Не Альфа

— Ты хочешь вернуться? — Марлен подняла глаза к кронам деревьев, сквозь которые просачивались тонкие лучи белого дневного света. Под ногами раздавался знакомый хруст, пели птицы, шумела листва.

До этого ей казалось, что она не видела никакой разницы между жизнью до укуса и после. Теперь не оставляло странное чувство, что воздух вокруг стал казаться каким-то особенно свежим, а капли высыхающей росы — особенно блестящими. Ранее лес ощущался исключительно враждебным, чужим, злым. А теперь Йорфер чувствовала себя как… очередное дерево. Просто частью среды, частью пространства, которое её не приветствовало, но и не отвергало. Прямо как зрительный зал, который встретил на сцене нового артиста.

— Не знаю. Не уверен, — отстранённо ответил Нолан, пока шёл рядом. Он мог позволить себе идти рядом с тех пор, как люди скрылись, безумие отступило. Иногда создавалось впечатление, словно чем меньше их было в чаще, тем лучше ему становилось. Но мужчина не был уверен в своём наблюдении. — Фундаментальной разницы между тем, как я чувствую себя тут, а как в лесу, — нет. Я уходил сюда, чтобы не навредить тебе или кому-то из местных, ведь чем дальше я нахожусь, тем в большей они безопасности.

— Я не спрашивала про них. Я спрашивала про тебя, — она угрюмо повесила голову. — После всего ты… намерен стать отшельником?

— Не думаю, что я хочу их прощать. Не думаю, что они простят меня. Это обоюдная неприязнь, — Бета пусто ухмыльнулся. — Но ты, боюсь, вряд ли захочешь спать под соснами и жарить на углях диких птиц. Между жизнью жены программиста и жены оборотня-отшельника просто огромная разница.

— Ты опять ушёл от ответа, — Марлен невольно остановила глаза на небольшой дырочке, которая осталась в ткани футболки. След от пули. След от факта, что её соседи чуть её не убили. — Ушёл от ответа и так и не сказал, чего хочешь сам.

— Отчасти я сам не определился, — Нолан стал серьёзен. — Позже скажу, что об этом думаю. Но до встречи с Генри… я точно не намерен возвращаться. Не очень хочу, чтобы меня считали убийцей. Хотя с моей стороны это довольно лицемерно. — Во взгляде мелькнула злость, которая тут же угасла. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь. Ощущаешь что-нибудь странное? Что-нибудь болит?

— Вроде бы нет, только спина чешется, — девушка невольно рассмеялась. — Чешется и жжёт. Наверное, потому что я всё утро лежала на ветках.

— Покажи, — Кайзер сдвинул брови. — Вдруг тебя что-нибудь ужалило. Дай я посмотрю.

— Ну ладно, — она смутилась, но всё же выдохнула и стала задирать футболку себе на шею. Почему-то было неловко, хоть рядом шёл не кто-то случайный, а её муж. Йорфер закрыла руками чашки лифа и опустила голову. — Ну как? Ну что там? Что-нибудь видно? Господи, надеюсь, тут немного клещей. Я совсем про них забыла.

— Да. Видно, — бледными губами пробормотал Нолан, таращась на её спину.

— Ну и что там? Кто там? — Марлен нервно поджала губы и попыталась заглянуть себе за плечо. — Ты меня пугаешь. Скажи уже, а то я начинаю волноваться.

— Это сложно объяснить, — он тяжело выдохнул и подошёл практически вплотную. — Расслабься. Не шевелись.

Мужчина коснулся большим пальцем светлого рисунка, который был похож то ли на шрам, то ли на отпечаток. Осторожно его погладил — невесомо, но девушка вздрогнула от этого прикосновения, которое почему-то ощущалось горячим. Рисунок был прямо между лопаток, довольно ветвистый, сложный, с тонкими, едва заметными деталями, похожими на листья.

Он никогда не думал, как бы выглядел его знак — личный знак природы, принадлежности, души. Но, наверное… как-то так и выглядел бы: крупный, сложный, замысловатый, но эстетичный. Похожий одновременно на лес и на бесконечные линии его рваной судьбы.

— Ну что? — Йорфер в самом деле начала нервничать. — Что там⁈

— Рисунок, — хрипло ответил Бета. — Метка. Посмотри у меня тоже сзади. Должно быть, я давно перестал замечать боль.

Марлен замерла. Обескураженно выдохнула, ощущая, как по спине полз нервный холод. Сердце пропустило удар, в горле начало першить. Она послушно повернулась, глядя на широкую спину мужа. Её голова заканчивалась как раз там, где начинались его лопатки. Вдоль рельефного позвоночника спускались волосы, девушка осторожно отвела их в сторону и невольно вскинула брови.

В самом деле — знак. Похожий на чересчур прямой, аккуратный, ровный шрам. Или даже на тиснение, которое выступило прямо на живой бледной коже.

— И что это значит? — спросила Йорфер, хоть и понимала, насколько глупый это вопрос.

— Значит, что я твой, — ответил Нолан, пустым взглядом таращась на подсыхающий валежник. — В любом из доступных смыслов.

Она почувствовала, как невольно дрогнули уголки рта. Дышать становилось всё тяжелее. Тонкая, хрупкая рука скользнула вниз по спине мужа, невольно погладив её до поясницы.

— Не могу поверить, — губы растянулись в грустной асимметричной улыбке. — Никогда не думала, что это произойдёт со мной. Я мечтала… быть истинной. Самой любимой на свете. Самой желанной. Чтобы я нравилась не потому, что что-то могу, не потому, как говорю на французском, а просто потому, что я — это я. Меня так никто никогда не любил. Даже семья.

— Я ждал тебя целую вечность, — мужчина грустно улыбнулся следом. — Эти шесть лет… прошли для меня как вечность. Так долго, так невыносимо, что в какой-то момент я даже успел забыть, чего хотел по-настоящему. А хотел я… тебя. Вместе с твоим пресловутым красным бантиком.

Она осторожно потянулась вперёд и обвила руками его торс. До того, как Марлен с ним познакомилась, она даже не помнила, обращала ли на него внимание. Это просто был какой-то странный, чересчур официозный, слегка угрюмый мужчина, который вечно одёргивал неформальный пиджак и вечно закидывал за спину волосы.

Йорфер так его смущалась, что даже боялась с ним здороваться. Он выглядел не как друг открытого Альфы с лучезарной улыбкой, а как местный надзиратель. Она боялась поднимать на него глаза, смотреть ему в лицо, словно если сделает это — он тут же враждебно подожмёт губы и отвернётся в сторону. Или скажет что-то в духе: «Хватит на меня глазеть, меня это раздражает».

Даже в кошмарных снах девушка не думала, что он придёт к ней ночью. Что остановится у ворот дома её семьи, сканируя глазами замки и окна. Но, может, как раз в тех самых кошмарных снах она всегда видела в стороне его силуэт. Его тень. Почему? Должно быть, мозг запомнил этот иррациональный страх, который Марлен к нему испытывала. Запомнил и… слегка трансформировал.

А сейчас она гладила его обнажённую спину, видела знак принадлежности и слышала, как гулко стучало в ушах собственное сердце. Прижалась сильнее, касаясь тканью белья его прохладной кожи. Должно быть, он не самый хороший человек. Но он — её. Полностью, до конца. Без исключений, без остатка.

Она осторожно коснулась губами позвоночника.

— Тебя устраивает такой расклад? — он чуть повернулся, но Йорфер всё ещё не видела его глаз даже мельком.

— Даже если меня бы не устраивало, с этим теперь ничего не сделать. Мы обречены друг друга любить. Всегда, — девушка коснулась его щекой. — Но почему-то мне приятно, что это… именно ты.

— А мне всегда хотелось, чтобы это была ты. Сколько я на тебя смотрел, столько хотел, чтобы однажды это оказалось правдой, — он погладил её руки, что обнимали его торс, затем едва ощутимо сжал её запястья.

Марлен закусила губу. Стоял тут, посреди леса, совершенно голый. И ей хотелось невзначай потянуться рукой немного ниже. Невзначай коснуться его, слегка задеть. Может, даже погладить и посмотреть на реакцию. Посмотреть на взгляд тяжёлых, пристальных, тёмно-синих глаз.

Она зажмурилась, ощущая, как по лицу полз румянец, и всё-таки потянулась ниже, мельком почувствовав пальцами прямые тёмные волосы.

Мужчина тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Вокруг — лес, тишина. Валежник, трава, привычный сизый туман. И… полное отсутствие одежды. Еще пару минут назад он шёл, стараясь не обращать на это никакого внимания, но теперь такая комичная невнимательность стала попросту невозможна. Девушка продолжала перебирать волосы внизу его живота, продолжала касаться пальцами матового ствола полового члена.

Ещё один собственный выдох показался убийственно громким. Даже стыдно громким.

— Вот что ты сейчас делаешь? — он вновь пристально, с усмешкой посмотрел на жену. — Что если это кто-нибудь увидит? Унизить меня хочешь?

— Кто это увидит кроме птиц? Ты не хочешь попадаться птицам? — Марлен стыдливо отвела глаза, — мне нравится, когда ты даёшь себе волю. Когда делаешь, что захочешь. Всё, что посчитаешь нужным. Мне нравится.

Он сжал кулаки. Не потому, что это было неприятно слышать, а потому что ощущение её неловких нежных пальцев на разгоряченной коже сводило с ума. Сладкое, тянущее, но не достаточное для того, чтобы что-нибудь почувствовать.

— Сильнее, — прохрипел Кайзер, — дави сильнее.

Она послушно схватилась за теплый член рукой. Сердце стучало в ушах, иногда сами собой дрожали губы. Её мужчина, только её, и теперь это подтверждает еще и одинаковый рисунок на их спинах. Истинный, тот самый, который будет любить и хотеть только её, всю жизнь. Будет сходить с ума от её прикосновений, приказывать давить сильнее. Мечтать только о ней.

— Иди сюда, — в конце концов, сказал Нолан, затем повернулся к жене, схватил ее за подмышки и поставил перед собой на упавшее дерево. Чтобы она хоть немного была повыше, чтобы можно было схватиться за её джинсы, и наклоняться при этом слишком сильно.

Он в самом деле вцепился в ширинку её джинсов, начал расстёгивать и тащить вниз. Йорфер взялась за его предплечья, чтобы не упасть. Перед глазами мелькали пряди его длинных волос, рельефная грудь, шея, кадык. Квадратный подбородок.

«Я не могла даже позволить себе мечтать о тебе», — с грустью подумала Марлен. «Я тебя видела. Каждый день. Но ты казался таким недосягаемым, таким чужим, что я даже не могла мечтать. Я просто хотела быть с тем, кого мне предложили. А теперь я хочу быть только с тобой. Я люблю тебя».

Он спустил ей джинсы до коленей, уставившись бежевые хлопковые трусы. Мягкие, милые, с небольшим бантиком посередине резинки. Внизу виднелось едва заметное влажное пятно, до которого хотелось коснуться большим пальцем и слегка надавить.

Правда, вместо этого Бета взялся за намокающее белье и потянул вверх. Швы впились в половые губы, в раскрасневшейся клитор, девушка раскрыла глаза и тяжело выдохнула.

— Ты… ты что делаешь? — она взялась за его кулаки, но тот даже не думал отпускать.

— Приятно, правда? — он тяжело, вязко улыбнулся, затем приобнял жену за талию, и прижал к себе сильнее, зарываясь носом в ароматные волосы. — Приятно. Я же вижу. Ты играешь со мной, а я немного поиграю с тобой. Хорошо?

Сквозь шум листвы раздался сдавленный стон. Девушка вновь взялась рукой за член оборотня и чуть его сжала у головки. Тот оскалился, но тут же игриво склонил голову в сторону. Ему нравилось, но он явно не хотел терять ни контроль над собой, ни ведущую роль.

Он слегка ослабил хватку и потянулся к половым губам, надавливая на их стык сквозь ткань, отчего она намокала всё сильнее. Взялся осторожно на него надавливать, слегка растирать, пока не услышал ещё один стон.

Через несколько мгновений большой палец мужской руки отодвинул трусы в сторону. Ещё несколько пальцев тут же погрузились в возбужденное влагалище. Стал раздаваться редкий хлюпающий звук, который иногда перебивался звуками хруста валежника под тяжёлыми ногами оборотня. Марлен стеклянными глазами уставилась на траву и проглотила ком. В самом деле приятно, очень, нестерпимо. Хотела немного подразнить, но, похоже, это зашло слишком далеко.

— Приятно ведь? — вдруг снова спросил муж. С той же странной, малость ревнивой усмешкой, которая растянулась на всё лицо. — Скажи это. Скажи, я хочу услышать. Скажи, и я заставлю тебя кончить.

— Приятно, — сквозь стыд пробормотала Йорфер, глаза закатывались под тонкие веки, а ресницы дрожали. Внизу тянуло, колени подкашивались, пульс гремел в ушах. Тянуло как тогда, когда хотелось кончить, стоя перед ним на коленях. Хотелось ощутить разрядку, ощущение внезапного блаженства, даже если она сейчас стоит полуголая, посреди леса, без штанов. Пусть надавит еще сильнее, пусть слегка раздвинет пальцы внутри, чтобы ощутить лёгкую боль. Пусть не останавливается — и не важно, как она выглядит при этом со стороны.

— Славно, — мужчина оскалился, ускоряя движения.

Его пальцы продолжали массировать половые губы, надавливать на клитор, и в эти секунды девушка выгибалась, хватая ртом воздух. Другая рука ощупывала сквозь ткань футболки затвердевшие соски. Рукой Йорфер чувствовала пульсацию члена в ладони, его напряжение, перевозбуждение. Хотелось, чтобы он был внутри, а не в её руках. Хотелось почувствовать его полностью.

— Иди сюда. — довольно прохрипел Нолан. — Хочешь мне помочь?

Предоргазменные волны пульсировали внизу, расползались по телу, заставляли краснеть кожу и опираться на мужа, чтобы не упасть. Марлен тяжело дышала, и слегка двигалась навстречу руке. Она едва заметно кивнула, отводя взгляд в сторону, но стыдливо зажмурилась, когда Бета коснулся стыка половых губ горячей головкой. Ствол тут же скользнул меж ними, тёрся о сведенные ноги девушки.

Наверно, так ощущалось мягкое перевозбуждение. Мужчина начал гладить жену по голове, перебирать волосы, касаться их губами. Потом касаться губами запотевшего красного лба, дрожащих ресниц. Осторожно, практически нежно скользить ладонями по спине, хотя сам продолжал тереться о её промежность. Она продолжала на него опираться, закусывать и без того красные мокрые губы, продолжала терпеть отвратительные, знакомые, предоргазменные позывы.

В конце концов, оборотень спешно отстранился и повернул Йорфер к себе спиной. Внизу всё ныло, чуточко вспухло от возбуждения. Колени по-прежнему дрожали.

Он схватил её за ягодицы, потянул на себя и насадил на член. Она раскрыла глаза и выдохнула, словно ощутив не распирающее проникновение, а… вязкое, сладкое облегчение. Это больше, чем просто трение пальцев, даже если чуточку больно. Это достаточно много, чтобы ощутить оргазм. Тут же раздались знакомые звуки. Девушка схватилась за живот, словно могла почувствовать этот ствол внутри себя. Могла почувствовать на коже, как он входит и выходит.

Уже через пару мгновений там стало чересчур жарко, тесно и много. Густая белая жидкость потекла по ногам, но фрикции не прекращались. Марлен в очередной раз раскрыла рот, затем стиснула зубы и зажмурилась, повиснув на руках мужа.

Тело трясло от долгожданного оргазма, между губ виднелась едва заметная, тонкая ниточка слюны. Действительно приятно. Больше, чем можно себе вообразить. Но она ни за что в этом бы не призналась.

В лесу стояла привычная тишина. Иногда сквозь туман слышались крики птиц. Иногда трещали старые многолетние стволы.

Может, у неё выросло либидо от того, что она стала оборотнем. А, может, рядом с ним оно всегда таким было. Ведь всё нутро всегда хотело, чтобы он к ней прикоснулся. Не важно, пошло или нет. С улыбкой или с отчаянием. Просто. Прикоснулся. А остальное, наверно, не так уж и важно.

* * *

К большому счастью, возле дома их никто не ждал. Ни оборотни, которые хотели отомстить за своих, ни жители — чтобы наброситься на монстра с ружьями и серебряными пулями. Дорожку засыпали сорванные недавним штормом листья, небо становилось ещё более серым, нежели обычно. Приближалась осень.

После недолгих поисков Генри Нолан уговорил жену вернуться в дом. Та уже валилась с ног от усталости, еле шла, и, если в кустах не ждала засада, там было относительно безопасно. Но чтобы убедиться в пустоте окружающего пространства, Бета решил проводить её до дверей.

Вокруг в самом деле не пахло людьми. Даже слабого запаха людской кожи Кайзер не ощущал — словно они боялись подойти к его воротам. Боялись даже проехать мимо. С одной стороны, это успокаивало, а с другой — настораживало. Что означает это молчание? Конец возможной войны или попросту затишье?

Мужчина остолбенел, когда увидел сидящим на своих порогах Альфу. Тот неловко таращился на землю, периодически нервно чесал голову, а когда увидел впереди знакомые силуэты — неловко вскинул брови.

— Ты где был? — Нолан прищурился, подходя чуть ближе. Губы исказило нечто среднее между улыбкой и оскалом. — Мне навесили, что это я тебя убил. Если не объяснишься, то сейчас это станет правдой.

— И я рад тебя видеть, — Генри по-доброму улыбнулся и встал с крыльца. — Я надеялся, что ты придёшь. Меня так потрепали, что у меня сил не было идти за тобой в лес. Но Аделина сказала, что ты меня ищешь. Так что я рассчитывал… что домой ты тоже заглянешь.

— Не вижу логики в твоём умозаключении, но допускаю, что ты мог так подумать, поэтому я его принимаю, — Бета прищурился. — Но это не ответ на мой вопрос. Твою мать, где ты был⁈ Несколько дней!! Ты знаешь, что тут происходило, пока ты чесал свой зад о ёлку где-то в лесу⁈

— Теперь знаю, — Альфа стал серьёзен. — Я был со своими. С теми, кто встал на твою сторону. Мы расселись по срубам, чтобы на нас не пришли местные. По крайней мере, Тод мне это навесил, мол, за нами хотят прийти. Я мог бы ему не поверить, будь я в другом состоянии и будь с моей стаей всё нормально, но я не мог рисковать своими ребятами. Я им жизнью обязан.

— Ладно, — Нолан вздохнул и прикрыл глаза. — Я принял твою позицию. Это адекватно. Что сейчас происходит в деревне? Что с жителями? С Тодом?

— Тода ты убил, — Генри усмехнулся. — И это не упрёк, я благодарен. Это он начал раскол. Если бы он остался жив, то не простил бы поражения и продолжал бы подначивать народ.

— Понятно, — взгляд становился стеклянным. — Надо же. Я это сделал даже… практически в здравом уме. Это удивительно.

— Кстати, об этом, — Альфа сдвинул брови. — Как ты себя чувствуешь? Стриптиз, я смотрю, не повлиял на твою самооценку, — он с кривой ухмылкой окинул голого друга, которому, казалось, было совершенно всё равно на свой внешний вид. Оборотни часто ходили голыми в силу своей природы и постоянных трансформаций.

— На удивление неплохо, — Бета тоже стал серьёзен. — В моменте, когда попытался принять свою новую природу и соответствовать ожиданиям этой природы. Сейчас я практически кожей чувствую, что я должен делать, почему, зачем. Возможно, раз я, наконец, подчинился, лес больше не видит смысла меня ломать. Должен сказать, что я не чувствую в себе позывов есть людей, — он с грустной улыбкой покачал головой. — Но чувствую в себе позыв заставить местных прекратить рубку леса. Коллективному разуму местных деревьев это не очень по душе.

— Окей, — Альфа кивнул и улыбнулся. — Это вообще не критично. Очень рад слышать, что тебе лучше. Люблю хорошие новости. Надеюсь, этот эффект закрепится.

— И ещё, — Нолан игриво склонил голову в сторону. — У меня теперь есть якорь реальности. Как я и хотел, — он вполоборота повернулся к другу и кивнул на спину.

— Это… это что такое⁈ — Генри ошарашенно раскрыл глаза. — Это метка⁈ Истинности⁈ Серьёзно?!!

Марлен, которая всё это время с косым лицом стояла рядом, нервно улыбнулась. С одной стороны, она была рада видеть Генри в добром здравии, а с другой — злилась на него, что тот не нашёл способа связаться, пока они ещё были в лесу.

— Ну да, — Бета медленно кивнул. — От этого мне тоже легче. Разум видит смысл существовать и не гаснуть. А вкупе с тем, что я перестал, наконец, переть против собственной природы, мне легче вдвойне. Я теперь легче отношусь к своему безумию, и оно… не приходит. Я внимательнее чувствую свои позывы, они вовремя оказываются удовлетворены, и у меня больше не едет крыша.

— Я рад, брат, — Альфа искренне улыбнулся, но тут же спохватился и добавил: — за вас рад, в смысле. Обоих. Вы… вы подходите друг другу, мне кажется.

— Береги мою сестру, — пробормотала Марлен, явно напрягшись. — Уважай её, люби, и я смогу сказать тебе то же самое. Не бросай её. И не смей предать.

— Я буду любить, — уверенно сказал Генри и склонил голову. — Клянусь. Я чувствую это в себе. Кроме того, мне давно стоит остепениться. Стая ждёт наследника, деревня ждёт наследника. Рано или поздно кто-то должен будет занять моё место. А сыну… лет тридцать понадобится просто для того, чтобы созреть. Или дочери, — он кивнул сам себе. — Ну а вы? Наверно, лесу тоже в какой-то момент появится преемник, иначе как мой отпрыск будет делать вид, что патрулирует чашу и охраняет местных⁈ — раздался искренний, раскатистый смех.

— Как получится, — Марлен смутилась и опустила глаза.

— Если вылезет, — с каменным лицом добавил Нолан и медленно кивнул.

Хотя Альфа, очевидно, не понял эту фразу.

— Так а что насчёт местных? — Бета вновь сдвинул брови. — Как мне к ним относиться? Как вести себя с ними? Как они настроены насчёт меня?

— Осторожно-положительно, я бы сказал, — Генри криво улыбнулся и покачал ладонью. — Они готовы довериться мне, если я возьму на себя надзор за тобой. И готовы довериться тебе, ведь за шесть лет ты ни на кого не напал. В целом, деревня выдохнула, когда вскрылось, что Марлен жива. Они очень боялись. Никто не думал её убивать. Не знаю, конечно, меня там не было, но, возможно, кто-то вообще случайно на курок нажал.

— Она действительно чуть не погибла, даже если это была ёбаная случайность, — Нолан гневно раскрыл глаза. — Я сделал её волчицей. Наверное. А может, монстром, как я — кто знает. Пусть местные боятся, меня это устраивает. Я потом полночи потом вырезал серебряные пули. Не дай бог та ночь или нечто подобное повторится.

— Нет, не кипятись, они настроены на сотрудничество, — Альфа вздохнул. — Никто больше ни к тебе, ни к твоей жене не подойдёт. Они даже со временем перестанут бояться. Я проведу с ними воспитательную работу.

— Не уверен, что мне это нужно, но ладно, — Бета слегка скривился. — Спасибо.

— Ну, ты это… Чем теперь будешь заниматься? — Генри неловко почесал голову. — Вернёшься в стаю? Вернее, в то, что от неё осталось. А то… тоскливо мне будет без тебя.

— Тем же, чем и всегда, — Кайзер улыбнулся. — Работать буду, писать код. Комнату свою, наконец, приведу в порядок. Раз мне теперь лучше, то пришло время. Буду проводить с женой время. А в полнолуние… — он пожал плечами. — Мне всё равно нужно будет гулять по лесу, так диктует моя природа. Так что мне, наверно, без разницы — одному гулять или в компании других волков. Если есть желание меня видеть, думаю, я мог бы присоединиться.

— Все, у кого не было этого желания, — отвалились, — Альфа растянулся в счастливой, довольной улыбке. — Так что милости прошу! Брат!

— Кстати, — Бета задумался. — А что с Жаклин? Где она? В этом колесе событий я её упустил.

— Когда мы с Аделиной вернулись, Аделина рассказала всем, что Марлен, ну… волчица теперь, — Генри замялся, но всё-таки продолжил: — И она навесила сверху, что вы с Марлен… уже точно истинная пара. Для пущего оправдания твоей злобы и твоего нападения на местных, хотя тогда никто ничего не знал о вас. Тут же все знают только, что волчью истинную нельзя трогать, чтобы волк не взбесился. Ну и, в общем, до Жаклин тоже сплетни дошли. Она, когда узнала… решила уйти из стаи. Бросить всё, переехать на континент, начать новую жизнь.

— Вот оно что, — Нолан вздохнул. — Что ж. Надеюсь, она найдёт там себя и своё счастье. Мне кажется, ей как никому нужно найти свою истинную пару. Полюбить кого-то взаимно и честно.

— Я тоже надеюсь, что у неё там всё сложится.

Ветер усиливался, гонял по земле несчастные, умирающие листья. Темы для диалогов кончались, Йорфер уже начинала клевать носом, и мужчины, наконец, попрощались. Бета аккуратно завёл жену в дом. Хотел сперва вернуться в лес, как и планировал, но фундаментальная причина возвращаться туда исчезла с нахождением Генри. Так что, пару секунд подумав, Кайзер всё-таки решил остаться дома. Принять душ, одеться, прикрыть халатом усталое тело. Немного полежать вместе с женой, пока она будет спать.

Потому что впервые за долгое время ему ощущался не гнев, не отчаяние, а… покой. Тихий, домашний покой. В последний раз мужчина ощущал его очень давно — ещё в родительском доме. Среди людей, с которыми не нужно было никем притворяться.

Горячий душ ощущался как освежающий, а прохладная постель пахла лавандой. Мокрая, дрожащая Марлен едва не упала, сразу уткнувшись лицом в подушку, а Нолан просто лёг рядом. Девушка чувствовала запах его тела, запах геля для душа — и у глаз после такого не было шансов разлепиться снова. Сон захватил практически сразу.

А Кайзер долго таращился в потолок. Медленно моргал, иногда думал о чём-то странном — вроде кода для последнего приложения, над которым работал, или вроде своего пианино. Он давно не играл, хотя хотел. Давно не работал, хотя тоже хотел. И раз жизнь начала налаживаться, то, наверно, можно начать. Как раз будет чем себя занять между семейными пикниками.

Нолан хотел семью. Хоть и никому здесь об этом не говорил.