулась и начала пролезать внутрь. За высокой травой, как оказалось, лежал холодный камень. По бокам тоже быстро выступил камень — судя по всему, это не просто холм. Это пещера, которая «заростала» годами. Пахло сыростью, влажной землёй. Иногда ноги цеплялись за вьюн.

Марлен продолжала светить вокруг, продолжала красться, но в какой-то момент свет фонарика поймал слишком уж странное очертание.

Похожее на чью-то огромную морду.

Девушка едва не закричала, но вовремя закрыла себе рот рукой. Остолбенела. Тело трепал нервный озноб, становилось сложно дышать. Всё-таки это берлога чудовища? И Йорфер пришла к нему сама?

Через пару минут Марлен слегка отдышалась, но вместо того чтобы бежать, прищурилась. Потому что не удавалось услышать ничего: ни лёгкого шевеления, ни тяжёлого дыхания. Ничего — только тьма и тишина.

Она приблизилась ещё на шаг, а затем нервно отшатнулась.

Похоже, это действительно была огромная голова. Только голова… давно не живая. Перед девушкой лежал огромный скелет такого же огромного, пугающего создания. В темноте слегка просматривались рёбра, позвоночник, лапы. Скелет не старый, совсем — казалось, существо погибло лет пять назад, может, чуть позже.

— Быть этого не может, — одними губами прошептала Йорфер. — Это… это оно. Это точно оно. Но оно… мёртвое?

Она приблизилась ещё на шаг. Глазница была столь огромной, что в неё можно было засунуть руку.

Почему-то внезапно стало легче. Марлен стала пытаться осветить всё вокруг. Правда, помимо скелета больше ничто не привлекало глаз. Она медленно обошла этот скелет вокруг, озадаченно почесала голову, после чего зачем-то снова достала сломанный компас.

Тот по-прежнему куда-то показывал. И, похоже, не на этот печальный курган и его покойного хозяина.

— Бондарь не погиб, — вновь пробормотала девушка, пытаясь осознать внезапное открытие. — Потому что… охотиться на него было некому. Он просто переждал в лесу — и ушёл. Вот почему они так боялись, что об этом узнают.

Марлен ошарашенно схватилась за лоб, затем присела на ближайший камень.

— Но почему стая не рассказала местным о том, что монстр мёртв? Причём давно. Зачем они сдували пылинки с этой легенды⁈ Чтобы продолжать получать дивиденды от нашей, якобы, сохранности⁈

Лицо исказил злостный оскал.

— Вы — не герои. Вы — паразиты и мрази.

Йорфер сжала в руке треснувший компас. Глаза постепенно привыкли к кромешной тьме. В конце концов, она выдохнула, прищурилась и вновь посмотрела на одну из каменных стен.

Брови поплыли вверх. Похоже, там были нацарапаны какие-то письмена на латинском. Причём нацарапаны огромным когтем, но очень аккуратно — и очень давно. Настолько давно, что часть букв заросла мхом и слегка осыпалась.

— Это ещё что? — Марлен спрыгнула с камня, подошла ближе и посветила на слова.

«Si hunc locum relinquere vis, hic pretiosissimam rem quam habes relinque», — гласила старая надпись. Девушка скривилась, вздохнула, после чего сделала несколько фотографий на телефон. Как сможет вернуться домой — сможет перевести. А пока придётся…

…а что придётся? Сидеть здесь до рассвета, в обнимку со скелетом монстра? Или вылезти, вновь попытаться в кромешном мраке отправиться домой? Раз ничто не угрожает. Вроде как, общество чужих костей казалось ей не очень приятным, но Йорфер почему-то продолжала здесь сидеть, пустыми глазами глядя себе под ноги.

Наличие в лесу всяких лис и кабанов не отменяло смерть чудовища, так что ночью, наверное, всё же не слишком безопасно гулять тут. Кроме того, этот лес «заинтересован» уводить своих гостей всё дальше от дороги. Толкать их прямо на съедение своему давно почившему стражу.

Марлен с глубоким вздохом начала ковырять ногой землю, как вдруг почувствовала под подошвой камень. Вроде логично — ведь она в пещере. Но в камне виднелось углубление, которое походило на… кусочек круга, который высекли здесь. Словно давно, очень давно тут было нечто вроде алтаря. Но потом, десятилетия спустя, земли становилось всё больше. Она сыпалась сверху, монстр приносил её на своих лапах. И, в конце концов, алтарь оказался погребён под слоем почвы.

Девушка поёжилась. Холодно, влажно, пугающе. Но ей по-прежнему было легче, чем блуждать по чаще. Опасности больше нет. Чудовища, которого все боятся, тоже больше нет. Намного легче сидеть рядом с его останками, нежели если бы он был живым. Оставалась лишь тревога за Нолана, которому по-прежнему нужно было лекарство.

Нолан. А ведь он, выходит, всегда всё знал. Конечно, он знал — он же часть стаи. Про смерть чудовища. Поэтому так мялся, когда Йорфер спросила про внешний вид лесного монстра. Поэтому так раздражённо фыркал, когда она называла их героями.

Вроде как, стоило злиться — ведь даже ей он не сказал правду. Ни о своём состоянии, ни о пустоте леса. Ни о чём. Но почему-то Марлен не злилась. Печально смотрела на грязные кеды, медленно моргала. Не поворачивался язык обвинить его в отсутствии доверия — ведь она тоже ему не доверяла. До последнего дня.

«Ты только живи. А там, дальше… разберёмся. Придём к какому-нибудь соглашению. В конце концов, я нравлюсь тебе. А ты — мне. Разве нужно что-то ещё?» — Йорфер грустно улыбнулась, затем ещё ниже опустила голову и сжала кулаки.

В какой-то момент снаружи стали доноситься далёкие крики. Причём не пугающие, а вполне себе живые — похожие на крики мужчин, которые пытались докричаться друг до друга через чащу леса.

Почему-то вместо того чтобы обрадоваться, девушка напряглась. Возможно, это волки. Хотя почему «возможно»? Это они и есть. Кто ещё так вальяжно будет разгуливать ночью по проклятой чаще? Они где-то здесь. Или идут сюда. Да, мужу необходимо лекарство, которое передала его родня, но…

Но. Что подумают оборотни, если увидят, что Марлен узнала их тайну? Увидела скелет, который они скрывали шесть лет. Как решат поступить с ней? А что, если среди них не будет Нолана?.. Нет ответов на эти вопросы. Оттого девушка вновь уселась на камень и нервно на нём поёрзала.

Одно дело — найти их утром. И совсем другое — встретить здесь. В сердце их мерзкого грязного секрета. «Послушаю, в какую сторону они ушли, и найду их после рассвета», — тут же пронеслось в голове. «Не хочу подставляться под удар. Если они узнают, что я знаю их секрет — долго мне не прожить. Жаклин точно меня прибьёт, и дело будет уже не в Нолане. Ей только повод дай. А они… и препятствовать не будут. Кому я тут нужна, кроме Нолана и самой себя?»

От пещерной пыли захотелось чихнуть, но Йорфер тут же стиснула зубы и зажала нос. Раз выбрала пережать — нельзя издавать лишних звуков. Любая лишняя нота из сокровенного кургана может вызвать подозрения.

— Ты чувствуешь это? — послышался тяжёлый, хриплый крик снаружи. — Она где-то рядом.

«Что?» — по спине тут же пополз нервный холод. Девушка проглотила ком и замерла. «Это что, Нолан? Или мне послышалось?».

— Еле-еле, — раздался знакомый крик Генри. — Не могу понять, куда она пошла дальше. Она бродила тут везде. Круги нарезала. Блядь, ещё и дождь скоро пойдёт — смоет тут всё нахуй.

— Мы должны найти её до дождя, — вновь раздался разъярённый ор мужа. — До. Дождя. Ты слышал⁈

— Ну да, конечно, я же джин, блядь! Сейчас наколдую тебе своим носом жену, уно моменто, нахуй!

— Хватит истерить! — рявкнул Кайзер. — Ищем дальше. Кто-нибудь ещё что-нибудь чувствует?

«Стоп, они меня ищут?» — одними губами прошептала Йорфер. Почему-то желания выйти от этого факта совсем не прибавилось. Напротив, девушка сжалась и продолжила вслушиваться в разговор. Правда, теперь хотя бы живой голос мужа слегка успокаивал. Он жив. И, судя по всему, пребывает в сознании и относительном здравии.

— Ты бы сходил домой, проверил, может, она вернулась уже, — со вздохом ответил Альфа. — А мы разгуливаем тут как идиоты, траву нюхаем.

— Это свежий запах. Если она в моё отсутствие не научилась телепортироваться домой, значит, она ещё здесь, — голос, казалось, был совсем рядом. Ироничное замечание Беты встретили короткие смешки членов стаи. — Мне это не нравится. Мне вообще этот участок леса не нравится, он меня бесит.

— Тише, тише, — Генри вздохнул. — Может, она… туда залезла? Ну… туда?

Надолго повисло тягостное молчание. Кайзер ничего не отвечал, и никто другой не решался сказать ни слова, словно тема этой пещеры была среди вервольфов запретной. Марлен напряглась так сильно, что костяшки пальцев побелели, а всё внутри завязалось в нервный, болезненный узел. Через пару секунд послышался шелест травы прямо у входа в пещеру.

«Нет», — тут же подумала девушка. «Нет, они решат, что я всё знаю и скрываюсь от них! Решат, что я скрывалась, потому что не намерена сотрудничать! Нет, нет, нет!!» — она попыталась сделать невинное лицо, хотя губы дрожали. Тут же бросилась ко входу, чтобы выйти первой. Сделать вид, что испугалась, что ждала спасения. Что… сделает что угодно, чтобы сохранить себе и своим близким жизнь, даже если это значит — беречь чью-то мерзкую тайну.

Йорфер видела, как среди заросшей травы к пещере приближался чёрный силуэт человека. Не помня себя, она вылетела наружу, хотя короткие ноготки до крови впивались в бледную кожу.

Яркая половина луны освещала поляну, и, как ни странно, сейчас эта поляна больше не казалась такой жуткой. На ветру качался вереск. Дикие травы. Полуголые мужчины, коих было здесь больше десятка, разрозненно стояли вокруг, таращась на девушку. Никто из них не говорил ни слова, они даже не переглядывались. Просто молчали — и всё, пока их напряжённые скулы освещал знакомый белый свет.

Генри также замер, стоя возле какого-то дерева. Также молчал, словно прибыл на чьи-то похороны, а не нашёл потерянную жену своего друга.

Ей потребовались силы, чтобы посмотреть на мужа, который стоял в метре от неё. Рассматривал её таким же пустым, мёртвым взглядом. Выглядел непривычно бледным, с каким-то мусором в волосах, но явно пребывал в здравом уме. По крайней мере — пока.

— Нолан, — Марлен попыталась улыбнуться, хотя уголки губ всё ещё дрожали. В любой другой ситуации она бы бросилась к нему на шею, но сейчас её что-то останавливало. Что-то прибивало к земле, вызывало сильнейший нервный тремор.

Что-то? Страх.

— Нолан, я принесла тебе лекарство, — девушка потупила глаза, нервная улыбка становилась всё шире. — Я… беспокоилась за тебя. Лекарство.

— Ты поняла, что ты видела, — совершенно беззвучным, отчуждённым голосом пробормотал Кайзер, проигнорировав её слова. Это был явно не вопрос.

— Да. Неожиданно вышло, — с каким-то мерзким сочувствием влез Генри, глядя на друга. — Это конец. По ходу.

— Что? — Йорфер задрожала, а затем вновь отошла на шаг назад. Взгляд метался от мужчины к мужчине, но все они смотрели на неё — как на угрозу. Угрозу, с которой срочно нужно что-то делать. Пока она не просочилась в мир и не принесла последствий. — Ну… ну, умер монстр, ну и что? Вы не хотели никому говорить. Я понимаю, — девушка уставилась на траву. По виску полз холодный пот. — Он… по ходу, от старости умер, да? Раз он лежит там… давно… — она сама не понимала, что несла из-за волнения. Пыталась оправдаться, но получалось просто отвратительно. Справиться с внезапной легендой на эту новость — не то же самое, что справиться с легендой насчёт договорённости Альфы и Беты. В этот раз масштаб вскрытого нарыва превышал её импульсивную изобретательность.

— Нет. Не от старости, — мёртвыми губами пробормотал Кайзер. — Это я его убил.

— Что? — Марлен вновь криво, нервно улыбнулась. Хотелось сказать, что это забавная шутка, но его синие, совершенно отсутствующие глаза ни капли не намекали на юмор.

— А потом… — как манекен продолжал мужчина. — Занял его место. Как и любой волк, который сможет его убить. Он займёт его место.

Стая молчала, словно всё давно знала. А Йорфер не нашлась, что сказать. Сперва даже не смогла поверить в то, что услышала, но потом схватила себя за плечи, сжала кулаки и прошептала:

— Почему ты решил сказать мне об этом? Сейчас. Почему? Нолан… Только не говори, что… — ресницы медленно намокали. Хотелось то ли плакать, то ли смеяться. Оглушительно ржать, чтобы слышала вся округа. — Не говори, что это последнее откровение, которое я услышу за жизнь. Я шла сюда, чтобы тебя спасти. Я думала, что небезразлична тебе, — она оскалилась, в попытке не разрыдаться. — И теперь ты и твои друзья молчите так, словно решили порешить меня прямо тут!! Чтобы избавиться от проблем. Почему? За что? Я думала, раз ты выторговал меня у Генри, то ты любишь меня!! — вскрикнула Йорфер и тут же замолчала. Наверное, сказала лишнего. Хотя… что уж теперь?

Нолан обескураженно прищурился, затем с ненавистью покосился на Генри.

— Видишь ли, Марлен, малышка… — Альфа нервно усмехнулся. — Контекст этой сделки… он не такой, какой ты себе нафантазировала. В нём ничего романтичного нет. Да, изначально это было на почве интимного интереса, — он со вздохом закатил глаза. — Но потом вскрылся один факт, и всё изменилось.

— Что за факт? Что изменилось? — она пыталась проглотить ком, но тот не глотался.

— Факт, что, возможно, ты — единственная возможность для Нолана не сойти с ума, — Генри враждебно прищурился. — Нам нужен наш брат. Наш друг. И если живая ты не сможешь ему помочь, то…

— Заткнись, — вдруг жутко пробормотал Нолан, таращась на траву. — Я ещё не говорил, что пойду на это.

— Нет, — Йорфер вновь попыталась проглотить ком. — Нет уж, пусть говорит. Всё равно вы хотите меня убить!! Я хочу знать правду хотя бы перед тем, как закрою глаза, — несколько слезинок упало на траву. — Нолан… Ты… ты жил рядом со мной. Ты обнимал меня. Приглашал на пикник. И всё это время ты держал в голове мысль, что можешь порешить меня⁈ Почему⁈ За что ты так со мной?!! — она схватилась за рот, чтобы не разрыдаться.

— Нет, — как робот ответил он. — Я не думал.

— Не ври!! Боже, не ври хотя бы сейчас!! Какой ты собирался держать «баланс близости», зачем он нужен?!! Если ты собирался пустить меня «в расход», то зачем надо было со мной сближаться⁈ Зачем надо было целовать меня⁈ Спать со мной, гладить меня по голове⁈ Что за садизм⁈ Если хотел убить — убил бы сходу, и я бы не страдала!! — нос заложило, дышать им не получалось. Голос охрип.

— Я не хочу, — вновь сказал Нолан и поднял на неё те же мёртвые глаза. — На самом деле я должен. Но я не хочу. И я не убью тебя.

Генри непонимающе прищурился, словно его оскорбили эти слова.

— Брат, это что, это ирония? Мы столько всего сделали! Столько… провернули, блядь, чтобы всё получилось как надо, и ты не умер, нахуй!! А теперь ты говоришь: «не убью»⁈ Это просто человек!! Человек, таких миллионы!! Открой глаза!!

— Заткнись, — Кайзер сжал зубы.

— Нет, это ты заткнись!! — закричал Альфа. — Ты мало того что решаешь лишиться рассудка и сгнить заживо ради какой-то дуры, ты подвергаешь опасности весь ебучий Анкоридж!! А там тоже, типа, люди живут!! Но они, наверное, какие-то не такие, да⁈ Какие-то не такие, как она. Не особенные!! Вот ведь сука! — он оскалился и схватился за лицо. — Когда ты рехнёшься, стая тебя не удержит. Ты убьёшь, нахуй, всех здесь. И ты это знаешь. Знаешь, и, блядь…?

— Импульсивный слепой дебил, — совершенно беззлобно пробормотал Нолан. — На ней ещё нет метки. А значит, ею нельзя откупиться.

На секунду на лице Генри мелькнуло облегчение.

— И не появится, — продолжил Бета. — Потому что я ухожу, — он поднял на Марлен глаза. — Прости, что тебе пришлось меня пережить. И, наверно, прощай.