Глава 42

В темноте подворотни он плохо видел человека, который за более чем приличную плату согласился продать ему информацию по «делу Орловых». Но это было даже хорошо. Это означало, что и тот не сможет опознать покупателя столь деликатного товара. Он слушал внимательно, недобро щуря глаза и тут же оценивая, насколько то, что удалось выяснить полиции, опасно для него, насколько близки ищейки и крепко ли взяли след.

«Вовремя! Как вовремя! Теперь я, по крайней мере, успею подстраховаться. Рисковать никак нельзя, все и так невероятно зыбко. Леший бы побрал эту бабенку!»

Ни с кем ему еще так не везло в смысле финансовом, и так ничего не ладилось в другом. В том, что всегда считалось его главным талантом, что не вызывало осечки ни с одной женщиной!

— Мне потребуется еще одна услуга, — заглушив голос толстым шарфом, проговорил он, когда информатор закончил свой отчет.

— Смотря какая.

— Оплата не разочарует вас, любезный.

— Как не услужить такому приятному господину, — льстивое хихиканье стукача было совершенно омерзительно, но приходилось терпеть — человек был нужен.

— Мне понадобится вот что...

Шепот неприятно отдавался от низкого свода подворотни, но цель была достигнута: стукач сказанное понял и после недолгого торга организовать требуемое согласился.

* * *

Миша сидел дома, как ему и велел Иван Димитриевич, и в который раз вспоминал их разговор. «Почему он не захотел меня выслушать? Я ведь совсем было решился, а он… И взглянул как-то странно. А потом еще эти его слова: „Не грусти“… И явно не о Саше».

И тут Мишу словно кипятком окатили. «Он знает! Он все про меня знает!» — осенило его, и от этой простой и ясной мысли вдруг стало легко и спокойно. Сколько же времени он носил на душе этот грех, эту безмерную тяжесть?! А ведь хотел, хотел пойти сразу в полицию и во всем признаться, а потом… Потом даже сестре не решился открыться! Только она все равно как-то узнала, сердцем почуяла, магией своей уловила. Осознание собственного малодушия подействовало на Мишу угнетающе.

«Зато бояться теперь нечего! Самое страшное уже позади, раз Иван Димитриевич знает!»

От облегчения вдруг прорезался аппетит. Миша вышел из своей комнаты, где и отсиживался, и через ступеньку поскакал вниз по лестнице, собираясь заглянуть на кухню и там чем-нибудь поживиться. Однако, едва миновав дверь гостиной, замер, а потом вернулся и медленно заглянул в нее. Нет, ему не показалось. В кресле, целиком погрузившись в чтение газеты, как ни в чем не бывало сидел Игорь Викентьевич Орлов собственной персоной! Миша попятился и на цыпочках устремился на поиски дворецкого, а найдя, быстро написал записку и велел срочно и незаметно отправить ее Чемесову или, если его не окажется на месте, то просто в полицию. А потом, поразмыслив, решил занять пост в коридоре, справедливо думая, что если человек сидит и читает газету, то, значит, скоро никуда уходить не собирается и сам, без его, Мишиного, вмешательства, дождется представителей власти.

Так оно и получилось. Когда Иван в сопровождении двоих дюжих полицейских входил в дом, Орлов едва успел просмотреть газету до конца. Заметив в дверях знакомую фигуру, Игорь Викентьевич демонстративно взглянул на часы:

— Престранное время вы выбираете для своих визитов, господин Чемесов.

— Что делать, если вы пренебрегаете моими более чем вежливыми приглашениями, господин Орлов. Скажите спасибо, что я не распорядился доставить вас в управление под конвоем, — Чемесов снял пальто, небрежно бросил его на спинку дивана, а сам разместился в кресле напротив Игоря Викентьевича.

Орлов наблюдал за его действиями, иронично вскинув бровь:

— Надо понимать, что вы здесь надолго.

— Это будет зависеть от многих причин. А для начала прошу сообщить, где вы сегодня пропадали весь день.

— Полагаю, это мое личное дело.

— А по-моему, уже нет. Сегодня утром из больницы, где лежит Олег Иевлев, похищена Александра Павловна Орлова. Причем похищение произошло на глазах у нескольких врачей, которые достаточно подробно описали мужчину, унесшего ее. Описание идеально подходит к вашей персоне, сударь. Теперь вы по-прежнему станете утверждать, что ваши сегодняшние передвижения не касаются полиции?

— Как похищена?! — вскричал Орлов, отшвыривая газету и так сжимая подлокотники кресла, что побелели пальцы. — Что вы городите?

— Некто высокого роста, темноволосый, вашего возраста и телосложения, сказавшись ее родственником, вынес графиню из больничного покоя на руках, пользуясь тем, что ей стало дурно. После этого Александру Павловну никто не видел.

— Какой кошмар! И как вы можете говорить об этом в таком тоне?!

— Только не надо патетики, сударь. Давайте вернемся к моему вопросу. Где вы были в течение дня?

— Уж не хотите ли вы сказать…

— Хочу, но не буду. Так что просто ответьте на вопрос, господин Орлов. Это много больше поможет делу, чем все ваши словесные выверты!

— Если вас интересует мое алиби, господин Чемесов, то, боюсь, я буду вынужден разочаровать вас.

— Вот как?

— Да, так. После вашего ночного кавалерийского наскока я был в отвратительнейшем настроении. Дома сидеть не было сил. Поэтому оделся потеплее и просто бродил по улицам.

— Целый день?

— Нет, отчего же? Когда совсем замерз, зашел в какой-то ресторанчик… Даже не помню, где это было… А потом купил билет в цирк.

— Поня-ятно, — проворчал Иван, взвешивая услышанное. — Жаль только, что никто не сможет подтвердить ваш рассказ.

— Не могу не согласиться, но таковы факты.

— В таком случае, вам придется проехать со мной, господин Орлов.

— Силы небесные, зачем?! Вместо того чтобы искать негодяя, похитившего Сашеньку! Быть может, ее убивают сейчас!

Орлов схватился за голову, а Иван почувствовал, как черный ужас, который он целый день подавлял усилием воли, рвется наружу. Так словно был воплощением того, чьим именем Чемесова и прозвали. Сделали это в шутку, с издевкой. А тут-то все было всерьез! Одноглазое Лихо, кошмар любого живущего хоть на поверхности, хоть на островах, скалило зубы, готовое уничтожить мятущийся разум, и Чемесову потребовалось все его самообладание, чтобы вновь загнать этого голодного зверя обратно в его логово:

— Довольно разговоров. Собирайтесь.

Одного из тех сотрудников, что приехали с ним, Иван отправил к Быстрицкому. Он хотел немедленно знать — Орлов или кто-то другой увез Александру из больницы. Никита привычный к внезапным ночным вызовам приехал очень быстро, но категорически заявил, что человек, которого ему показали, хоть и похож по каким-то совершенно общим признакам на того, кто был в больнице, но нет! Это не он!

— Как не он?! — Иван даже растерялся.

— Прости, дружище, если сломал твои построения, но — увы!

— Что ж за ерунда-то творится?! — почти простонал Иван.

В этой ситуации ему оставалось лишь одно, и он не стал медлить. Полицейский курьер был отправлен на тюремный остров с приказанием немедленно доставить в следственный департамент тех двоих громил, которые били Мишу. С понятной целью: чтобы опознать в Орлове человека, заказавшего это преступление. Сообщив об этом Игорю Викентьевичу, Иван почти час сверлил его взглядом. Но так и не увидел на красивом лице Орлова ни тени страха или неуверенности, которые мог бы испытывать, между прочим, любой, даже самый законопослушный человек, оказавшись в руках полиции по подозрению в совершении столь тяжких преступлений.

Орлов читал газету, курил, придирчиво изучал свои ногти, просто смотрел в потолок, то принимаясь насвистывать, то напевая что-то себе под нос.

— И после этого я сухарь? Где же ваша великая скорбь? — негромко произнес Чемесов и впервые заметил, что самоуверенность Игоря Викентьевича поколеблена — он покраснел. — Что, вышли из роли, увлекшись азартом погони?

Орлов глянул злобно, но ничего не ответил, хотя губы его даже дрожали — от стольких нелестных эпитетов в адрес Ивана ему пришлось удержаться.