Смута
В какой-то момент Марлен и вправду поверила, что её предчувствие — надуманная ерунда, которая появилась из-за стресса и боли после всего пережитого. Она впервые выспалась, ей больше не снились кошмары. К счастью, ей больше вообще не снилось никаких снов. А пугающий компас с треснутым стеклом превратился едва ли не в реликвию, которая, если что-то пойдёт не так, может привести её к мужу.
Он здесь — центр притяжения, центр маленькой вселенной, которая раскинулась под Анкориджем. Он… возможно, раб леса, а, возможно, его хозяин. Смотря как посмотреть.
С недавнего времени Йорфер в самом деле практически верила, что Нолан вернётся. Не потому, что надо. А потому что хочет. По крайней мере, когда она в последний раз смотрела ему в глаза, ей казалось — он хочет.
Марлен провела пальцами по подоконнику — старая пыль прилипла к коже. Дома давно никто не убирался, но всё, так или иначе, было теперь на своих местах. Даже ужас. Он больше не скрёбся в углу, не дышал ей в затылок. Он теперь был приручен. Привит. Домашний, как зверь, которого она пустила в дом и не прогнала.
За прозрачным оконным стеклом туман тянулся между серыми кривыми деревьями. Лес дышал. Он был сырой, как чужой язык, и живой, как всё, что давно должно было умереть. Где-то там — в той вязкой мгле — ступал Кайзер. Девушке даже нравилось гипнотизировать эти зловещие стволы. Вдруг однажды на неё посмотрит оттуда пара осмысленных синих глаз?
В какой-то момент позади раздался телефонный звонок, который выбил её из странных, абстрактных размышлений. Йорфер лениво вернулась к постели и взяла трубку — опять Аделина. Внутри вновь возникло странное напряжение. Почему она звонит снова? Только же вот звонила. Буквально пару дней назад.
— Марлен? — тут же раздался встревоженный голос на другом конце. — Это ты? Ты слышишь меня?
— Да, конечно. Что-то случилось? — Напряжение множилось. Мнимый покой рассеивался, как рассеивался на рассвете сизый туман.
— Помнишь, я звонила тебе насчёт Генри? — сестра явно говорила сквозь зубы. — Так вот, он до сих пор не объявился! Даже не звонил! Но я звоню не за этим. Марлен, тут какой-то ужас происходит, я не знаю… Мне страшно.
— Какой ужас? Что случилось? — Пальцы инстинктивно сжимали смартфон.
— Тут какой-то оборотень, его зовут Тод, просит собраться всех местных жителей на улице. Он говорит, что у него важное объявление, что он должен нам рассказать что-то страшное. Наверное, будет упоминать мистера Шермана, который выжил в лесу. Мне это всё не нравится. Что-то не так.
— Не поняла, — меж бровей появилась заметная морщинка. — Объявления же Генри делает, он же Альфа.
— Вот именно! Я даже не знаю, кто такой этот Тод и куда подевался мой Генри! Я боюсь, что он скажет плохие новости. Нет, я знаю, что он скажет плохие новости! Господи, у меня руки дрожат. Марлен, он принёс оружие! У него с собой охотничьи ружья — штук десять! Я не знаю, зачем они ему!
— Да, действительно жутко, — Йорфер стиснула зубы. — Всё хорошо, Аделин. Я скоро приду. Сейчас оденусь и тоже приду, затеряюсь в толпе. Послушаем, что он скажет, а потом решим, что делать.
— Ладно, хорошо, спасибо, — судя по звуку, сестра только что проглотила нервный ком. — Я буду ждать тебя возле второго выезда из дома. Или среди местных, если он всё-таки начнёт своё выступление раньше.
— Договорились, — девушка повесила трубку.
Сердце удвоило темп, сами собой сжимались и разжимались кулаки. Что-то действительно происходит — причём очень нехорошее. К сожалению, мерзкое предчувствие не обмануло, хотя раньше в его правильности очень хотелось ошибаться.
Марлен быстро подошла к шкафу, достала оттуда джинсы, случайную футболку и серую ветровку с широким капюшоном. Руки потели от нервов, воображение пыталось найти хоть одно адекватное объяснение происходящему — и не находило. Через пару минут она уже стояла в коридоре, надевала кеды, а ещё через пару минут — снаружи.
За её спиной захлопнулась тяжёлая дубовая дверь, и эхо этого звука разошлось по пустым комнатам особняка. Вокруг гулял прохладный ветер, скрипели приземистые плодовые деревья. Молочно-бесцветное небо нависало над крышей. На секунду Йорфер зависла, правда, тут же встряхнулась и пошла к дороге.
Трасса была пуста. Ни машин, ни собак, ни тех случайных дураков, что иногда проходили пешком, посмеиваясь и сплёвывая через плечо. Только Марлен, звук собственных шагов и непроглядный сизый туман. Сегодня не было ни стонов, ни странных запахов — похоже, сейчас лес не заинтересован в гостях. Громкое сердцебиение никак не унималось, от волнения начинало подташнивать.
Марлен шагала всё быстрее. Не потому, что спешила. А потому, что дорога под ногами затягивала, словно зыбучий песок, колени подкашивались, в горле сохло. В какой-то момент показались знакомые черепичные крыши местных домов. До ушей доносился встревоженный гул. Через некоторое время девушка увидела людей, которые бесцельно топтались прямо посреди улицы. Переглядывались, поджимали губы, а рядом с ними, особняком, стоял высокий светловолосый волк с ружьём наперевес.
Жители продолжали сбиваться в кучки, говорили шёпотом, смотрели в лес с такой обречённой насторожённостью, с какой смотрят в зеркало, в котором однажды что-то мигнуло не тем лицом.
— Друзья! — крикнул оборотень с ружьём и поднял руки. — Послушайте. Да, да, все, внимательно. Я принёс вам дурные вести. Все знают, что в лесу живёт сильнейший монстр, для которого вы — еда.
— Вот именно! — тут же рявкнул какой-то мужчина из толпы. — И чтобы не стать обедом, мы вам платим! Что это такое⁈ Вы принесли ружья⁈ С какой радости? Хотите, чтобы мы защищали себя сами, или что⁈
— Выслушайте, — зарычал в ответ волк.
— Почему мы должны тебя слушать⁈ Где Генрих Сандерс? Мы хотим слышать его! Почему с нами на диалог не вышел Альфа⁈ Мы хотим говорить с Альфой, а не с его посыльным!
В толпе раздались одобрительные возгласы.
— Генри Сандерс пропал! — рявкнул Тод и раздражённо поджал губы. — Пока что я за него.
Внезапно все замолчали. Люди испуганно переглядывались, сжимали зубы. Казалось, вместе с туманом вокруг сгущалась и тревога.
«Только не это», — тут же подумала Марлен. — «Вот почему он не отвечал на звонки. Но почему он пропал⁈»
— А где Бета первого порядка? — не унимался мужчина. — В случае ранения Альфы мы говорим с Бетой первого порядка, а не с каким-то неизвестным! Где мистер Кайзер⁈ Куда подевались все управленцы стаи⁈
— Мистер Кайзер подозревается в убийстве мистера Сандерса, — оборотень жутко вытаращил глаза.
«Чего⁈» — тут же пополз гул среди остальных. — «В убийстве⁈ Как это понимать⁈ И кто теперь Альфа? Он — новый Альфа⁈ Его не изгонят⁈ Как это произошло⁈»
— Послушайте, — продолжил Тод. — Монстр не давал вам жить десятки, а то и сотни лет. И мы наконец поняли, как этот монстр появился и как он живёт. Глубоко в лесу есть алтарь, так что мои слова — не выдумка. Я могу вас отвести к этому алтарю. Суть заключается в том, что оборотень, убивший монстра, становится новым монстром. — Вервольф вздохнул, а толпа обескураженно выдохнула. — И вот, недавно мистер Кайзер с нашей помощью смог убить старого монстра. Мы тогда не знали, чем нам это грозит. И проклятие теперь… перекинулось на него. Он перерождается и теряет рассудок. Пару дней назад… он, будучи не в себе, напал на мистера Сандерса.
— Господи, что нам делать? — пробормотал кто-то среди людей. — А если монстра убьют двое? Будет два монстра⁈
«Это какой-то бред», — тут же подумала Марлен и сжала кулаки. — «Это — бред. Он уходил от меня в здравом уме. И если бы ему стало хуже, он бы вернулся за инъекцией. Что вообще происходит⁈»
— И к чему ты ведёшь⁈ — крикнул мужчина из толпы. — Вы же продолжите нас защищать, так ведь⁈ Кто там новый монстр — это не важно. Мы вам платим! Все издержки — это ваши трудности!
— Нам нужна ваша помощь, — оборотень оскорблённо поджал губы. — Нолан пока ещё не совсем чудовище, он только им становится. Он ещё слаб. Но когда он войдёт в силу, он нападёт на нас, и не факт, что мы сможем держать оборону. Пока он слаб — мы должны действовать! На людей проклятие чудовища не действует, оно переходит только на оборотней. Поэтому я прошу вас! Давайте вместе избавимся от монстра раз и навсегда! Я принёс ружья и принёс серебряные пули. Если вы хотите защитить свои семьи, защитить своих детей — дадим ему бой вместе! Мы вас прикроем, мы будем держать его, а ваша задача — стрелять из-за наших спин. Когда он падёт — никакого монстра больше не будет. Никогда! Вы сможете зажить нормальной жизнью. Ходить в лес, как нормальные люди!
На улице воцарилось гробовое молчание. Люди испуганно смотрели друг на друга, ждали от кого-то инициатив — и… не дожидались.
«Что он несёт⁈» — гневно зашипела Марлен. — «Что он несёт? Нолан — его брат, они его защищали! Что происходит⁈»
— Что, никто не пойдёт⁈ — разочарованно-злостно протянул Тод. — Неужели среди вас нет мужчин⁈ Хозяев? Защитников⁈ Сколько можно отсиживаться за чужой спиной⁈ Если Монстр проломит нашу оборону — вас всех убьют! Вам уже никто не поможет! Действовать нужно сейчас!
— Я пойду, — со вздохом сказал кто-то из толпы. — Его надо убить. Это слишком опасно.
— Я тоже пойду, — послышалось следом.
— И я. Нас же прикроют? Тогда бояться нечего.
— Стойте!!! — в конце концов закричала Марлен, хотя тут же опустила голову, чтобы оборотень её не узнал. Всё равно её запах мешался с запахом толпы, а капюшон скрывал лицо. — Мы не можем знать, перекидывается проклятие на людей или же нет! Потому что раньше монстров убивали только оборотни! А что, если на людей это тоже работает⁈ Тогда любой, кто убьёт монстра, станет новым монстром!
Тод гневно оскалился, а некоторые люди неловко, нервно закивали. Ветер усиливался, шум листвы перебивал тихие возгласы случайных лиц.
— А девочка права, — пробормотал кто-то из жителей. — Я не хочу потом сойти с ума… или типа того.
— Вот именно! — Йорфер сжала кулаки. — Они долгие годы гоняли по лесу старого монстра. Тут появился новый — и внезапно стал опасен! Почему⁈ С чего бы⁈ Гораздо опаснее — проклятие, которое он носит! Со старым монстром справлялись же? И с этим справятся! Чем они отличаются? Да ничем! Его просто нельзя убивать. Никому. Чтобы не занять его место. И всё!
— Да что ты об этом знаешь⁈ — прорычал Тод. — Я же сказал, что проклятие на людей не распространяется. Кто ты вообще такая? Я не помню тебя. Подними голову!
— А как ты можешь это доказать⁈ — закричала Марлен. — Как я уже сказала, чудовищ раньше убивали исключительно оборотни! Мы не знаем, что будет, если его убьёт человек! Скорее всего — всё то же самое!
— В пещере возле алтаря есть послание, — гневно процедил оборотень. — Там сказано, что это проклятие рода волков. И только. Я могу вам показать эту пещеру, люди!
— Враньё! — девушка оскалилась. — Там сказано, что чудовище должно… приносить жертву, — уклончиво ответила она, ещё сильнее сжав кулаки. — Там ничего не сказано про то, как передаётся проклятие! Это всё — твоя выдумка! Как и история с Генри, потому что Нолан на него не нападал! Может, на него ты напал⁈ Где доказательства, что это сделал монстр⁈
В толпе вновь поднялся шум. Люди не знали, кому верить, но с каждой секундой всё более опасливо косились на оборотня. Больше инициатив пойти в лес не было слышно.
«А разве Бета в здравом уме может напасть на Альфу? Альфа же подавляет волю остальных членов стаи», — раздалось откуда-то со стороны.
«Может, если у него хватит воли… Так и возникают драки за власть. Потом стая либо раскалывается, либо изгнанный Альфа уходит. А так, в теории, Бета с хорошим потенциалом может стать Альфой».
Марлен кивала на эти диалоги. Жители всё сильнее сомневались в словах Тода, кто-то даже разворачивался и собирался уходить.
— Так ты — его жена! — внезапно рявкнул оборотень. — Да-да, это ты! Это ты там была! И тебе позволили уйти! Люди, эта девка вам лжёт! Она защищает своего рехнувшегося мужа! Она — жена чудовища! Не верьте ей! Она вас всех готова скормить, лишь бы её безумный супруг продолжал жить!
«Это правда?» — раздался недоверчивый голос. — «Это… Марлен, или как её там? Она ещё за Альфу замуж собиралась?»
«Нет, это не так…» — Йорфер проглотила ком. Она не знала, что ещё сказать. Испуганно выглядывала из-под капюшона, пока на неё таращилась толпа. Руки дрожали, по спине ползал нервный холод. Становилось нечем дышать.
— Ей на вас на всех плевать, — продолжил Тод. — Она водит вас за нос! Верьте мне — чудовище нужно убить, пока проклятие не вступило в силу! Идёмте со мной! Я буду нести ответственность за вашу безопасность!
Среди множества едва знакомых лиц девушка иногда натыкалась на лица соседей. Они поджимали губы, глядя на неё, затем резко отворачивались. В какой-то момент она поймала взгляды родителей, которые стояли рядом. В выражении матери читался шок, в выражении отца — осуждение. Аделины нигде не было видно.
«Марлен», — одними губами сказала мать и кивнула в сторону своего дома с явным приглашением отступить и пойти к семье. Внутри вспыхнуло возмущение, а затем… бессилие. Вместо того чтобы поддержать дочь, она явно намекала той заткнуться, не отсвечивать и не вступать в конфликт с волком. Хотелось то ли рассмеяться, то ли разрыдаться.
«Так она всё-таки жена монстра?» — по толпе всё ещё ходило шумное эхо.
— Она — жена монстра! — ещё раз громко подтвердил Тод, так, чтобы все слышали. — Не сомневайтесь. Верьте мне, чудовище нужно убить. Никто из вас не пострадает — даю голову на отсечение. Вы все — теперь моя ответственность.
— С какой радости? Ты ещё не новый Альфа! — крикнул кто-то из посторонних. — Но раз чудовище можно и нужно убить, мы пойдём. Если с нами будет вся стая.
— Он лжёт!! — вновь, набравшись сил, закричала Йорфер. — Да, я жена чудовища, но он лжёт вам! Никто не знает, могут ли люди быть проклятыми!
В ту же секунду девушка почувствовала, как её под руки схватил отец и поволок вглубь толпы. Она сжала зубы, пыталась отбиваться, конечности сводило от гнева и отчаяния. «Марлен, не дури, идём домой», — шипел на ухо отец. — «Потом, когда всё уляжется, будем думать, что делать. Ты не должна его защищать. Идём!»
Девушка пыталась что-то ему отвечать, но рваные фразы застревали в горле. Губы дрожали. Множество малознакомых глаз провожали её фигуру с пренебрежением и осуждением.
— Не позвольте ей предупредить чудовище, — Тод прищурился, провожая взглядом жену своего «брата по стае». — Посадите под замок, пока всё не кончится. Вы слышали⁈ Если монстр отступит в лес, а потом внезапно нападёт снова — это будет на вашей совести!
Ближе к углу чьего-то кирпичного забора Йорфер увидела силуэт рыдающей Аделины. Сестра сидела за углом, обхватив колени, и тихо ревела, уткнувшись в них. Похоже, она ушла сразу, как только услышала о возможной смерти Генри. Не смогла больше стоять, не смогла продолжать сохранять лицо.
— Это чудовище — не зверь, оно разумно!! — из последних сил закричала Марлен. — Нолан разумен, он знает о собственной опасности! И он не мог убить Генри, я клянусь! Он пил таблетки! Он его не убивал!!
— Ты считаешь, что твоё мнение, мол, «он не мог», — сильнее слов стаи, которая всё это видела? — рявкнул какой-то мужчина. — Наивная дура. Уберите её!
Толпа злилась. И если не так давно жители сомневались, думали, не хотели ввязываться во всё это, то сейчас раздражённо поджимали губы. Всё больше случайных людей поднимали руки, чтобы вызваться добровольцами и пойти отстреливать жуткое лесное создание.
Отец завёл Марлен за угол, пока та всё ещё скалилась и пыталась вырваться. Сердце испуганно стучало в груди, в горле распухал ком. Дышать становилось тяжело, мерзли пальцы, ноги. Мать всё ещё стояла с остальными — видно, продолжала собирать новости и пыталась понять, что делать дальше.
— Аделина, — прохрипела Йорфер. — Аделина, он его не убивал. Генри, может… может, он жив. Нолан не мог его убить. Не мог, я клянусь.
Сестра подняла зареванные глаза от подола своего старого бирюзового платья. В зрачках скользило… недоверие. Страх. Боль. Обида. А после — лёгкое смирение и подозрение. Словно девушка не верила её словам, но и не была готова полностью отвергнуть их. Потому что верить, что любимый человек жив, хочется намного сильнее, чем верить в его смерть.
По-прежнему шумела листва, низкие облака плыли на запад. Казалось, с каждой секундой вокруг всё сильнее сгущался сизый туман. Воздух становился плотным, как вата, и каждый вдох давался людям с усилием.
— Ты хоть сама веришь в это? — Аделина зажмурилась, уголки губ снова поползли вниз в попытке не разрыдаться. — Ты знала, что он — чудовище. Знала, что он опасен. И всё равно ты это ото всех скрывала. Ты скрывала!! Даже от меня!! Почему⁈ Если бы он был в здравом уме — ты бы не скрывала!
Сперва Марлен не нашлась, что ответить. Обречённо уставилась на серый асфальт, сжала кулаки, но потом всё же подняла на сестру глаза и вновь заговорила:
— Я скрывала, потому что это скрывала стая. Они все всё знали, даже Генри, и решили не говорить. Я узнала… совершенно случайно. Меня не собирались в это посвящать. Если бы я рассказала… неизвестно, что они сделали бы со мной, с тобой… или вами. Скорее всего, они решили бы меня «наказать» — человеческая жизнь для них ничего не стоит. Я не могла подвергнуть вас опасности.
— И как мне тебе верить? — Аделина вытерла слёзы с красного, распухшего лица. — Как мне теперь верить? Если ты мне не поверила, когда решила, что я не смогу сохранить твою тайну. Может, ты правда оправдываешь чудовище, которое убило моего Генри? Может, ты влюбилась в него⁈ И теперь он для тебя вообще не чудовище! Что бы ни сделал, как бы ни поступил!
— Он не убивал!! — вновь закричала Марлен, но её снова схватил отец. Позади раздался металлический лязг — похоже, Тод начал раздавать ружья. Люди нехотя принялись их заряжать.
Через пару мгновений из-за поворота вышла встревоженная мать. Она нервно приглаживала светлые волосы, так же нервно улыбалась, хотя глаза почти маниакально носились вокруг.
Миссис Йорфер была раздавлена. Разбита. Если Альфа действительно мёртв — никакой сделки не будет. Её младшая дочь не выйдет за первого волка стаи, не станет самой уважаемой женщиной округи, не станет волчицей. Не родит сильных детей-оборотней. И старшая дочь… Если первый Бета теперь — чудовище, она больше не жена «первого Беты стаи». Она — никто. Дура, которая его защищает. И всё. Дискредитируя себя, тем самым, ещё больше. Лишая себя последних шансов на новый брак с вервольфом.
— Марлен, — женщина злостно нахмурилась и поджала губы. — Ты должна вернуться домой, к нам, пока всё не уляжется. И… бога ради, никогда не устраивай таких перформансов!! На нас все местные теперь оглядываться будут, как на прокажённых! Так, ладно. Ладно… может, я надеюсь, однажды всё забудут это. Да, однажды они забудут. Ты у меня симпатичная вдова, найдём тебе ещё кого-нибудь. Ещё есть шансы. И Аделина… как невеста покойного Альфы, тоже не будет «на полке» долго лежать.
— Мама, — девушка обескураженно раскрыла глаза, губы расплывались в ответной нервной улыбке. — Мама, нет. Я не пойду с вами. Я не буду никакой «симпатичной вдовой». Мне нужен мой муж. Живой. Он ни в чём не виноват. И если никто этого не хочет слышать — насрать. Мы уйдём с ним. Уйдём глубоко в лес. Туда, где нас никто не посмеет потревожить, и будем разбираться с его проклятием сами. — Ногти до крови впивались в кожу ладоней. Отец всё сильнее стискивал локти, словно боялся, что дочь снова ринется бежать — только на этот раз он её не удержит.
— Марлен, — миссис Йорфер едва не раскрыла рот. — Марлен, ты что несёшь⁈ Ты замужем меньше полугода!! И ты уже готова кинуться в лес за чудовищем, чтобы он тебя там сожрал⁈ Господи… Ты… ты у нас влюбчивая, это пройдёт. Посидишь пока дома, придёшь в себя. И… — женщина злостно прищурилась. — Никакого леса. Я не позволю своей дочери умереть из-за какого-то мужика. Идём.
— Мама!! — не своим голосом закричала Марлен, вот только отец завёл ей локти за спину и молча повёл в сторону дома. Аделина, как зомби, шла рядом, косясь то на асфальтовую дорогу, то на разъярённую, несчастную сестру, которая всё ещё тщетно пыталась вырваться, пока ей заламывали руки.
Иногда во взгляде Йорфер читалась мольба, которую, казалось, Аделина считывала, но помогать не собиралась, по-прежнему пряча мёртвый взгляд где-то в стороне.
— Посмотрим, кто станет новым Альфой, — размышляла вслух мать, держа себя за плечи. — Радушно его примем от лица местных, поговорим с ним. Я думаю, мы быстро сможем его к себе расположить. Всё… не так плохо. Не так плохо. Нужно не выпускать это из головы.
Марлен злостно оскалилась. Со стороны леса раздался волчий вой.
— Господи, как страшно, — миссис Йорфер поёжилась, слыша этот вой. — Днём раньше никогда не слышала. — Она покосилась на старшую дочь, которая начала ронять на асфальт молчаливые горькие слёзы. Иногда скалилась, иногда с ненавистью смотрела на членов своей родительской семьи. Пыталась вдохнуть, но покрасневший нос давно заложило.
— Он там. Он один, если его предала стая. Они его предали, — всхлипывала Марлен, захлёбываясь на каждом слове. — Вы не понимаете, вы даже не хотите понимать.
— Тише, девочка, — прошептала мать, отворачиваясь, будто не могла вынести её режущего взгляда. — Он уже не человек. То, что было твоим мужем, осталось в лесу. Теперь — только зверь. Отпусти это. Вы… были вместе не так уж и долго. Скоро тебе полегчает, и ты выйдешь замуж снова. Родишь детей, будешь счастлива.
Марлен скривилась от этих слов, как от хлёсткой пощёчины.
— Ты хочешь умереть? — голос отца был глухим, будто говорил он из-под земли. — Ты думаешь, мы тебя отпустим туда, к нему? Ты в своём уме? Тод тебя убьёт. Или местные случайно застрелят. Или растерзает твой муженёк. Совсем из ума выжила, дура.
Тёмный лес остался позади. Иногда его высокие полумёртвые деревья мелькали далеко за крышами домов коттеджного посёлка. Йорфер уже успела забыть, каково здесь. Забыть, каково это, когда вокруг шныряют люди, здороваются друг с другом, друг другу кивают.
Она не скучала. Ей никогда не хотелось отвечать улыбками на пластиковые улыбки местных незнакомцев. Не хотелось помогать им собирать яблоки, спрашивать, как поживает их тётя из центра Анкориджа. Внезапно для себя девушка поняла, что больше всего ей нравилось жить в доме Нолана, который был отрезан от мира. От непрошенных посторонних глаз. Даже шорох жуткого леса казался ей умиротворяющим в сравнении с постоянным бухтением бесконечных местных, которые каждое утро вылезали из своих домов и начинали бессменную, громкую жизнедеятельность.
Родительский коттедж стоял на отшибе — один из последних в ряду, где асфальт уступал место гравию, а фонари гасли задолго до полуночи. Дом был аккуратным, розовым, слишком правильным, будто его построили из страха перед лесным хаосом. Свет в нём всегда горел тусклый, желтоватый, даже днём.
Вот только запах… старого дерева, аптечных трав — казался Марлен чужим, как если бы она вдруг очутилась в доме для выздоравливающих. Девушка скривилась ещё больше, когда её буквально втолкнули внутрь.
Мать была намерена запереть её в её старой комнате, так что нервно схватила дочь за руку и потащила к второй от входа двери, которая была рядом с гостиной. Эта комната до сих пор напоминала детскую — с отъезда Марлен там почти ничего не изменилось. Всё осталось нетронутым: те же белые обои в голубой цветок, старые книжки на полках, фарфоровый медвежонок, чуть перекошенный от времени, ночник в виде луны.
За спиной тут же послышался скрип замка — её заперли. Взяли и заперли. Йорфер вновь оскалилась, схватилась за лицо и бесшумно разрыдалась. На окнах стояли красивые кованые решётки, которые давно почернели от дождя. Пытаться сбежать — глупо. Ей ни дверь не выбить, ни эти решётки. Должно быть, как-то так чувствовали себя канарейки Аделины, которым сложно принять силу железных прутьев, но они всё-таки это делали, когда прекращали о них биться.
Вскоре шаги родителей стихли. Как и их раздражённые переговоры между собой, как и взаимные упрёки насчёт того, кто именно воспитал старшую дочь такой дурой. Марлен устало легла на крохотную кровать и поджала под себя ноги, пытаясь придумать хоть что-то, только не получалось. Тело распирал гнев в отношении родной семьи. Гнев и боль.
Какая забавная история. То ли драма, то ли триллер, то ли трагикомедия. Про девочку, что готовилась стать женой Альфы, а полюбила монстра, который её использовал и предал. И теперь сидит на коленях, рыдает из-за этого монстра. Думает о том, что он даже не успел получить от неё бантик. Ну не дура ли? Обычно дуры в таких историях очень плохо заканчивают. В самом деле становятся либо мишенью для чужой ярости, либо… обедом.
Со стороны леса вновь раздался странный вой. Обычно волки в самом деле выли только ночью, так что сейчас становилось жутко не по себе. Ведь вой — это как реквием. Как печальный аккомпанемент то ли предстоящей, то ли уже случившейся смерти.
Она не заметила, как задремала. Не знала, сколько прошло времени, пока дверной замок вновь не скрипнул. Марлен тут же проснулась, напряглась и сжала кулаки, готовясь, если это мать, броситься на неё как на шанс сбежать.
В проёме показалось лицо Аделины. Похоже, сестра немного успокоилась. Взяла себя в руки, а потом сумела тихонько выскользнуть из-под взглядов семьи.
— Это всего лишь я, — шёпотом пробормотала она и зашла внутрь. — И прежде чем ты уйдёшь, я… хотела поговорить.
— Уйду? — Сперва Йорфер обескураженно замерла, а затем непонимающе прищурилась. — Откуда у тебя ключ⁈ Ты пришла… меня отпустить?
Аделина молча кивнула.
— Родители дали мне запасной, когда ты ушла, чтобы я могла тут убираться в выходные, — она с грустной улыбкой отвела взгляд. — Отец смотрит телек. Мама плачет у себя в комнате. Если хочешь бежать — надо сейчас, пока у них опять не начались разборки. Только перед этим скажи, какой у тебя план. Что ты хочешь сделать? Спасти монстра?
Марлен замолчала, с болезненным подозрением глядя на сестру. А ей после всего вообще можно довериться? Что, если после слова «да» она ринется в коридор и вновь запрёт дверь?
— Я найду его, и мы с ним уйдём, — Йорфер стиснула зубы. — Очень глубоко в лес. Я его не боюсь, потому что он нормальный. Он не злой. Не безумный, как вам втирал тот мудак с улицы. Аделина, я клянусь — он не мог убить Генри. Они были близкими друзьями. Генри постоянно ошивался у нас дома! И нахваливал тебя. — Уголки губ дрогнули в искренней, грустной улыбке. Не ревностной, не печальной. Внутри в самом деле оставалась лишь светлая грусть и желание, чтобы у сестры с Альфой всё сложилось.
— Правда? — у девушки дрогнул подбородок. — А я боялась. Я так боялась, что он гуляет со мной, а думает о тебе. Вспоминает тебя. Смотрит на меня, а видит тебя. Мне было так плохо от этой мысли.
— Это не так. Он думает о тебе. Рассказывает, — Марлен всхлипнула. — Он видит тебя своей женой. И хочет к тебе. А я хочу к своему мужу, пока его не убили из-за какого-то предателя.
— Я прошу тебя… — Аделина зажмурилась. — Ты идёшь в лес, так что я тебя прошу. Прежде чем уйдёте… попробуйте найти Генри. Пожалуйста. Я верю, что он жив. Он не может вот так вот просто взять и умереть! Найдите его. Я думаю, ему нужна помощь.
— А хочешь пойти со мной? — Йорфер вскинула брови. — Найдём его вместе.
Сестра обескураженно раскрыла глаза, но тут же принялась оживлённо кивать.
— Да… Конечно, конечно, я хочу! Я… я даже не думала, что мне можно с тобой. Идём!
Девушки выскользнули наружу. Аделина тихо, практически бесшумно закрыла за собой дверь. В сером, дневном полумраке, босиком, они, как два призрака, стали красться по коридору. Свет из-под дверей спальни родителей едва мерцал. Телевизор глухо бубнил.
У выхода они затаились, задержав дыхание, считая удары собственных сердец. Рука Аделины дрожала, когда она повернула ключ. Он скользнул в скважине, как в детстве — без звука. Через пару мгновений сёстры выскользнули наружу.
День встретил их привычным прохладным воздухом, запахом сырой хвои, мокрого асфальта и чего-то ещё… чуть звериного, дикого. Они, пригнувшись, обошли дом, мягко ступая по газону, и быстро оказались на заднем дворе. Железная калитка, за которой виднелась опушка, была не заперта и чуть скрипела под потоками ветра.