Фазы луны

Всё ещё горячо. Влажно. Немного болезненно. Его язык протискивался в рот, становилось сложно дышать. Глаза вновь начинали слезиться, но в этот раз не от стыда и не от горя.

Первый поцелуй. Тяжёлый, насильственный, совсем не такой, каким Марлен его себе представляла. И не с тем человеком.

Он по-другому пахнет. По-другому одевается, разговаривает, у него иная мимика, иные жесты. Тембр голоса, поведение, стиль. Ничего не перекликалось с изначальной мечтой, но почему-то отторжения не ощущалось. Отвращения, тошноты — ничего такого не было. Только мурашки внизу живота и громкий стук собственного сердца, который оглушал.

Этот малознакомый мужчина даже возбуждал. Может, сам по себе, может, рефлекторно. И от этого становилось стыдно, только то был уже другой стыд. Стыд перед самой собой — за свою слабость, плаксивость и глупость. Просто погладил по голове, просто сжал и поцеловал.

Делал то, что должен был сделать волк из её фантазий. Только имя «Генри» внутри испуганной головы сейчас рассыпалось, как рассыпался кубик сахара внутри чашки с горячим чаем. Рассыпалось и таяло. Может, платоническая любовь — не такая уж сильная, и такими поцелуями её можно выбить. Выжечь. Растворить.

* * *

Хороший. Хороший? Чёрт его знает. Импульсивный, лживый, давящий, пугающий. Пожалел только потому, что она разревелась у его ног. Затем схватил за голову, поцеловал. Поднял над полом. Сухо велел помыться и ушёл.

Казалось, его задевал тот факт, что его невеста думала об Альфе, хотя это было очевидно. Задевал — пока у неё подкашивались колени и дрожали губы. От непонимания, шока, от тепла, которое разливалось внутри. И сменялось то злостью, то… чувством вины.

Марлен была опустошена. Помылась — правда, содой до сих пор воняло. Она постоянно нюхала свои руки и пыталась понять, откуда взялся этот запах. Вроде бы несколько раз мылом прошлась. Теперь он словно въелся ей под кожу.

Стемнело быстро, только не было ни голода, ни жажды — словно дневной страх выжёг все биологические потребности, оставив лишь нервозность и головную боль. Девушка устало поднялась наверх, с опаской глядя по сторонам. Стая за ним ещё не приехала. Значит, скорее всего, он у себя. Сидит за тяжёлой деревянной дверью, в комнате, из которой раздавались жуткие скрипы.

Сегодня этих скрипов не будет. Сегодня он уйдёт.

Кутаясь в светлый халат, она тихо прошла к себе в комнату, прикрыв дверь. И вздрогнула.

Бета вальяжно лежал на её кровати поверх одеяла. В костюме, закинув руки за голову. Даже сквозь тьму Марлен чувствовала его ленивый взгляд. Едва не ощущала, как иногда соприкасались его длинные чёрные ресницы.

— Ну что? — вдруг хрипло спросил он. — Как ты?

— Ты беспокоился за меня? — ошарашенно пробормотала Йорфер.

— В каком-то роде, — Нолан прищурился. — Нам надо поговорить. Ложись, я не кусаюсь. Пока что.

В воздухе ощущался запах чая. Довольно терпкого, странного, скорее всего того самого, под номером четырнадцать, который девушка не сумела найти на полке.

Почему-то сейчас она ему верила. Верила, что он не накинется, не начнёт сдирать с неё одежду или что-то в таком духе. Бета в самом деле пришёл поговорить. Всё ещё рассматривал её сквозь вечернюю тьму, но двигаться явно не собирался. Разве что по мелочи.

Марлен медленно подошла к постели и легла рядом. Видела, как под вдохами поднималась его грудная клетка, как поблескивали глаза в случайном лунном свете.

— Умница, — он игриво улыбнулся, и девушка тут же почувствовала на своей голове тяжёлую руку. Опять гладил, как родитель — ребёнка. — Меня сегодня не будет. Как долго меня не будет — я не знаю. Может, день. Может, два. Может… неделю. Маловероятно, но я обязан предупредить. Исчезнуть могу не больше чем на неделю. Вернусь — поженимся. И к тому времени… — взгляд становился жутким, — будь готова со мной спать. Я не пойду на брак без секса. Это мазохизм. По крайней мере, для волка.

— Можно неудобный вопрос? — Йорфер стиснула зубы и отвела глаза. — Мне про вас много рассказывали. Люди. А хотелось бы услышать от оборотня лично.

— Ну. Задавай, — меж бровями пролегла заметная морщинка.

— А у вас есть узел на члене? — рот уплыл куда-то в сторону. — Показывать не нужно. Просто ответь.

Нолан скривился и раздражённо прищурился. Пару минут молчал, затем вздохнул и закатил глаза. Даже если пока его не будет, она передумает с ним быть — Марлен так или иначе намерена выйти за оборотня. А если ей сейчас не ответит он — никто не ответит. Подготовиться не выйдет. Девушку могут попросту растерзать.

— Оборотни. Вервольфы… — мужчина скривился ещё больше. На лице мелькнуло нечто вроде отвращения. — Странные создания. Они — симбиоз человека и зверя. Но симбиоз не организмов. Симбиоз скорее… состояний. Как одно существо может быть сперва личинкой, затем гусеницей, затем куколкой, затем бабочкой… Так же оборотень может обретать разные состояния, только этот цикл вечен. И зависит от фаз луны. — Он ненадолго замолчал, после чего вновь продолжил: — В новолуние и ближайшие недели я и мне подобные ничем не отличаемся от обычных людей. В том числе и физически. В том числе и в паху, — Нолан мрачно усмехнулся. — Становление волком в это время затруднительно, требует большой концентрации и силы воли. Но когда на небе покажется чуть больше половины луны, начинаются трудности. И чем сильнее эта луна видна, тем сильнее трудности. Примерно два-три дня до полнолуния и примерно два-три дня после — пик колебания разума. Сложнее всего оставаться собой. И приходится прикладывать адские усилия, чтобы не встать на четыре лапы и не броситься в лес. — Взгляд становился пустым. — В этот период, два-три дня до и два-три дня после, природа предусмотрела для наших особей брачный сезон. Мы всё ещё люди, но мы меняемся телесно. Даже чертами лица. У мужских особей они становятся острее, вытягиваются конечности, появляется узел на члене. — Нолан вновь скривился.

— И… происходит вязка? — Марлен почувствовала, как уголки губ поползли вниз. — Вот прям вязка? Сцепка?

— Да, — мужчина равнодушно пожал плечами. — Которая длится, в среднем, от тридцати до шестидесяти минут. Разум плывёт. Хочется размножаться. Наверно, это единственное, чего хочется в этот период. — Он иронично улыбнулся, словно сам с презрением шутил над собственной природой. — В теле зверей мы не спариваемся. Это очень редкое явление. Не потому, что не можем, а потому что… — Нолан задумался. — Мы волки, да, но у нас людской разум. Нас не привлекают собаки внешне, нас привлекают другие люди. И мы выглядим друг для друга возбуждающе только пока являемся людьми.

— Ты становишься волком по своей воле? Вот допустим… допустим, сегодня, — девушка потупила глаза.

— Иногда да. Иногда нет, — мужчина глубоко вздохнул. — Будь моя воля, я бы никогда волком не становился. Но моей воли на это нет. Я чувствую, что это должно произойти, и иду наружу. Выхожу, вижу шар в небе. Дальше всё происходит очень быстро. — Взгляд опять становился пустым. — Я слышу хруст собственных костей, они вытягиваются ещё больше. Вытягивается череп, отовсюду лезет шерсть. Но боли не чувствую. Всё вокруг… как в тумане. Как в бездне. Разум проясняется только, когда я уже несусь куда-то в лес. — Раздалась мрачная усмешка. — И всё равно я часто понимаю, что у меня провалы в памяти. Словно даже будучи волком, я продолжаю оборачиваться во что-то. В бабочку. — Послышался тихий смех.

— А что потом? Как ты становишься назад человеком? — Йорфер попыталась заглянуть ему в лицо, но мужчина безотрывно таращился в потолок. Он ненавидел вспоминать эту часть своей жизни. Ненавидел думать над этим, размышлять.

— Луна теряет власть, — Нолан прикрыл глаза. — И нам хватает сил снова встать на ноги. Мы — огромные волки, размером с человека. Так что опять хруст костей, чтоб сделать нас меньше, самими собой. Шерсть не вылезает, я даже не знаю, куда она девается. Но если тебе интересно, могу попробовать понаблюдать. — Он сконфуженно поднял одну бровь. — На всё уходит меньше тридцати секунд. Слишком мало, чтобы осознать, что произошло.

— Скажи, мне больно будет? — она опустила взгляд. — Спать. С оборотнем.

— А ты разве не готовилась? Идеальная жена, — мужчина иронично прищурился. — Кому-то больно. Кому-то нравится. Всем по-разному. — Он вновь лениво пожал плечами. — Пока рядом разит привлекательной, подходящей женщиной — обратиться невозможно. Природа диктует размножаться. Так что, если ты боишься, что тебя съедят… нет. Не съедят. Но может быть больно. Очень. А может — хорошо. Зависит от твоей подготовки и… твоих предпочтений.

— Я не готовилась к сексу физически. Только морально, — Марлен поёжилась. — Мне всегда говорили, что волки ждут «чистых» и «непорочных». Поэтому я… не готовилась.

— Это не совсем так.

— А как у тебя до сих пор не съехала крыша, если ты лежишь в одной комнате с женщиной в полнолуние? — девушка подозрительно прищурилась.

— Она была готова съехать сегодня днём, — раздражённо пробормотал Нолан. — Но на экстренный случай у меня есть, чем закинуться. Кроме того, от тебя до сих пор несёт щелочью. Я даже сквозь чай чувствую. И… этот чай практически полностью отбил мне чувства и способность ощущать запахи. На пару часов эффекта хватит. — Он вновь задумался, затем продолжил: — Хочешь попробовать? Пока я всё ещё в здравом уме и могу себя контролировать.

— Попробовать что? — Йорфер медленно подняла брови.

— Переспать с оборотнем. Здесь, сейчас. Пока я хотя бы частично могу понимать, что делаю, — Кайзер прищурился. — Потому что потом, когда я вернусь, я за свой рассудок не ручаюсь.

Она раскрыла глаза. И, к собственному изумлению… замялась. Не послала сходу, не ответила: «Нет, не надейся, мне нужно время, чтобы решиться. Или, как минимум, замужество». Язык прилип к небу, зрачки скользили по его тёмному профилю.

«Я что, сомневаюсь? В самом деле сомневаюсь⁈» — звенело в голове. Да. Сомневалась. И от этого становилось то ли стыдно, то ли злостно. По коже ползли мурашки, каждую секунду кидало то в жар, то в холод.

— Ну нет, — пробубнила девушка. — Во-первых, мы ещё не женаты, и сейчас ты не в праве такое требовать. Во-вторых, я не буду спать с узлом. Меня это пугает, я не готовилась физически. Может быть… если в период растущей луны. Может быть, — она прищурилась.

— Готовь документы, поженимся, как я вернусь, — раздражённо улыбнулся мужчина. — Посмотрим, что ты скажешь мне после этого. Если считаешь, что я до конца жизни буду съедать твои отговорки — не надейся. Я не буду. А если тебе претит спать с оборотнем — не ввязывайся во всё это. Я… даже не обижусь. Всякое бывает.

— Не претит, иначе бы меня здесь не было, — Марлен поджала губы. — Я просто спросила про узел, и всё. А ещё было бы классно, если бы мы перед постелью узнали друг друга получше. Или… или вроде того.

— А зачем? — Взгляд становился ехидным. — Мы разве не заключили сделку? Просто сделку. Или ты в самом деле рассматриваешь возможность полюбить меня?

— Меня никогда так не бесила прямолинейность, — призналась Йорфер и отвернулась. — Я рассматриваю возможность заставить себя относиться к этому легко. Легко принять тот факт, что у меня будет другой мужчина. И пока у меня плохо выходит.

— У тебя будет время потренироваться — подумать обо мне, а не о нём, пока меня не будет, — Нолан ехидно улыбнулся, затем медленно погладил свою невесту по голове. Обвёл пальцами шею, опустил руку немного ниже. Вроде как просто утешал, а вроде как эти прикосновения ощущались пошлыми. — Или сказать мне, что мы женимся для отвода глаз, а потом разводимся как можно скорее.

Она ничего не ответила. Смотрела то на подушку, то в окно, где по тёмным листьям скользил серебристый лунный свет.

В какой-то момент раздался рёв моторов, знакомые вопли и крики. Марлен скривилась, но тут же почувствовала, как жених начал вставать.

— Мне пора, — прохладно бросил Бета. — Дом на тебе. Чай можешь пить только под номером два и три, остальные — мои. После заката не высовывайся в лес. Не. Высовывайся. Даже если услышишь крики. — В глазах мелькнуло что-то странное. — Даже если… тебя будет кто-то звать. Или просить помощи. Что бы ни случилось, не выходи наружу. Мой дом — последний в деревне. Это… создаёт некоторые неудобства.

— В смысле? Меня что, будет кто-то звать? Что? Почему? — Лицо вытянулось. — Когда я жила с родителями, в их доме ничего такого не было. Разве чудовище умеет имитировать чужие голоса? Разве оно умеет разговаривать?

— Всякое возможно, — уклончиво ответил Нолан и прищурился. — В полнолуние… тут могут происходить странные вещи. Не обращай на них внимания и ничего не бойся. Здесь ты в безопасности. Твоя задача — сидеть дома и ждать меня.

— Бред какой-то, — девушка испуганно поёжилась. — Я знаю, что лучше не выходить из дома после заката солнца, но чтобы при этом кто-то звал… кричал… какая жуть.

— Ты меня услышала, — Бета нахмурился. — Я вернусь — расскажешь, что видела. Если… что-нибудь увидишь. Сейчас мне пора. — Он прикрыл глаза и медленно вышел из комнаты. Раздались тихие удаляющиеся шаги.

Йорфер слышала, как его приветствовали на улице. Кричали ему, что рады видеть и что ему стоит почаще выбираться с ними в чащу. Она перевернулась на другой бок и зажмурилась. Вскоре рёв моторов и весёлые вопли стихли.

Во всём доме повисла удушающая ночная тишина. Вроде бы можно отдохнуть, но теперь голова разрывалась от нервирующих мыслей. «Какие ещё крики?» — бубнила девушка себе под нос. «Впервые слышу о таком».

Хотя иногда, когда родители рассказывали ей про монстра, казалось странным, что люди запросто пропадали в лесу даже в этом столетии. Все знали о том, что до темноты нельзя задерживаться — и всё равно пропадали. Неужели люди настолько беспечны? Особенно под страхом смерти.

Или в глубокую чащу их могло что-то заманить?

Не спалось.

* * *

Когда она вновь открыла глаза, за окном по-прежнему была ночь, а над туманным лесом всё ещё висела огромная мутная луна. Похоже, в какой-то момент Марлен провалилась в сон, но проснулась от случайного скрипа дерева на ветру.

Опять внутри кольнуло волнение, потому что девушка рассчитывала увидеть рассвет. Прислушалась, всё ли дома нормально, но не услышала ничего, кроме гула ветра в водосточной трубе. «Только зря напугал», — пробубнила она себе под нос, но всё равно поднялась. Ступни обжёг холод тёмного паркета, на котором мерцали блики яркого лунного света.

Зачем-то Йорфер подошла к окну. Посмотрела на виноградную лозу, что обвивала дом, на слегка запущенный сад. Казалось, где-то вдалеке раздался волчий вой.

«Интересно, если бы с Генри всё сложилось, он бы тоже попросил меня не выходить из дома? Или проблемы касаются только дальних особняков?»

«Или только этого?»

Полностью успокоиться получилось только под утро. От недосыпа раскалывалась голова, слегка пошатывало, но зато Марлен впервые ощущала себя полностью спокойно в этом доме.

Одна. Никто не столкнётся с ней на лестнице, не ухмыльнётся в лицо, не прикажет раздеться.

Одна. Можно всё обдумать, стряхнуть морок, полностью взять себя в руки. Решить, что делать дальше. Как поступать, как себя вести. Как… втирать оговорённую легенду друзьям Нолана.

Впервые за долгое время лес осветило солнце. Лучи беспощадно резали туман, мир вокруг словно расцвёл. Раздавался щебет птиц, чаща не казалась тёмной, и даже трава выглядела чуточку зеленее, чем обычно.

В такие дни поговаривали, что чудовище забивалось под землю в свою нору, чтобы не видеть яркого дневного света. Откуда жители знали, что у зверя есть нора — непонятно, но часто так говорили. Больше всего людей ходило в лес именно в солнечные дни — и были там дольше всего.

Холодильник оказался совершенно пуст. В нём лежал небольшой кусочек сыра, половина буханки хлеба и крупный баклажан. Йорфер скривилась, хотя и увидела на столе на кухне пачку купюр. Он всё же оставил ей денег, хотя она говорила, что готова содержать себя сама.

Раньше Марлен ездила за продуктами в небольшой магазинчик у шоссе на велосипеде — единственный магазинчик на несколько деревень. Иногда родители ездили в город за покупками на машине, иногда попросту заказывали пищевую корзину на дом. Правда, сейчас девушка с конфузом понимала, что не спросила у жениха номер его дома. Табличек на нём нигде не было, а карта почему-то не могла загрузиться с раннего утра.

При таком раскладе рассчитывать на доставку явно не стоит. Велосипед она не забирала, так что до магазинчика придётся прогуляться. Правда, путь до него составлял несколько миль.

Йорфер лениво закинула в рот таблетку от головы, натянула первую попавшуюся футболку с джинсами и побрела наружу.

Светло. Свежо. Тихо. Она размяла плечи, заперла массивные двери дома жениха и пошла к привычной трассе. Обычно никто не ездил в эту деревню без нужды. Холодно, дико. Люди старались уезжать в город, желающих перебраться за его пределы было не так уж и много.

Дорога ощущалась бесконечной. Сухой асфальт шуршал под ногами, шумели деревья. Нолан в самом деле жил далеко от остальных. Можно даже сказать… на отшибе. Правда, где жили другие оборотни, Марлен понятия не имела. Возможно, тоже далеко от остальных, потому что редко видела их гуляющими по деревне.

В какой-то момент девушка остановилась и скривилась. В нос ударил тяжёлый, отвратительный запах. Железистый. Тёплый.

Кровь.

Она отступила на шаг назад и осмотрелась вокруг. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, где-то вдалеке раздавался хруст ветвей.

Через пару минут в лесу послышался хриплый, болезненный стон.