Глава 7

Госпожа Норри, увидев покосившуюся дверь (ту, самую, что пострадала от гнева монсеньора Ролана), хоть и не произнесла ни слова, но очень выразительно покачала головой.

Я же сделала вид, что этого не заметила, поскольку не была готова объяснять наши с Роланом странные отношения. В последнее время для меня самой они были загадкой. Взять хотя бы его утреннюю вспышку гнева. Что это было? Забота? Страх, что со мной что-то случиться? Похоже на заказ его величества, но… Кто знает?

 С другой стороны, по мне так лучше открытая ярость, чем презрительно поджатые губы. Так что негодующий, бьющий кулаком по столу и вышибающий дверь Ролан мне нравился больше, чем холодный, надменный вельможа с поджатыми губами, каким я знала его раньше. Тогда было не понятно, о чём он думает. Сейчас … Сейчас, по крайней мере, всё ясно.

- А что с магической защитой дома? – поинтересовалась я у соседки.

- Так вот же, - и госпожа Норри гордо указала на резьбу по наличникам и над входной дверью. – В Приграничье такую ставят с начала времён, с первого поселенца. Традиция.

Я кивнула, изо всех сил стараясь быть вежливой. Всё-таки традиция. С начала времён. С первого поселенца. Сила! Жаль только что Ролан её даже не почувствовал. Ладно. Традиции мы нарушать, конечно, не будем. Пусть себе стоят.  Тем не менее, кто нам мешает скопировать рисунок резьбы и отправиться в академию, на кафедру защиты, задать пару вопросов? Правильно - никто. Вот навещу его величество и загляну на огонёк. Есть у меня там пара знакомых… Сама я в местную магию не полезу. Мало ли... Нарвусь на конфликт заклинаний, развею сиротское наследство по всему Приграничью…

Я такая. Я могу…

Мы стояли с госпожой Норри возле аптеки и ждали мастера, который должен был починить входную дверь. За ним уже отправили Улю. Ришка, как всегда, увязалась за сестрой. Девчонки - не разлей вода! И такая забота друг о друге. Ришка крошки в рот не возьмёт, пока всё не поделит пополам, а то и в пользу старшей сестры. А ведь она совсем…ребёнок.

К счастью, дети не слышали ни нашего скандала с Роланом, ни грохота сломанной двери. Маг хоть и был разгневан, но полог тишины поставить не забыл.

Интересный он всё-таки человек. Не то добряк, не то чудовище…

Уля, увидев выбитую дверь побледнела так, что пришлось ей в взвар незаметно добавить успокоительное зелье. Интересно, почему её это так напугало? Мне показалось, она что-то вспомнила. Что-то очень страшное. Очень хотелось спросить, но я понимала – сейчас этого делать нельзя. Уля и Ришка должны почувствовать, что в безопасности. Что есть рядом кто-то, кто готов нести ответственность за их судьбу. Хватит мучить несчастных сирот, они и без того натерпелись. Шутка ли, пережить смерть родителей…

- Здесь! Сюда! – раздались крики.

На площадь высыпали солдаты, что привело к мгновенному исчезновению жителей Биргенгема. Все, как один, попрятались по домам, тут же, однако, прильнув к окнам – следить за происходящими событиями.

Госпожа Норри, и та попятилась от меня подальше. Прелестные у них тут всё-таки нравы.

Итак, что на этот раз? Неужели Ролан решил насильно выпроводить меня из города?

- Сюда! - скомандовал кому-то командир, с явной опаской поглядывая в мою сторону.

Та-а-ак. И что бы это значило?

- У вас дверь сломана? – ко мне, тяжело ступая, подошёл мужчина.

Огромный, как медведь! Голос грозный, густая борода и взлохмаченные, торчащие во все стороны волосы выглядели весьма… устрашающе.

Я кивнула, с трудом проглотив вставший в горле комок.

- Починю, -  уверенно объявил он мне и с грохотом поставил на крыльцо ящик с инструментами. – Что ж вы так неаккуратно? – спросил он после продолжительного осмотра. - Дверь-то хорошая, крепкая.

- Так получилось, - не стала я вдаваться в подробности и отошла, чтобы не мешать.

- Отправлю младшего предупредить Улю, -  засуетилась госпожа Норри.

Я кивнула и решила ретироваться в аптеку, посмотреть на запас трав. Похоже, тут справятся и без меня.

Дверцы набитых шкатулками и пакетиками шкафчиков открывались бесшумно. Петли смазаны, на полках ни пылинки, всё на своих местах. Я мысленно попросила разрешения у бывших хозяев.

«Я только посмотрю… Придётся залезть в ваше царство – выхода другого у меня нет. Надо лечить жителей Биргенгема. Поднимать Улю и Ришку. Ради ваших детей, пожалуйста, помогите мне…»

Полки вспыхнули мягким, янтарным светом. Магия услышала мой зов, дух бывшего хозяина улыбнулся, открывая путь.

«Спасибо…»

- Госпожа! Графиня…

- Просто госпожа Джо, - вздохнула я, разворачиваясь к посетительнице, стараясь не показывать, как сильно мне помешали.

Кто бы это ни был – он же не виноват… Передо мной стояла немолодая женщина. Беременная. С тревожным, умоляющим взглядом. Бледная, она дышала тяжело, прерывисто, словно загнанная лошадь…

- Проходите, - я указала на стул. - Успокойтесь. Всё хорошо. Как вас зовут?

- Ижина, - с трудом переводя дух, выдохнула женщина и, обессиленная, села.

Подол юбки слегка приподнялся, показав багровые отёкшие ноги. Я взяла её за запястье - пульс слишком частый, на лбу выступили капельки пота.

- Вы позволите? – я кивнула на живот.

- Конечно, - ответила она и вдруг всхлипнула: - Мне страшно... Мы с мужем так просили ребёнка, и вот – Спасительница милосердная…

- Всё будет хорошо, - я протянула женщине пузырёк. – Выпейте.

- Вы поможете мне? – беременная, залпом выпив зелье, цепко схватила меня за руку. - Господин Ллонк говорит:  стара я уже для первенца… Что ж вы хотите, говорит он мне, - вытащив огромный платок, женщина спрятала лицо в накрахмаленную белоснежную ткань. – А я что? Все рожали – и я рожу! Я и не боялась! Пока жива была Лаура – не боялась… Она… У неё золотые руки, золотое сердце! С её камнями в Биргенгеме ни одной смерти при родах не было… Ни одной! А теперь что же? Я умру? Ребёночек…

- Успокойтесь! Никто не умрёт. Слышите меня? Ни вы, ни ваш ребёнок. А теперь – расскажите по порядку обо всём.

Я старалась говорить как можно ласковее, мысленно проклиная Ллонка всеми словами. Благодаря сотрудничеству с контрабандистами тех слов я знала не мало, так что аптекарю досталось сполна.

- Госпожа Лаура Лоран была по части ведения беременности и акушерства – просто гением, - вздохнула женщина, потихоньку успокаиваясь. – Камни. Красивые! Для каждой роженицы – свой. Она заговаривала и дарила – в каждой семье хранят каждый по сей день, считая талисманом новорожденного. Лоран, правда, смеялась. Говорила, что после родов сила из камня уходит и он совершенно бесполезен. Камушек и правда переставал светиться и сиять, что гномий горшок на краю радуги. Но женщины хранят его всё равно. И я бы хранила! Но теперь…

- Я посмотрю записи, - пообещала я, с удовольствием отмечая, что пульс посетительницы становился спокойнее и ровнее. – И постараюсь помочь. А вам выпишу настойки – каждую по три раза в день. Укрепляющее и против отёков,- я кивнула на ноги беременной. – Вам станет легче.

- Я умею делать кристаллы, - раздался тихий, но решительный голос Ули.

Девчонка стояла в дверях – спина прямая, взгляд уверенный. Женщина тут же просияла – видно было, что она готова полностью доверить этой крохе свою судьбу. В глазах Ижины появился свет – тот самый, когда носишь ребёнка.

Мы проводили женщину, и Уля показала мне записи мамы. Толстые тетради, засушенные цветы меж пожелтевших от времени страниц, рисунки на полях. Почерк меняется – видимо, целительница вела записи всю свою жизнь – самые первые  записи сделаны детской рукой…

Лаура была настоящим самородком! Её исследования - просто клад. Подробные описания редких растений с указанием места и времени сбора, способов сушки. Рецепты зелий, настоек. Целая жизнь, полная открытий и исследований. Тетради были одновременно чем-то вроде личного дневника. Вот, к примеру:

«В моей девочке просыпается сила! Моя Уля, цветочек весенний, уже справляется с простудными зельями, заряжает кристаллы на снятие жара. Как быстро летит время… Когда ты впервые видишь в глазах собственного ребёнка желание отдать свою силу во благо – это такое… Светлое чувство. И одновременно – боль. Боль и страх за неё. Труден путь целителя. Труден, но прекрасен! Храни Спасительница милосердная моих девочек! Храни…»

- Где училась твоя мама? – спросила я, захлопнув тетрадь.

Уля кивнула на документы, вывешенные на стене. Я долго рассматривала грамоты. Люди Барка, когда мы жили ещё на южном побережье, и те подделывали приличней.

- А это что? – я кивнула на два разрешения – лечить и использовать магию.

Ни алой королевской печати с грифоном, ни зачарованного пергамента. Обычная бумага. Правда, оформлено красиво – виньетки, завитушки…

- Это господин губернатор выдал, - с гордостью просветила Уля.

- Господин губернатор, говоришь… Замечательно. А тебе почему господин губернатор не смог выдать то же самое?  – удивилась я. – Денег не было? Или он так красиво писать разучился?

- Господина губернатора забрали горы… А господин Шосс сказал, что я мала.

«Вот Ролану работы привалит, документы разбирать…» - подумала я и, отправив девочку в дом, погрузилась в исследования и расчеты. Перебрав все записи, нашла те, что касались кристаллов для беременных. Почти вся идея строилась на магической силе целителя. Основное условие – найти камень, думая о конкретном человеке. Лоран знала каждую женщину, которая обращалась к ней. Знала, что любила беременная, о чём мечтала. Целительница уходила в горы и искала. Она пела песню духам камней, просила помощи, и если находила, что искала (каждый раз это была отдельная, удивительная история!), то заряжала камень собственной магией.

Закрыла тетрадь. Сколько света было в этой женщине, сколько… любви. Я начинала понимать, как так получилось, что сильный целитель, имея в распоряжении всё необходимое, сгорел, отдав все свои силы  тем, кто нуждался в помощи…

Где-то со стороны конюшни послышались весёлые детские голоса.

- Уля! Ришка! – крикнула я, выйдя во двор.

 Кажется, мои девчонки у Колокольчика в гостях.

Зайдя в конюшню, я увидела, как мой боевой грифон пританцовывал, переступая лапами и щёлкая клювом.

- Вот надоест всё, и подадимся мы все вместе в бродячие артисты, - объявила я тёплой компании. – А что? Поедем по городским ярмаркам королевства – зарабатывать на хлеб. Наряжусь старухой и буду предсказывать по картам судьбу всем желающим – не беда, что не умею. Научусь. Ришка и Уля будут плясать…

Младшая тут же изобразила заводной перепляс под топот Колокольчика.

- Ну, а ты у нас будешь гвоздём программы, - погладила я переливающиеся пёрышки птаха.

- Я петь умею, - сообщила, смущаясь, Уля. – И травы можно продавать…

- Вот! Успех обеспечен.

- Зимой бродить плохо, - сдвинула бровки Ришка, словно мы собрались отправляться, не пообедав.

- Гррр… Кхрр! – поддержал Колокольчик.

- Ладно, - улыбнулась я. –  Уговорили – так и быть, дождёмся лета. Уля, ты знаешь, где мама искала камни?

- Конечно. Показать?

Сказано – сделано! Устроившись на грифоне, взмываем в небо и летим к Скалистым горам!

- Е-е-е-х-у-у!!! – ликующий крик Ули в небе под облаками.

Широко раскинув руки, девочка жмурилась от счастья, под довольный клёкот птаха.

 Наш человек!

Здесь, на Севере – горы острые, словно колья в ловушке на крупного зверя. Серые, чуть поблескивающие на холодном солнце, строго и настороженно смотрят они на пушистые ели, слишком  жизнерадостные на их взгляд.

Приграничье. Загадочный край, с виду неприветливый, но прекрасный. Красота здесь своя – особенная, неповторимая. Прошло всего ничего, а я уже влюбилась в здешние места!

Хочется спуститься вниз, к загадочным  пещерам, к несметным богатствам, прячущимся в их густой тени.

- Спускаемся! - кричит Уля. – Нам туда!

Мы спустились к скалистым обрывам у широкой реки. Птицы, оглушив тревожным гвалтом, взмыли вверх, едва тень огромных крыльев грифона коснулась земли.

- Это папин надел, - сообщила Уля. –  Жилы тут нет, папа говорил – земля пустая. А мама говорила – нам повезло. Что счастье видеть нужно. Чувствовать. Мама эти места любила. Вон тропинка – видите? Если пойти вверх, к горам, там травы целебные. Мама здесь кристаллы искала. Она их… звала.

- Звала, говоришь…

Я огляделась. Всем поселенцам Приграничья давали землю для разработок. Основной деятельностью мужчин Биргенгема было  старательство - с ранней весны до поздней осени, разбивая руки в кровь, они выворачивали скалы в поисках золота и драгоценных камней.

 Места здесь богатейшие. Может, и себе кусок земли вытребовать? А что? Выстрою дом – буду удирать на зиму. Я ж так мечтала! Чтоб как можно дальше от тех, кто указывает, где мне следует быть, а где – нет. Ну не будет же здесь Ролан торчать вечно? В такой-то глуши? Покрутится немножко и обратно столицу, а я… 

А я останусь. Мне здесь нравится.

- Надо будет землю переоформить на вас с Ришкой, - сказала я, вглядываясь в небо.

Небо молчало. Оно, так же как и я, думало о том, как не хочется идти с прошением к Шоссу…

- В прошлый раз он отказал, - заметила Уля, подойдя ближе и прижавшись неожиданно ко мне. – Мы с госпожой Норри ходили.

- Посмотрим,- я погладила девочку по голове. – Давай звать кристаллы. Как мама. Научишь?