Серебряные пули

— И куда мы теперь? — встревоженным шёпотом спросила Аделина, пока бежала вслед за сестрой в сторону опушки. Развязанные шнурки серых кед путались в траве, от ветра становилось холодно. — Тод, наверное, уже всех вооружил, они пойдут в лес. А мы? Тоже пойдём в лес и будем просто ходить там⁈ А что, если мы наткнёмся на их группу⁈ Или они на нас⁈ С ними же другие оборотни!

— У меня кое-что есть, — Марлен сунула руку в карман и достала оттуда сломанный компас. — Видишь его? Он треснул, когда я была в глубине леса. Теперь он указывает не на север, а на… Нолана. Наверное, потому что Нолан, когда принял проклятие, стал самой тяжёлой точкой «гравитации» энергетики леса.

— Уау, — Аделина раскрыла глаза. — Какая… вещь. А мы сперва найдём Нолана, а потом пойдём искать Генри?

— Да, — Йорфер кивнула и напряглась. — У него отличный нюх. И, возможно, он что-то знает. Он поможет нам его найти.

— Это неплохой план, но он не решает проблему местных, — сестра поёжилась. — Если мы на них наткнёмся, нас попытаются схватить, а Нолана — застрелить. Давай, пока идём, придумаем хоть что-нибудь по дороге. Мне страшно, я их боюсь.

— Давай, — ответила Марлен, хотя в голове сейчас не было ни одной мысли — только нервозность и страх.

Тучи лежали на небе плотным, тяжёлым покровом и темнели с каждой секундой. Солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь, но лишь тускло просвечивало, делая весь лес похожим на выцветшую фотографию. Было не холодно, но воздух казался вязким, будто сам лес сопротивлялся их шагам. Тахикардия не угасала. От волнения начинало тошнить.

Марлен шла впереди упрямо, сжимая в руке телефон со включённым фонариком, который не давал почти никакого света. С ним или без него травы и корни под тенями крон казались чересчур тёмными — вечерело. Аделина следовала за сестрой молча, шаг в шаг, потому что предложить было пока что нечего. Иногда она оглядывалась через плечо, будто чувствовала взгляд из-за деревьев.

Под ногами хрустел мох — мягкий, но предательский. Каждое движение отзывалось звуком — слишком громким для такого мёртвого, безветренного леса. Птиц давно не было слышно. Ни скрипа веток, ни шорохов. Только дыхание сестёр и редкие капли дождя, падавшие сквозь листву.

Впереди, между деревьев, замелькали чёрные силуэты — обгоревшие пни, вывороченные корни. Но сёстры замерли: среди них, неподвижно, стоял кто-то. Не дерево. Не зверь.

Аделина схватила Марлен за руку, и та почувствовала, как её ладонь дрожит.

— Кто это? — выдохнула младшая. — Это Нолан? Куда указывает стрелка⁈

— Я отсюда не вижу, — ответила Марлен, не отрывая взгляда от силуэта. — Но стрелка указывает туда.

— Я боюсь подходить, — Аделина проглотила ком.

— Не подходи, побудь тут, — Йорфер нахмурилась, выключила фонарик и сунула телефон в карман. — Если Нолан узнал, что что-то случилось с Генри, ему могло стать хуже. Я взяла для него инъекцию… на всякий случай.

— Стой, — сестра нервно раскрыла глаза. — А если он на тебя нападёт⁈

— Он знает мой запах, — раздался тяжёлый нервный вздох. — В любом случае, я пришла не для того, чтобы сидеть в кустах, даже если я не в безопасности. И если он разорвёт меня на части… мне уже почти плевать. Моя жизнь и так — сплошной бессмысленный фарс. Все рано или поздно умрут. Сколько бы ни жили. — Взгляд на мгновение стал мутным.

Аделина замерла, словно её только что облили холодной водой, а потом резко пнули в живот. Лицо перекосила то ли боль, то ли ярость.

— Ты это серьёзно? — она обескураженно вскинула брови, подбородок дрогнул. Голос стал нервным шёпотом. — Почему? Я думала, ты… счастлива. У тебя всегда было всё. Родители тебя готовили, учили, покупали тебе лучшие платья. Ты должна была стать женой Альфы! А стала потом… женой первого Беты. Ну и что⁈ Разве плохо⁈ Зачем ты говоришь, что твоя жизнь — бессмысленный фарс⁈ Тебя все любили. Почему ты так?

— Я жила в постоянных попытках кому-то понравиться, — Йорфер раскрыла глаза. — Матери. Будущему мужу. Вставала в пять утра, занималась грёбаной йогой. Носилась по репетиторам, которых ненавидела. Лучше бы мне не покупали платья, а позволили бы ничего не делать и разводить канареек. Я мечтала о такой жизни — носиться, есть, что хочу, а не сидеть на диете, и ничего не делать, — она покосилась на силуэт и продолжила бубнить под нос: — И в итоге всё это оказалось зря. И знаешь… я ни о чём не жалею. Но если бы я родилась заново — я бы не хотела прожить эту жизнь снова.

Они замерли, уставившись в чащу. Аделина явно хотела сказать что-то ещё — какой-то аргумент или упрёк, — но фигура двинулась с места. Девушка схватила сестру за руку и сильно сжала ей запястье, хотя та и собиралась подойти ближе.

— Так это Нолан? — вновь хрипло спросила она. — Или… или нет? Подожди. Давай попробуем рассмотреть отсюда. Подожди, не подходи пока. Мало ли… мало ли что.

В тот же момент откуда-то сбоку раздалось эхо людского крика. Эхо хруста веток, эхо шагов. Марлен встрепенулась, а Аделина сжалась, стиснув зубы. У неё заметно потел лоб, дрожали губы — ей явно хотелось спрятаться, но рядом не было норы подходящего размера.

— Это люди. Люди идут, — она уставилась на Йорфер. — Надо бежать.

— Подожди. Побудь тут, я сейчас вернусь, — та набрала побольше воздуха в лёгкие и всё же шагнула в сторону странного силуэта, который прятался в тумане и тяжёлых ветвях.

То ли старый пень жуткой, уж больно человечной формы, то ли не менее странное животное, то ли и впрямь… человек. Сердце бешено стучало в горле, пульс гремел в висках. Хотелось верить, что это муж. А ещё хотелось верить, что он всё ещё в здравом уме — просто остановился, чтобы послушать воздух. Понюхать влажные растения.

— Нолан? — тихо позвала Марлен, и молчаливая фигура среагировала. Казалось, слегка повернулась к ней. Страх не отпускал, тахикардия только усиливалась, пока крики с другой стороны становились всё громче. — Нолан, это я. Ты в порядке? Ты меня понимаешь? Там… кое-что произошло. И я пришла к тебе.

Фигура вышла под серый луч остаточного света. Это действительно был Кайзер, правда, девушка вздрогнула от его вида: жуткое, отсутствующее лицо, трава, что местами прилипла к телу. Мужчина прочно стоял на ногах, но сейчас Йорфер не могла понять — рада ли она этому. На теле были надеты одни лишь джинсы, и, судя по всему, ниже них ничего не было. Бета оставался босым. Просто стоял, таращась в пустоту, что-то анализировал. Молчаливо рассуждал.

— Нолан? — переспросила девушка, и голос дрогнул. Оборотень медленно перевёл на неё взгляд пустых синих глаз. Несколько секунд размышлял, словно узнавал жену, а после тихо спросил:

— Марлен?

— Да. Привет, — она мрачно усмехнулась, хотя уголки губ дрожали. — Пока тебя не было, случилось страшное. Нам сейчас… нужно бежать подальше в лес. Бежать и не оглядываться, время поджимает.

— А зачем? — Кайзер поднял одну бровь.

— Некогда объяснять, — засуетилась Йорфер и махнула рукой своей сестре, которая испуганно высунулась из-за дерева. — Я тебе всё расскажу, но сейчас ты должен сделать то, что я скажу, чтобы мы с тобой выжили. Генри… его, похоже, предали. И кто-то из стаи говорит, что ты его убил. Умоляю — увези нас отсюда подальше. В более спокойной обстановке я расскажу подробнее.

— Я? Убил? — ошарашенно спросил мужчина, словно… сам не знал, был ли виноват в его смерти, если тот правда мёртв. На лице мелькнула тень замешательства, затем — непонимания, а затем… страха.

— Нолан, это не так, — Марлен раскрыла глаза. Между стволов деревьев начал мелькать свет от фонариков.

— Там впереди кто-то есть! — раздался визгливый мужской голос откуда-то из чащи, но его эхо быстро затерялось среди деревьев. — Есть оттуда запах⁈ Я не понимаю, что там, не видно!

Хруст ветвей под чужими ботинками становился всё громче, а блики фонарей — всё ярче. Но иногда из глубин чащи раздавались жуткие скрипы толстых стволов. Йорфер рефлекторно пригнулась, слыша чужие крики.

— Ветер в другую сторону! — рявкнул в ответ, судя по всему, Тод.

— А что происходит? — хрипло спросил Нолан, всё ещё глядя на жену. — Меня ищут? Зачем меня ищут? Люди считают, что я убил Генри? Так считает… стая? Я сейчас слышал Тода.

Аделина неуверенно замялась, не рискуя подходить к мужу сестры, и через пару секунд вновь попыталась зайти за какой-нибудь куст и спрятаться там. Раз убежать не выходит — значит, нужно прятаться. Быть может, ей повезёт, её запах смешается с запахом других местных, и оборотни-ищейки её не почувствуют.

— Они тебя подставили, — Марлен схватила мужа за холодную руку и плотно её сжала. — Я не знаю, зачем. Не знаю, что у них в голове, но они хотят убить чудовище. Нам нужно бежать! Попытаться найти Генри, может, ему нужна наша помощь!

— Какой в этом смысл? — Кайзер прищурился. — Убивать меня. Тогда моё место займёт кто-то ещё. Это бесконечный цикл.

— Вот именно! — девушка оскалилась и кивнула в сторону леса. — Нужно убираться отсюда!! У них серебряные пули!

Среди деревьев показалось несколько высоких мужчин в ветровках. Они сжимали в руках длинные двустволки, с напряжением глядя сквозь мрак, рассматривали светлые волосы Йорфер, её лицо. Затем кинули взгляды на её мужа — и в исступлении замерли. Все помнили, как выглядел первый Бета, помнили, как он разговаривал, но не ожидали увидеть его человеком. Потому что наставить ружьё на человека намного сложнее, чем на чудовище. Сложнее прицелиться, а после — нажать курок. Особенно если тот будет смотреть в глаза.

С каждой секундой отовсюду выходило всё больше жителей. С ними вышло несколько безоружных волков, среди которых был Тод. Члены стаи не собирались убивать сегодня, но собирались сделать всё, чтоб это сделали за них люди.

— Это он, — сквозь мрак прохрипел Тод, глядя на своего, в прошлом, «брата». — Он. Мы нашли его. И с ним его баба. То ли её рехнувшаяся семейка её отпустила, то ли она сбежала.

Похоже, волк действительно не чувствовал Аделину. Её запах перебивал запах сестры и легко с ним смешивался.

— А почему он человек? — с подозрением спросил один из мужчин, сильнее сжимая ружьё. — Вечер уже. Когда он станет монстром?

— Вам не нужно ждать, когда он станет монстром, — прорычал в ответ Тод. — Стреляй, нам же меньше работы. Быстрей закончим с этим. А шлюху его заберите — она может быть опасна.

— Нет! — Марлен вытаращила глаза на окруживших их вооружённых жителей и закрыла собой Нолана. Тот злостно прищурился, услышав последнюю фразу, но пока ещё молчал. Внимательно осматривал людей — судя по всему, считал их и считал волков, которые стояли чуть поодаль. — Он человек, не чудовище! У вас есть глаза⁈ Вы видите, в кого вы собрались стрелять⁈ Вас водят за нос, он прекрасно понимает, кто он такой! В стае — смена власти, которую хотят тихонько провернуть вашими же руками! Потому что Нолан никого не убивал! Я клянусь, я знаю!

Жители в самом деле медлили. Опасливо переглядывались, но оружие не опускали. Под их неуверенными ногами всё ещё трещали ветки, над головами шумела тяжёлая листва бесчисленных деревьев. Лес начинал давить. Даже свет слабых фонариков теперь казался более тусклым, нежели пару минут назад.

— Она тянет время! — рявкнул Тод. — Стреляйте! Если сейчас взойдёт луна, и он станет чудовищем — кто-нибудь из вас умрёт! Мы не сможем защитить всех! Стреляйте, пока есть такая возможность!

— Я не буду стрелять в дочь Йорферов, — сказал кто-то из мужчин, прищурившись. Кто-то из остальных медленно ему кивнул. — Я ещё не настолько выжил из ума, чтобы стрелять в юную девочку, которая защищает своего мужа.

— Сейчас этот её муж переродится, потом откусит голову ей, а потом тебе! — бесновался волк. — Очень благородно, блядь! Из-за своего благородства ты сам сегодня можешь не вернуться к своей дочери! Есть здесь менее благородные мужчины, у которых есть яйца нажать на курок, чтобы спасти всю деревню⁈ Есть или нет⁈

— Марлен, отойти, — с жутким взглядом прорычал Кайзер, хотя жена продолжала сжимать его запястья. — Отойди в сторону. Сейчас.

— Ни за что, — она поджала губы. — У них серебряные пули, я видела. Я отойду — и они тут же тебя пристрелят. И только попробуй меня откинуть — не отпущу. Ни за что не отпущу. Буду болтаться у тебя на предплечье, как тряпка, пока не сдохну.

Нолан ошарашенно вскинул брови. Губы, казалось, дрогнули.

Он не помнил, чтобы его по жизни хоть кто-то так отчаянно защищал. Своей жизнью. Даже без доказательств, что он никого не убивал. Без уверенности в этом — ведь… у него самого не было этой уверенности. Кайзер сам не знал, убил ли кого-то в бреду, или всё-таки нет. Стал монстром окончательно или пока что нет. Попросту не знал. Как и не знал, что сейчас думать.

Возможно, ему даже проще было бы умереть. Мрачно усмехнуться, поднять руки и принять случайный выстрел. Всё бы моментально закончилось. Больше не нужно было бы бороться, не нужно было бы обвинять себя, ненавидеть, бояться.

Но почему-то мысль о том, что его жена будет рыдать над его холодеющим трупом, моментально вытесняла все эти порывы. Он был не лучшим мужем, если не сказать — худшим. Нолан был хорошим режиссёром поведения, вполне хорошим тактиком и стратегом, но никогда — мужчиной, который мог бы стать чьей-то радостью. Чьей-то заслуженной любовью. Но он всё-таки стал — и теперь это хотелось оправдать. И если она хочет, чтобы он жил, значит, он будет жить. Он просто обязан жить. Обязан научиться контролировать свой путь, плывя по течению бесконечной реки безумия.

Быть может, безумие не так уж и страшно. Это просто часть хаоса нашего мышления, которая однажды вышла из-под контроля. Но контроль не всегда утрачивается безвозвратно.

— Девочка, — кто-то из вооружённых жителей попытался выдавить из себя некое подобие улыбки. — Тебе сложно поверить, что ты любишь опасное чудовище. Так бывает. Но потом ты подрастёшь — и всё поймёшь. И потом ещё «спасибо» скажешь, что мы тебя от него избавили! Отойди в сторону, милая, это не твой бой. Не твоя судьба, не твоя жизнь. Он убийца. Не связывай себя с убийцей. Не вставай между ним и судебным приговором. Отойди. Я прошу тебя.

— Это не приговор, это произвол! — закричала Йорфер. — Считаете, что самые умные тут⁈ Вас накололи, как первоклассников! Вас используют как инструмент казни! Очнитесь! Когда кто-нибудь из вас проснётся новым монстром — плакать будет поздно!

Тут же раздался выстрел. Девушка вздрогнула и замерла — что-то пролетело возле её лица и врезалось в дерево позади. В стороны полетели куски коры, а в древесине застряла светлая пуля. Похоже, у стрелка тряслись руки — он целился в голову Кайзера, но стрелял весьма поспешно.

Этот мужчина тут же притих, вытаращил глаза и отступил на шаг назад. Его кисти в самом деле дрожали, а вытянутое лицо покрывалось нервным потом.

Нолан вновь оскалился, губы асимметрично растягивались в стороны. Ногти быстро чернели.

— Ещё раз! — закричал Тод, но мужчина его проигнорировал, продолжая отступать назад. Казалось, он был готов побежать прочь в любую секунду. — Что вы на него уставились⁈ Эта женщина — жена монстра. Она может уже носить в себе монстра! Вы же понимаете, о чём я⁈

— Ты на что намекаешь? — процедил один из жителей.

— Намекаю, что если у тебя дрогнет рука — никто ничего не узнает. Никогда, — волк жутко раскрыл глаза. — Эта ночь останется в этом лесу навсегда. Все слышали? Если жена монстра не хочет отходить в сторону — пусть остаётся с монстром. Но в земле. Это её блядов выбор! Мы — не звери, мы дали ей выбор! Но если она готова за него сдохнуть — то пусть сдохнет!

— Если кто-нибудь здесь тронет её хоть пальцем — я убью всех в этом лесу, — то ли с улыбкой, то ли с оскалом прорычал Нолан. Пальцы начали чернеть вслед за ногтями, вытягиваться, вместе с ними постепенно вытягивался скелет. — А потом приду за вашими близкими. И не пощажу никого. Я заставлю страдать вас и ваши семьи, а потом скормлю ваши уродливые трупы вашим же собакам. Опустите ружья. Сейчас.

Кто-то в самом деле начал испуганно опускать, а кто-то, напротив, сильнее сжимал их в руках.

— Вы слышали это? — Тод вновь прищурился. — Видели это? Посмотрите, кто перед вами! И хватит его бояться — несколько серебряных пуль, и он мёртв. Забудем о нём, как о последнем кошмаре в нашей с вами жизни. Стреляйте! Стреляйте, я клянусь! Я ручаюсь за вашу безопасность!

— Марлен… — дрожащими губами пробормотала испуганная Аделина, которая едва не рыдала, неподвижно сидя в кустах. — Марлен, отойди… прошу тебя, умоляю. Отойди. Они убьют тебя вместе с ним.

Йорфер проглотила ком, ещё сильнее стиснув руки мужа, хотя пальцы уже начинали неметь. Ресницы слипались от импульсивных слёз внезапного, периодического страха, а футболка постепенно прилипала к вспотевшей спине. Гул собственного дыхания оглушал.

— Нолан, тебе нужно бежать. Сейчас. Обещаю, я найду тебя, — она с гневом уставилась на жителей. — Я найду. Беги от них, со мной всё будет в порядке.

— Приготовьтесь! — рявкнул испуганный Тод. — Если из-за вашего страха он сбежит — я больше не стану вас прикрывать! Потому что у вас был ебучий шанс всё закончить — но вы им не воспользовались! Пеняйте потом на себя!

В тот же момент снова раздался выстрел. Марлен почувствовала, как ударилась спиной о торс своего мужа, а затем схватилась за живот, который пронзила адская боль. По футболке быстро начало расползаться тёмное, алое, отвратительно тёплое пятно. В крови мокли дрожащие пальцы.