13. Наш тренер… И другие неприятности

У меня на душе покой. Такое лирическое, даже, наверно, эйфорическое состояние.

Медленно шагаю по выложенной плиткой дорожке, кручу в руках травинку и смотрю вверх на верхушки лиственных деревьев, что качаются на жарком ветру. Боже, сколько удовольствия. Я дома. Я рядом со своей семьёй.

В любимом, родном городке по сравнению с Москвой кажется так тихо, уютно и очень спокойно. Лица доброжелательные, неравнодушные. Приветливые старики, мамочки с колясками, детские голоса…

Заглядывающие в декольте мужики…

— Доброе утро, Лада Леонидовна, — остроглазый молодой мужчина улыбается неприятно. Плотоядно. Весь в черном. Голова бритая и морда помятая. Я его знаю?

— Доброе, — натягиваю кофточку, прикрываю нескромный вырез платья, пытаюсь вспомнить этого мужчину.

Что-то знакомое…

Раздается восторженный визг, отвожу взгляд от мужчины и смотрю, как там мои.

Богдан с Ириной на роликах уносятся всё дальше по парку прямо к набережной. При этом Иришка пять лет не стояла на роликах. Хорошо, меня не утащили в этот экстрим, хотя и предлагали.

Лада на роликах! Коровы в сёдлах курят в сторонке.

— Богдан хорошо держит баланс, — говорит мужчина, и в голове щелкает неожиданно.

— Я вас вспомнила, — улыбаюсь вполне искренне, с облегчением, потому что сначала подумала, что бандит какой-то приставать сейчас будет. И рада, что это не так. — Простите пожалуйста, вы всё время в спортивном костюме, не узнала сразу. Я ведь не ошиблась? Вы — тренер Богдана по тхэквондо, Вадим Глебович!

— Верно, — он мне улыбается и протягивает руку.

Здоровую такую руку. В которую я по-дружески, аккуратненько вкладываю свою пятерню.

Мужчина неожиданно наклоняется и целует мне пальцы.

Торопливо выдергиваю. Не особенно приятно, на самом деле, хотя, на контрасте с Алексеевым, без прелюдий завалившем меня в первый же наш осознанный разговор на рабочую поверхность стола, неплохо.

В голове всплывают картинки нашего единственного секса, но я их тут же решительно запинываю обратно.

Потому что уже всё ровно. Я остыла, успокоилась, да и эйфория по поводу возвращения домой, встречи с моим Богдашей, настолько сильна, что все воспоминания кажутся сном.

Немного же времени прошло, сегодня воскресенье только, а для меня все словно в дымке.

Так, отдельными отрывками. Не особенно приятными.

Вот я на фуршете с Константином Михайловичем и молодым юристом Пашей.

Они сразу указывают на неказистую, скромно стоящую в вестибюле девушку, называя ее любовницей босса.

Так и говорят: «Вот маленькая девочка нашего босса. За свои услуги берёт в конверте».

И тут же утаскивают дальше, хотя, чуть позже я все же успеваю увидеть Петра Григорьевича, который обнимает, так трепетно, так покровительственно маленькую девушку недалеко от входа. Он целует, улыбается ей искреннее и с любовью. Сердце неожиданно болит. Колет ревностью. Глупой и бессмысленной. Бессмысленной, потому что ревновать Алексеева… Смешно и нелепо. Особенно после встречи со Стеллой, второй любовницей Петра Григорьевича. Ее мне представляет Павел. И, если маленькую, но, наверно, обаятельную и милую девочку в вестибюле я еще могла понять, то вторую…

Силиконовая кукла со специфически надутыми губами, не смыкающимися полностью. Ну, это, наверно, и не требуется?

И нет, я не злая. Скорее всего.

Просто разочаровалась во вкусах босса. Сильно.

И удивилась, каким боком я в одном ряду-то?

Или он просто завелся, что бегала? А тут, получив свое, я смотрю, успокоился… Столько любовниц на один квадратный метр… Как же он их всех тасует?

И что я в этой колоде делаю?

Наверно, это самая глупая из всех моих идей, явиться на фуршет. Даже идея заняться сексом с боссом — и та получше. Там хоть удовольствие получила. Распробовала, наконец, его.

И, вполне возможно, что сняла какие-то блоки, которые по дурости с молодости наставила.

Я спокойно собираюсь уходить, но сталкиваюсь с добрейшим человеком, самым замечательным бизнесменом из всех, что приходилось встречать в жизни. Строгим, рассудительным и справедливым.

Григорий Юрьевич мне радуется, его жена, милая, такая уютная женщина, тоже.

Мы болтаем, мимо несколько раз проходят юристы, но не смеют оторвать меня от разговора с биг боссом.

От Григория Юрьевича узнаю прекрасную новость о том, что корпорация приобретает генеральный пакет акций одного фарм-производства. Это сулит совершенно нереальные перспективы. Сделка выгодна еще и потому, что это — слияние не только двух бизнесов, но и двух семей.

Да-да, у держателя генерального пакета акций предприятия дочка двадцати двух лет, невеста на выданье. Как раз для Петеньки и его активов.

Всё.

Я свободна.

Окончательно.

Прощаюсь, разворачиваюсь и выхожу.

В номере, отключив предварительно телефон, спокойно меняю билеты, выкупая последний плацкарт в ночном поезде.

Плевать, что сутки трястись. Главное, быстрее отсюда.

Как можно быстрее…

— Так как? — спрашивает у меня Вадим Глебович.

— Что, простите? — выдыхаю я и гляжу на него удивленно.

Он, оказывается, все это время что-то мне говорил… Неудобно как! Я не слушала его совсем.

Вадим из последних сил пытается удержать взгляд на моём лице. Карие глаза темнеют, хотя на улице солнце и, по логике, должно быть наоборот. Зрачок расширен, и на лице на долю секунды появляется паника, с которой тренер не справляется и опускает взгляд мне на грудь. С неудовольствием замечаю, что кофточка съехала, грудь вся напоказ.

— Поужинать приглашаю вас, — уязвлённо говорит Вадим.

Он выше меня, крепкий мужчина. Не пьёт, не курит. Не женат. Богдан уже всё узнал и мне доложил.

Наверно, хороший вариант… Да?

Но я никак не могу вылезти из образа верной суженой ангела-хранителя. Хотя, это дело времени. Если сестрёнку папочка Богдану не подарил, то мне терять нечего, только находить.

— Прошу прощения, недавно только приехала из Москвы. Такая тяжёлая командировка была, — изнурённо улыбаюсь. И вижу, что наш тренер проникся, кивает, всё понимает.

— Может, немного позже, когда отдохнете?

Настойчивый какой…

Нас прерывает телефонный звонок, Вадим отвечает, а я с улыбкой высматриваю, куда мои укатили на своих роликах.

И вижу чудесную картину. Летит моя Ириска носом в дорожку на полной скорости!

Удачно бодает асфальт шлемом, сохраняя лицо в целости.

А вот насчет тела такой уверенности нет, потому что крик разносится на весь парк.

Несусь на помощь. Богдан уже осматривает свою подругу по роликам. Иришка ревёт, как ребёнок.

Налокотники, наколенники есть. Ладони защитили перчатки, а вот палец, похоже, или предплечье… Или и то, и другое.

Глаза в слезах, личико печальной лисички в мольбе смотрит на меня.

Мне бы отругать её.

Ну двадцать пять лет девке! Ну куда на ролики! Да если б тренировалась постоянно, а то впервые после пятилетнего перерыва встала и давай с Богданом наперегонки.

Господи, у меня двое детей. Вон, старшая ревёт и требует пожалеть её. Так что, если Алексеев промахнулся, я даже облегчённо вздохну. Может быть. Или нет.

— Мама! — строго говорит сын, глядя на меня из-под шлема. В этот момент сходство с родным отцом феноменальное просто, — нам срочно нужно купить тележку.

— Какую тележку, Данчик? Ты о чём? И, главное, вовремя, — осматриваю пальцы Иришки, которые уже вспухли.

— Я не могу вас на руках носить в таких ситуациях, буду катать на тележке.

У меня ступор. Иришка даже плакать перестает, смотрит на Богдашу, серьезного такого, делового.

Потом на меня. Молчим… А затем начинаем смеяться, Ириска — сквозь слёзы.

— Зачем нам тележка, когда у нас есть тренер, — говорю с вызовом подошедшему Вадиму Глебовичу.

— Действительно, — хмурится тренер, жмёт руку моему сыну, как равному, и неожиданно с невероятной лёгкостью подхватывает Иришку, которая в панике распахивает глаза а потом настороженно замирает в сильных руках, прижав к себе кулачки. Точнее кулак один, второй не получается из-за повреждённых пальцев.

Есть в этом что-то древнее, первобытное. Смотреть, как сильный мужчина так легко несёт женщину на руках.

Ну, или чувствовать. Меня так же совсем недавно нёс Петр.

Идём по парку. Молчим.

— Лада Леонидовна, там у меня в заднем кармане ключ от машины, будьте любезны, возьмите.

Машина у нашего тренера неожиданно дорогая — Лэнд Крузер последней модели. Чёрного цвета, тонированные стёкла, сидения настолько удобные, что чувствуешь себя, как на приёме у стоматолога.

Вроде всё есть, чтобы расслабиться и даже прилечь, а страшно, сука, до дрожи в зубах.

Вадим как-то резко перестаёт нравится.

А все потому, что у тренера в детской спортивной школе не может быть такой машины.

Кофточку застёгиваю на все пуговицы до шеи. Платье это выкину. Хватит мне кавалеров ловить.

Разговаривает в машине только Богдан, его поддерживает раненая Иришка. Сидят на заднем сидении и страдают на пару, боятся осмотра врача.

Травмпункт встречает очередью. Половина ремонта со времён Великой Октябрьской, другую только в этом году начали ремонтировать. Сидим в половине, где отголоски прошлого падают старой побелкой прямо на голову.

В Москве, в платном травмпункте, все по-другому, конечно.

Удивительно, что при воспоминании ничего не дергается. А ведь это, можно сказать, одна из причин, почему я решила поступить дальше так… Как решила.

Наложение прежних эмоций, переживаний, опыта первой любви, первого секса… И Петр, несущий меня на руках. Как тогда, из горящего дома…

Так было раньше.

А теперь Петр у меня прочно ассоциируется с маленькими девочками со школьными портфелями, которых ему стыдно на фуршет таскать. И самое неприятное, что весь его юротдел об этом знает. А еще с силиконовой пустышкой для секса Стеллой. Здесь и без пояснений все понятно.

— Мне самому надо в аптеку заехать, я подкину и до дома. Не против, Лада Леонидовна? — спрашивает Вадим.

Иришка с гипсом на руке даёт мне свои документы. Небольшой перелом. Снимать гипс будут через неделю. Но скорей всего, просто новый положат.

— Работу потеряю, — шепчет бледная Ириска.

Она уже не плачет, вижу на её лице вполне взрослое выражение. Переживает очень, глупая.

— Не беспокойся, — целую её в щёку, — мы с тобой. С голода не умрём.

Вадим тратит на нас уйму своего времени. Везёт в странную аптеку, в спальном районе, заполненном хрущевками пополам с бараками, оставшимися в наследие от первых строителей города. Говорит, что туда заказ его пришёл по лекарствам.

Аптека наша.

Я не говорю Вадиму об этом.

Название, лого «Ваша Скорая помощь».

Только вот в центре как-то лучше наши аптеки смотрятся. Хотя в этой почти не протолкнуться. Видно, торговля хорошо идет…

У людей в очереди болезненные лица. У всех.

Вадим забирает у меня рецепт на лекарства Иришки.

— Я заплачу, — требовательно настаиваю я.

— У меня здесь скидка, и знакомый работает, — тихо шепчет мне на ухо Вадим, находясь в интимной близости. От него пахнет очень странно. Одеколон какой-то приторный смешался с потом, мне лично неприятным.

Отстраняюсь, даю ему купить Иришке обезболивающее.

В аптеке грязно. Работают два парня в белых халатах. Никто не говорит громко, название своих лекарств шепчут, головы засовывают прямо в окошки к продавцам.

Оплата исключительно наличными.

У меня мурашки по коже.

Я — полная идиотка и неопытна в сексе и в любовных отношениях, как показал мой последний опыт…

Но я не дура. И логику в университете изучала. Хватким взглядом улавливаю детали. Вся толпа, что собралась в торговом зале, болезненная и до ужаса напоминает мне наркоманов.

Прищуриваюсь, гляжу, что забирает Вадим из этой аптеке.

Три препарата, название удается разглядеть, несмотря на то, что тренер прячет от меня пачку.

Потом мы едем домой, высаживаемся и топаем в квартиру.

Пока кормлю Богдашу, ухаживаю за Ириской, непривычной что-то делать одной рукой, проходит время.

За компьютер сажусь уже глубокой ночью.

И, пока помню, вбиваю названия препаратов, что купил Вадим, в поисковик.

Конечно, это не очень корректно, и вообще его личное дело, его жизнь…

Но он общается с моим ребенком. И я хочу знать, какие препараты он покупает. Да еще и в таком количестве.

Смотрю показания для применения. Состав. Противопоказания.

И волосы на голове начинают шевелиться. От ужаса.