Глава 40

— Что? — пролепетал, почти ничего не соображая, Миша, потом вдруг ахнул, вскочил с кресла и, бросившись к Ивану, выпалил: — Как похищена?

— Она была у Олега Иевлева в больнице. Судя по всему, пыталась ему помочь по-своему, как может только она. Ты ведь понимаешь, о чем я говорю? Ее нашли на полу в глубоком обмороке и пока разбирались, что к чему, в дело вмешался какой-то человек, который, назвавшись ее родственником, унес твою сестру из больницы. Описание этого мужчины совпадает с описанием убийцы Наташи Петренко, но и идеально подходит Игорю Орлову. Больше графиню никто и нигде не видел.

— Бедная Сашенька… Мне никогда не нравился этот тип!

— Спокойнее, у меня нет никаких доказательств. Единственное, что я пока что могу ему инкриминировать — это заказ на твое избиение, голуба-душа. И то только в том случае, если он будет опознан нанятыми им парнями.

— Но Саша…

— Мать его! Ну почему все происходит, когда меня нет рядом?!

— Вы думаете, ее похитили с целью выкупа? — с надеждой спросил Михаил, тараща глаза — он впервые видел Чемесова в таком состоянии, что тот даже позволил себе грубое ругательство.

— Время покажет. Время покажет. А пока я очень рассчитываю на тебя.

— Я готов на все, Иван Димитриевич.

— Так вот. Ты будешь сидеть дома. Если Орлов объявится вновь, во что почему-то не верится, ты должен всеми правдами и неправдами удержать его здесь и тут же тихонько отправить гонца за полицией. Пост я у дома поставить не могу — людей свободных нет, да и опасно. Он хитрющий лис, враз почует. И смотри, чтобы никакого авантюризма и геройских поступков, Михаил! Заклинаю тебя. Ни к чему хорошему это не приведет, уж поверь моему опыту.

— Но, может, это все-таки не Игорь Викентьевич? — пролепетал Миша. — Он влюблен в Сашу, а вы…

Иван поморщился:

— Время разговоров о ревности, дурных помыслах и прочей ерунде кончилось, Миша. Если мои подозрения окажутся ложными, я готов публично принести свои извинения. А пока… Пока не грусти, мальчик.

Иван хлопнул юношу по плечу и ушел столь же стремительно, как появился. В этом непрекращающемся движении, выматывая себя до упаду, Чемесов только и находил успокоение своему волнению, своей боли, снедавшей его изнутри. Сашенька… Хрупкая, добрая, любимая до безумия, в руках у хищника, который не остановится ни перед чем в достижении своих целей! Орлов, если это конечно его рук дело, по крайней мере, дворянин… Быть может, что-то, заложенное в детстве, впитанное с молоком матери, помешает ему быть грубым по отношению к женщине своего круга, тем более к той, которая нравится ему, влечет физически. Чемесов, сам охваченный сходными чувствами и желаниями, в этом не сомневался: Орлов был к Александре неравнодушен.

Если основная цель — деньги, то преступник (кем бы он ни был) наверняка знает, что новый граф Орлов завещал все Александре. Иначе что бы он делал в его поместье на поверхности? Иначе, зачем смерть Наташи, которая вполне могла послужить ему орудием для сбора информации? Подслушать наш разговор с Николаем мог кто угодно. Мы не таились…

А если так, то наиболее простой путь получить это наследство — жениться на прекрасной вдове! Потом, какое-то время спустя, умрет внезапно, но вполне естественно, Николай, и молодожены станут богаты… А пока вполне можно себе позволить петь о своем полнейшем бескорыстии!

Царапнула мысль: «А вдруг это снова ревность?», но Чемесов тут же одернул себя: «Не-ет». Уж больно ладно все выстроилось. Но каков! Ведь все время был перед глазами, ругался со мной, попрекал меня моими же глупыми чувствами! Только к чему это похищение? Чего он им хочет добиться? Неужели просто почуял, что запахло жареным, и решил упредить удар? Но как? Не сможет же он силой заставить ее выйти за него… Силой! Святые небеса! Если только этот мерзавец посмеет тронуть ее хоть пальцем!

Иван что было силы шарахнул кулаком по столу, за которым сидел уже битых полчаса, ожидая известий с улицы, где все городовые и околоточные опрашивали людей, малый народец и даже нежить — не видел ли кто высокого темноволосого мужчину с молодой женщиной на руках, не выносил ли он ее из паромобиля, не провожал ли на борт рейсового дирижабля, не снимал ли номер в гостинице для внезапно занедужившей супруги, сестры, племянницы… Но нет: и сам Орлов, и похищенная им Александра словно в воду канули!

Чувствуя, что начинает понемногу сходить с ума, Чемесов достал из кармана пальто дневник Ирины Румянцевой и раскрыл его на первой странице в надежде хоть как-то отвлечься.

* * *

Александра приходила в себя медленно, очень медленно. Перед глазами кружили цветные пятна, спирали и всполохи. Она поморгала, даже попыталась поднять руку, чтобы протереть глаза, но не смогла совершить даже такое простое движение. Внезапно она почувствовала, как кто-то приподнял ей голову, а губ коснулось холодное стекло.

— Выпей.

Александра скорее догадалась, чем услышала это, но послушно проглотила сладкое, чуть терпковатое содержимое стакана.

— А теперь спи.

И теплая чернота снова укрыла ее. Было покойно и уютно. Снов не было, или она не запоминала их, но было ощущение, что забытье это целебно. Организм медленно восстанавливал силы, потраченные на врачевание, ведь еще никогда она не отдавала так много…

В следующий раз, когда Александра пришла в себя, какая-то совершенно чужая неопрятная старуха накормила ее, как ребенка, с ложечки. Потом снова было то же терпкое питье, и опять сон на своих мягких лапах подобрался к Саше.

* * *

Петя Доркашов пребывал в глубочайшем гневе. Он уже переругался со всей канцелярией, но толку от этого было чуть. Его только-только полученный и зарегистрированный клерками запрос оказался безнадежно утерян! Опять задержка! Но возмущайся, не возмущайся, а сделанного не воротишь. Молодой человек уже отправил новую радиограмму аналогичного содержания, присовокупив к написанному еще и свои извинения. Во всей этой малоприятной истории радовало лишь то, что, движимый природной аккуратностью, он позаботился о том, чтобы Бульжинский сделал ему не одну, а целых три фотографии того человека, из-за которого он — дворянин пусть из обедневшей, но достойной семьи — по сути, стал уличным воришкой.

Теперь в планах было зайти к Ивану Димитриевичу, но Петя никак не мог решиться — все в управлении были в курсе последних событий. Однако именно из-за них-то и следовало рассказать Чемесову обо всем. До сих пор Петя не делал это только потому, что не был уверен, все надеялся — вот придет ответ на его послание… Но теперь события стали разворачиваться так, что ждать он просто больше не мог.

Петя еще потоптался в нерешительности у дверей кабинета, потом собрался и постучал. Никто не ответил. Это удивило. Уж в чем, в чем, а в том, что Иван Димитриевич у себя, Петя был уверен, потому что давно крутился вокруг, собираясь с духом. Доркашов демонстративно, скорее для окружающих, чем для самого себя пожал плечами и толкнул дверь. Иван сидел за столом, опустив подбородок на сжатые кулаки, поставленные друг на друга и на столешницу и зачарованно уставившись на раскрытую перед ним то ли тетрадь, то ли книгу. Петя дипломатично покашлял, но и это не вывело Чемесова из оцепенения.

— Иван Димитриевич! — позвал Петя, смущаясь. — Иван Димитриевич, я должен вам кое-что рассказать.

Чемесов наконец встрепенулся, взгляд его с надеждой метнулся к посетителю, но тут же угас — он явно ждал кого-то другого.