Глава 5

Надя

День заядлого неудачника, наверное, должен выглядеть именно так. Наконец, открыли кофейню, и я неслась в неё, окрылённая желанием выпить вкусного кофе. Взяла с собой, шла, радуясь выглянувшему солнышку, а потом увидела в витрине газетного ларька журнал. Нет, не так. Журналы. Один и тот же выпуск красовался на боковой створке, заполняя ее всю. А на нем я и Макс, полуголые и такие… Я даже слов подобрать не могу. Журналы я увидела в тот момент, когда сделала глоток. Поперхнулась, кофе пошёл назад и попал на свитер мимо проходящего парня.

— Простите, — промямлила, не отрывая взгляда от ларька, парень проследил за ним и присвистнул, снова посмотрев на меня. Почему-то покраснев, я ринулась к ларьку. Купила журнал и понеслась в офис, забыв про кофе.

А потом орала на Веру, которая согласовала такие откровенные фотографии. Вера, чуть не заикаясь, что-то мямлила, а я орала, понимая, что она по сути не виновата. Виновата я, что упустила из вида, потому что не хотела видеть это снова, вспоминать фотосессию и свои ощущения тогда, да ещё и фотографии отбирать, ага, как же!

Но сейчас я думала, как быстро Олег увидит это безобразие? И все его коллеги, и друзья… Мама с папой, боже мой! Я же выгляжу, как шлюха!

Потом Макс прибежал со своими обвинениями, вытащил на обед с его предками, даже не предупредив, заставил оправдываться, а сам молчал в тряпочку! Гад, гад, гад! Я несла полную чушь с уверенным лицом, разбираться будем потом. Дядь Вова отличный мужик, но в бизнесе он неумолим. Не зря ему досталось директорское кресло, это же человек-ответственность! Кое-как уболтав его и не успев выдохнуть, оказалась под очередным обстрелом Макса. Ух, как я на него зла!

— Ну и где ты собираешься искать заграничных поставщиков?

— Искать их будешь ты, — огрызнулась в ответ, — это твоя работа.

— Офигеть! Наплела моему отцу хрени, а я расхлебывай.

— А зачем ты меня потащил на этот обед?

— Потому что ты втравила меня в дебильную фотосессию!

— Нет, не я! — я повернулась к нему, Макс сжимал руль, так и не заведя машину, испепеляя меня взглядом. — Это была твоя идея приплести меня!

— А обнаженка тоже моя идея? — рявкнул он, разворачиваясь телом в мою сторону.

— А кто издевался надо мной в студии, провоцируя? — не осталась я в долгу.

— Ты все это придумала и сама не проконтролировала!

— А ты… — начала я, но запнулась, потому что в пылу наших споров мы оказались лицом к лицу, и я даже ухватила его за воротник рубашки. Смотрела в глаза, отмечая, что синяк прошел, но вот на таком расстоянии еще можно разглядеть остатки. Стало как-то тихо, неуютно, и от его взгляда, и оттого, что я продолжаю сидеть так близко, не отводя свой. Напряжение разливалось в воздухе, а потом… зазвонил телефон. Он разрезал тишину так резко, что, подскочив, я почти отпрыгнула, вжимаясь в дверцу подальше от Макса. Он только хмуро меня разглядывал, доставая телефон. Сняв трубку, наконец, отвернулся. Я не слышала его разговора, пялилась в окно, мы по-прежнему стояли у ресторана. А я думала, почему все вдруг стало не так? Раньше у нас с Максом все было предельно ясно и понятно. Мама говорила, мы с ним деремся с тех самых пор, как это вообще стало возможным. В песочнице я кидалась в него песком, он бил меня пластиковым ведром по голове. Потом пошли щипки и дерганья за косу. Постоянные перепалки, которые в возрасте лет восьми-десяти неизменно заканчивались драками. Когда мы стали старше, издевательства стали более изощренными. Например, Макс облил меня краской, когда я шла на свидание, а я налила ему клея в волосы. Ещё он писал мне записки от имени парня, который мне нравился (учились мы в одной школе), а когда на дискотеке я подошла к этому мальчику, тот только посмеялся надо мной. А я за это заставила Макса щеголять по школе в одних трусах, подговорив одного мальчишку утащить его шорты, пока тот был в душевой.

Активная фаза наших препирательств прошла, когда мы поступили в институты. Стали меньше видеться, а при встречах обходились язвительными выпадами или маленькими незапланированными пакостями. Год назад Макс пришёл на место отца, и наша войнушка возобновилась как-то сама собой. Казалось, мы не перестанем получать удовольствие от этой игры, но в последнее время все не так. Точнее сказать, все изменилось как раз после этой дурацкой фотосессии. Только я не могу понять, что же конкретно произошло, а то бы уже все исправила и вернула наши отношения в нормальное русло.

— Охренеть, — услышала я Макса, трубку он повесил и посмотрел на меня.

— Что там?

— Не поверишь, — завёл машину, мы наконец тронулись с места, — кажется, реклама все же имеет успех, Анька говорит, ей позвонило несколько человек, желают общаться.

Я захлопала глазами, глядя на него.

— Ты серьезно?

— Нет, блин, шучу. Неужели люди настолько примитивны, чтобы повестись на эту порнуху?

Я внезапно покраснела, потому что мы с ним все-таки были частью этой порнухи.

— Может, им твоё интервью понравилось.

— Ага, и твоя задница, — хмыкнул Макс, вновь заставив покраснеть. Это вроде комплимента моей пятой точке или как? Я отвернулась к окну, Макс стал кому-то звонить.

— Анька, — услышала я, — всех записывай, я скоро буду.

Вот как можно называть секретаря Анькой? Анна Сергеевна она вообще-то, что за фамильярности? Может, они не просто коллеги? Я бросила на Макса подозрительный взгляд, но тут же мысленно себя одернула. Какое мне вообще дело, с кем он спит или не спит? В конце концов, он свободный мужчина, может делать, что хочет. Интересно, почему он расстался со своей девушкой? Надоела? Нет, нет, Надя, не интересно. Тебе вообще не интересно ничего, что касается Максима Данилова.

Вскоре мы были у офиса. Аня поймала нас у лифта, глаза у неё были большие и немного испуганные.

— Максим Владимирович, — зашептала она, заходя с нами в лифт, — там американцы.

— Чего? — мы уставились на девушку в непонимании.

— Представители какой-то американской компании. Вы сказали, что подъезжаете, вот я и побежала сюда предупредить. Там с ними Алена из бухгалтерии, чаем поит.

— Ельцова, а ты не ясновидящая случаем? — усмехнулся Макс, косясь на меня, но тут же посерьезнел. — Узнала хоть, кто что?

— В общих чертах. Они представляют известного американского фитнес-тренера. Он хочет у нас в городе открыть сеть фитнес-центров под своим именем и увидел интервью с вами. Но сам этот дядька сейчас не здесь, там его представитель.

Мы с Максом переглянулись, я подумала: поставка и установка оборудования в сеть новых фитнес-центров по всему городу — это же шаг на новый уровень, такой гигантский шаг, что даже поверить сложно, что нам такой шанс выпал. Самое главное теперь его не профукать.

Лифт, звякнув, остановился на моем этаже, я сделала шаг, выходя из лифта, обернулась, встретившись с Максом взглядом, сказала:

— Удачи.

Он изогнул бровь, продемонстрировав удивление, но промолчал. А я пошла к себе, размышляя, сложится или нет. Теперь все зависит от Макса.

Он сам пришёл в мой кабинет, был уже конец рабочего дня, я собиралась уходить.

— Ну что? — спросила, наблюдая за взбудораженным взглядом.

— Ельцова, это гениально. Хоть и подленько.

— Что именно?

— То, что мы с тобой сыграли на низменных чувствах людей. Притянули к себе внимание голыми телами, а в итоге нами заинтересовались.

— Американцы?

— Не просто американцы, Ельцова! — Макс сел на край моего стола. — Этот мужик гуру фитнеса, правда, на пенсии, у него сеть по всей Америке, Европе, вот и до нас добрался. Приехал осмотреться, а тут наш журнал. Представитель сказал, мы его очень заинтересовали, мол, нестандартный подход и все такое. Завтра у нас с ним встреча в офисе.

— Если он захочет с нами сотрудничать, мы одним махом перепрыгнем больше половины наших конкурентов.

— Да! Это имя, бренд! Работа с ним выведет нас на новый уровень! Это не по задрипанным качалкам оборудование устанавливать.

— Ладно, не торопи события, пока еще ничего не ясно, — я направилась к выходу, он за мной.

— Давай до дома подвезу, — предложил, стоя за моей спиной, пока я закрывала дверь. Ключ вдруг застрял в скважине, не желая поворачиваться. Или это меня заклинило. Мотнув головой, я дернула ключ и вытащила, так-то лучше. Повернувшись, уткнулась взглядом в рубашку Макса.

— Поехали, — кивнула ему, сама не зная, зачем. Словно отказаться значило расписаться в собственном бессилии перед Максом, проиграть противостояние.

Ехали мы молча, я назвала адрес, он удивился:

— Так мы живем недалеко друг от друга.

Я пожала плечами, не зная, что на это сказать. Начинала нервничать, из-за Макса, американцев, Олега, который ждет меня дома. Правда, оказалось, он и сам только приехал. Когда Макс тормознул во дворе, Олег закрывал машину. Я вылезла, муж посмотрел с удивлением, усмехнулся. Я застопорилась на месте, Макс тоже вылез. Мы стояли втроём, разглядывая друг друга, пока Олег не заметил:

— Хорошо смотритесь, жаль, ты не в купальнике.

Я вспыхнула.

— Олег… — начала, было, как вдруг Макс сказал:

— Это Верка постаралась, из рекламного, Надя ей дала проект вести, а она фотографу наболтала не то, и вот что вышло.

Я бросила на него взгляд: Макс врет. Стоит и врет, пытаясь меня выгородить. Зачем?

— Мы сами в шоке пребываем с утра. Вместо рекламы здорового образа жизни у нас такое, — Макс рассмеялся, Олег, вдруг улыбнувшись, покачал головой.

— А почему ты не сказала, что будешь сниматься? — спросил, обнимая за плечи. — Я думал, что только Макс.

— Так все в последний момент решилось. Верка прилетела с выпученными глазами, нужна ещё модель, что делать было? Вот Надьку и припахали, — улыбнулся Макс. Мне же оставалось только уткнуться Олегу в плечо и молчать, потому что я совершенно не видела причин такого поведения. И даже немного боязно было, сейчас как возьмёт и все перевернет вверх тормашками, а мне опять разгребай.

— Ладно, я поехал домой, день был тяжелый, — Макс пожал Олегу руку и, не глядя на меня, сел в машину. Мы проводили его взглядом, потом направились к подъезду. Дома я рухнула в кресло, а Олег вдруг подошёл, присев на корточки, положил руки мне на колени.

— Знаешь, Надь, я обалдел, когда увидел тебя такой…

— Какой такой?

— Ну… Дерзкой, что ли, не знаю. На этих фото ты совсем другая, не скромная милая девочка, — он усмехнулся, глядя на меня, — мне нравится.

Я уставилась на мужа в изумлении. Он, встав, потянул меня, пришлось подняться. Олег начал целовать, я отвечала, но без особой охоты.

— Ты можешь быть со мной такой? — шепнул муж на ухо, я отстранилась.

Мягко улыбнувшись, словно извиняясь, сказала:

— Я очень устала, прости, — и ушла в ванную. Стояла под струями воды и думала, я не могу быть такой с Олегом, и причина этого проста и ужасна: там, на фотосессии, я вышла такой потому, что рядом со мной был Макс.

Макс

Дурацкая пословица про нет худа без добра была в самый раз. Наша с Ельцовой битва, в результате которой мы красуемся в журнале в качестве секс-символов компании, дала качественный результат. Я мерил шагами кабинет, поглядывая в окно, это было бессмысленно, окна выходили во двор. Но я все равно выглядывал, нервничая. Если переговоры пройдут успешно, мы заключим договор, о котором не могли даже мечтать. Придётся приложить много сил, чтобы его потянуть, но зато какой рывок! Отец будет гордиться, факт. Поморщившись, я немного ослабил узел галстука. В детстве я пытался заработать похвалу отца любой ценой, виделись мы мало ввиду его постоянной занятости, а потому каждая встреча была для меня одновременно радостью и испытанием. Мне нравилось проводить с ним время. Отец есть отец, мужчина, тот, на кого равняешься, на кого хочешь быть похожим. Только вот я не дотягивал. С самого детства не дотягивал. Плохо учился, был лентяем, увлекался «глупостями», думал не о том, — список разрастался с каждым годом. К окончанию института я смирился с тем, что одобрения от отца не получу, потому продолжил жить так, как хотелось мне. Но когда встал вопрос о семейном бизнесе, согласился возглавить. Жалко терять такое детище, отдавать его в чужие руки. И сидя в директорском кресле, выслушивая, где я ещё успел налажать, я подспудно хотел одного: сделать так, чтобы он мной гордился. Детские комплексы продолжают жить в нас, взрослых, если мы не разгребаем их в себе. А я не разгребал. И поэтому сейчас, когда такая удача заглянула в нашу фирму, нервничал особенно сильно, надеясь, что не упущу шанс доказать отцу, что я на что-то способен.

Американец прибыл без опоздания. По-русски он не говорил и не понимал, потому с ним был переводчик и тот самый представитель, что заходил вчера. Последний тоже был американцем, однако изъяснялся на русском вполне сносно, хоть и с чудовищным акцентом.

Наша главная надежда на лучшее будущее оказалась среднего роста мужчиной лет шестидесяти пяти, с седыми волосами до плеч, загорелый до черноты, он улыбался во все зубы, а они белели так, что вполне могли ослепить, если смотреть на них пару минут. Одет американец был в лёгкие брюки и футболку, и в свои годы выглядел отлично, демонстрируя накачанную фигуру и силу. Звали его Джим Фостер, и он сразу предложил называть его Джимми, что для меня было чересчур, хотя я старательно улыбался.

Мы разместились в переговорной, и Джим начал разливаться соловьем о своих планах, переводчик пересказывал мне их на русском. Вообще-то, я знал английский, но не настолько хорошо, чтобы с ходу понять монолог, произнесенный со скоростью пулеметной очереди. Я внимательно кивал, кидая взгляд на часы. Ельцова опаздывала, что не красило ни ее, ни нашу компанию. Выговор ей сделать, что ли, когда появится? Я сосредоточился на Джиме, впрочем, ничего нового не услышал, ещё вчера мне все рассказал его помощник Дэвид. Несколько вопросов у меня было, начал я с того, который меня мучил уже сутки.

— Почему вы выбрали нас, Джимми? — хочет фамильярности, пусть, мне не жалко. Фостер оживился и снова затараторил. Он вообще оказался на удивление жизнерадостным, я на его фоне выглядел пришибленным древнерусской тоской. Я слушал переводчика, кивая и крутя ручку. Фостер реально купился на интервью. Ему понравился наш подход к рекламе, нестандартность мышления. И особенно понравилось, что для фотосессии были выбраны не какие-то модели, а представители компании, семейная пара.

Я кивнул, а потом спросил:

— Какая семейная пара?

Переводчик задал ему вопрос раньше, чем я сообразил, что ляпнул лишнее.

— Вы и девушка с обложки, — переводил он мне очередную пулеметную тарабарщину, — в интервью вы говорите, что это семейный бизнес, и вы с этой девушкой руководители компании. Мистер Фостер пришёл в восторг от такого подхода. Для него очень важны семейные устои и ценности, и одним из критериев стал как раз тот факт, что компанию возглавляет молодая семейная пара.

Я нервно сглотнул, понимая, что вот прямо сейчас нахожусь на волоске от того, чтобы профукать многомиллионный контракт. Бизнес у нас семейный, конечно, только не в том плане, в каком решил этот улыбчивый американец. Если я скажу ему правду, он чего доброго передумает. А может, нет? Подумаешь, ерунда какая, главное, показать ему, что он сделал правильный выбор, что мы не подведем. Надо рассказать правду, а потом переключиться на презентацию. Но я молчал, нервно крутя кольцо на безымянном пальце. Лишиться контракта не хотелось, а уверенности в правильности действий не было. И я поступил, как настоящий руководитель: продемонстрировав белизну своих зубов, перешёл к презентации. Фостер кивал, радуясь все больше и больше, я даже подумал, может, он сидит на чем-то, чего его так распирает?

После презентации мы ещё минут тридцать обсуждали рабочие моменты и пришли к выводу, что подходим друг другу идеально. И когда уже собрались жать руки, раздался стук в дверь, и показалась Ельцова. Как вовремя, мать его!

Надя

Я опаздывала, опаздывала катастрофически. Такого со мной не случалось никогда, и первый раз выпал, как специально, именно на сегодня, когда у нас переговоры с американцами. А главное, причина моего опоздания была ужасна: я проспала.

Вечером, после душа, когда я появилась в кухне, закутанная в халат, Олег поставил передо мной чашку чая с таким видом, словно ничего не произошло, хотя я очевидно некрасиво себя повела. И это вдруг меня разозлило. Раньше мне казалось, здорово же, что мы не ругаемся совсем. Значит, понимаем друг друга, принимаем, предупреждаем всякие мелочи ещё до того, как они могут внести разлад в наши отношения. Но сейчас, глядя на привычную чашку чая и привычное выражение лица Олега, я впервые подумала: может, дело вовсе не в том, что мы идеальная пара? А в том, что мы просто привыкли друг к другу, наладили жизнь так, чтобы не мешать, не скандалить, но ведь этого мало? Должно быть что-то ещё? Иначе откуда во мне сейчас странное желание запустить эту чашку в стену? Я ведь чай пью только дома, вечером, вот эту самую чашку, заботливо поставленную Олегом. Я вообще чай не особенно люблю, просто когда-то муж проявил заботу, а я подумала, чего бы не принять? Выпью, хоть и не хочется, он же старался. И вот так эта чашка чая вошла в мою жизнь, став ритуалом. Я оглядела кухню и поняла: вся моя жизнь наполнена ритуалами, привычками, механическими действиями, о которых я даже отчета себе не отдаю. И самое главное, половина из них мне не нужна! Я бросила взгляд на мужа: он будет сидеть напротив, пока я не выпью чай, потом уйдёт в комнату с планшетом и остаток вечера проведёт там. Если, конечно, мы не решим заняться сексом. А мы не решим, я уже дала ему это понять. Что за странный выпад, кстати, с его стороны? Это на него журнал так подействовал?

Посильнее запахнув халат, я начала пить чай. Поскорее влить его в себя, остаться одной, подумать. Ровно через три с половиной минуты я отставила пустую чашку, Олег, поднявшись, поцеловал меня в макушку и ушёл в комнату со словами:

— Пойду новости почитаю.

Впервые я заметила эту цикличность. Он ведь тоже смотрит на эту чашку чая, ожидая, когда она закончится, чтобы с чистой совестью удалиться в комнату.

Сейчас я была даже рада его уходу. Хотелось побыть одной, попытаться переосмыслить что-то в своей жизни. Занималась этим я до трёх ночи, варила кофе, вытащив пыльную турку из дальнего ящика, там же нашлось несколько упаковок кофе, привезенных из разных стран, все запечатанные. Сидела с чашкой на подоконнике, смотрела на ночной двор, прислонившись лбом к прохладному стеклу. В итоге уснула в гостиной на диване с книгой в руках, а, проснувшись, поняла, что катастрофически опаздываю! Олег обычно уезжал рано, я просыпалась минут через тридцать после его ухода. А тут… Будильник не поставила, да ещё полночи не спала, вырубилась так, что хоть из пушки пали, не услышу! Краситься было некогда, я влезла в брюки и блузку и понеслась на работу, предварительно вызвав такси. Как-то так вышло, что права я не получила, а жила в получасе ходьбы от работы, потому предпочитала ходить пешком, чтобы не торчать пробках. Но сегодня определенно надо было спешить, тем более, что все пробки я благополучно проспала.

Войдя в переговорную, сразу поняла, что дело близится к финалу. Мужчины жали руки, американец сиял, как новенький самовар, а вот Макс был сосредоточен, так что понять, срослось или нет, не представлялось возможным. Естественно, все взгляды обратились в мою сторону. Американец, явно спортсмен, несмотря на годы, в отличной форме, хоть и полностью седой. Увидев меня, заулыбался ещё больше, радостно воскликнув:

— А вот и Надежда! Очень рад!

Я нацепила ответную улыбку и ответила ему на английском. Мы перекинулись парой общих фраз, за это время я приблизилась к столу и замерла рядом с Максом. Кажется, все неплохо, только почему он так напряжен?

— Сейчас я отбываю, — вещал тем временем Джим Фостер, — но уверен, мы скоро увидимся снова. Как насчёт неформального обеда?

— Это было бы замечательно, — закивала я, а американец заметил:

— Вы очень красивая пара.

Я заморгала, переводя взгляд на Макса. Кажется, Фостер не совсем верно понял, кто есть кто. Но Макс поступил неожиданно. Улыбнувшись, схватил меня за талию, прижимая к себе, и заметил:

— Я тоже так считаю.

Уверена, мои глаза напоминали в этот момент чайные блюдца. Я уже, было, открыла рот, чтобы спросить, не сошёл ли он с ума, но почувствовала легкий щипок. Макс при этом продолжал улыбаться, и я сочла за благо промолчать, делая вид, что все так, как надо. Делегацию мы проводили, рука Макса все это время покоилась на моей талии, что немного нервировало. Когда за ними закрылась дверь, я, резко развернувшись, прошипела:

— Это что за спектакль?

Макс, тяжело вздохнув, ответил:

— Боюсь, Ельцова, нам придётся пожениться.

Похлопав глазами, я выдала первое, что пришло на ум:

— Я замужем, — поняв, какую глупость сморозила, рявкнула, — что тут произошло?

Макс, усевшись в кресло, устало закрыл глаза, складывая на груди руки.

— Этот Джимми в восторге, — начал говорить, не открывая глаз, — больше всего ему понравилось, что бизнес семейный, он на эту тему распинался минут десять.

— И? — не поняла я.

— И все. Ах, да, он решил, что семейный — это наш с тобой, что мы муж и жена.

— Ты… Ты же объяснил, что это не так?

Макс вздохнул, я, пройдя, развернула кресло, поставив руки на подлокотники, уставилась на него, он соизволил открыть глаза.

— Ты, что, не сказал ему правду? — спросила, чеканя каждое слово.

— Я собирался.

— Но?

— Но растерялся, а потом уже было поздно.

— Что значит поздно?

— То и значит, Ельцова, что ты тут нависла? — он встал, заставляя меня отодвинуться. — Я хотел сказать, а потом подумал, вдруг этот чокнутый америкос передумает, узнав правду? Терять такие деньги и перспективы из-за какой-то глупости…

— Глупости? Макс, брак это не глупость! Как ты собрался разыгрывать спектакль? Вся фирма знает, что я замужем, что мы с тобой друг друга на дух не выносим! А ты хочешь играть семейную пару!

— Если все грамотно устроить, никто ни о чем не догадается. Подпишем договор с америкосами, а дальше уже без разницы. По сути, нам и встретиться с ним надо будет пару раз вместе.

— Он нас завтра пригласил на неформальный обед!

— Ну и отлично, пара обедов, и дело в шляпе.

— Ты вообще понимаешь, что несёшь? — я была зла и растеряна одновременно. — Как мы с тобой будем разыгрывать влюблённых? Это нереально! Позвони этому Джимми и расскажи все, как есть!

— Тогда контракт нам точно не светит. Надо было сразу говорить, теперь уже поздно.

Я рухнула на стул, головой бухнувшись на руки.

— Ты меня с ума сведешь, Данилов, — выдала в итоге.

— Надька, пойми! Мы не можем упустить такого клиента! Сама подумай, какой это шанс для нашей компании.

Я подняла на него глаза. Макс смотрел умоляюще. Умеет ведь, когда надо.

— Ладно, — выдохнула в итоге.

— Молодец, Ельцова! — он уселся в кресло. — Значит, так, в напарники возьмём Аньку, она человек надежный, если что, прикроет.

— Ты уже и план придумал? — язвительно поинтересовалась я.

— Я работаю по ситуации.

— И что у нас на повестке?

— Завтрашний обед. Наверняка, Джимми будет выспрашивать, как мы познакомились, и прочий бред. Нужно все обсудить, чтобы не было проколов.

Только тут я осознала, насколько все не просто. Даже пара встреч может обернуться крахом, если мы облажаемся. Легче всего засыпаться на мелочах, это все знают, и мы непременно засыпемся. Это я и сказала Максу. Он только отмахнулся.

— Попытаться-то можно. Вдруг повезёт?

— Хорошо, — кивнула, вставая, — но чтоб ты понимал: я делаю это ради компании и родителей.

— Ну уж не ради меня, это я знаю, — хмыкнул он.

— Я иду работать, вечером будем обсуждать все остальное.

Честно сказать, работала я с трудом, то и дело возвращаясь мыслями к авантюре, которую мы затеяли. Макс, конечно, смотрит только на перспективы, совершенно не думая о том, что будет, если Фостер вдруг разорвет с нами контракт. О нас пойдёт дурная слава, это пагубно скажется на всём бизнесе, в который родители вложили столько сил. Они нас убьют и правильно сделают. Какие из нас с Максом предприниматели, когда я сдуру устроила откровенную фотосессию, а он подписал нас на фиктивный брак. В большом бизнесе, куда Данилов намылился, так дела не делаются. Ох, чувствую, огребем мы с этим американцем по самое не балуй.

Кстати, неплохо бы узнать о нем побольше, а то Макс восторженно скачет вокруг этого Фостера, заглядывая в белозубый рот, а что за человек перед нами — большой вопрос. Пробивать информацию на потенциальных клиентов или поставщиков было привычно, позвонив, кому надо, я попыталась сосредоточиться на текущих делах, но вместо этого снова стала думать о нашей с Максом легенде. В принципе, обыграть ее несложно: мы вместе росли, наши родители заколачивали бизнес, мы выросли, полюбили друг друга и встали вместе у руля. Я поморщилась. Заветная мечта наших предков выглядит именно так. Только вот сбыться ей не суждено.

Когда мы дрались в детстве, они смеялись, уверенные, что потом-то все поменяется. Не поменялось. А они все ждали, пока я замуж не вышла. Тогда-то и поняли, что не всем мечтам суждено сбываться.

Ладно, это лирика. В какой момент мы с Максом могли сойтись? Лучше позже, тогда общих воспоминаний будет меньше. Можно оставить вражду, так даже эффектней выйдет. Положим, до института мы постоянно ругались, потом студенчество и несколько лет почти не виделись. А сошлись… сошлись, когда он занял директорское кресло. А что, вполне. Скажем, любовь у нас вышла бурная, жить друг без друга не можем, поженились через полгода, и вот наслаждаемся. Пожалуй, это лучший вариант, тогда и врать придётся только по последнему году, а прошлое обсудить в общих чертах.

В пять я пришла к Максу, Аня, сделав большие глаза, прошептала:

— Ну вы и авантюристы, Надежда Дмитриевна!

Кисло улыбнувшись, я прошла в кабинет. Макс лежал на диване, закинув руки за голову, волосы взъерошены, узел галстука спущен.

— Ну что, жена, — усмехнулся, посмотрев на меня, — план есть?

Я изложила свои мысли, и Макс с ними согласился. Еще час мы обсуждали детали, выдумывая всевозможные вопросы, которые может нам задать Фостер. Под конец у меня уже голова гудела.

— Пора по домам, — подытожил Макс, вставая и потягиваясь, я поднялась следом. Он начал воевать с галстуком, пытаясь ровно его подтянуть.

— Да, с костюмами ты не дружишь, — усмехнувшись, забрала у него из рук галстук, расправив, аккуратно подтянула наверх. И замерла, подняв на Макса глаза, он смотрел неожиданно серьёзно, и это пугало. Мы не должны так смотреть друг на друга, не должны.