Глава 50

История про недоукраденную шапку Игоря Орлова каким-то таинственным образом получила широкую известность. Петя покраснел и вспылил:

— А что я должен был делать? Вдруг я ошибался? Как узнать, не рассмотрев? И потом я все сделал очень аккуратно — старуха ничего и не заметила. — Хвала небесам, если так! — заключил разговор Иван.

Теперь он понимал Петю, который мчался всю дорогу от квартиры Кубасовой, а после, уже на центральном острове, от станции дирижаблей. Сейчас он сам не находил себе места в тяжеловесном паролете, который, как казалось, тащился неимоверно медленно.

Сашенька! Ее колечко, теперь бережно спрятанное в кармане на груди, шапочка из голубой норки… Она была в той квартире? Или к бабке попали только вещи? Но как? Ивана вдруг осенило. Он понял, почему вечно пьяный дворник — свидетель Пети, мог узнать Орлова тогда в коридоре полиции. В его пропитом мозгу все смешалось, наслоилось одно на другое, но он помнил чужака, которого видел на своей улице! Идущим к одному из соседних домов!

Неужели действительно в квартиру той самой бабки, в квартире которой Петя нашел вещи Александры?

— Кто там? — недовольный старческий голос раздался из-за облезлых дверей. Чемесов энергично ткнул Петю в бок, и он быстро затараторил:

— Это я, Юлия Януарьевна, Петр Доркашов. Кажется, я обронил у вас перчатку. Добрался уже почти до службы и хватился.

— Нет у меня ничего!

— Но взглянуть-то хоть можно? Вдруг куда завалилась?

Ворча что-то более чем нелестное, бабка загремела цепочкой, потом щелкнул замок, и в то же мгновение штурмовая бригада ворвалась в дом. Однако практически сразу стало ясно, что квартира пуста. Кошкарев, бросая тревожные взгляды на Ивана, замершего, ссутулившись, над столиком у окна, где лежала меховая шапочка графини Орловой, подхватил под локоток Кубасову и, несмотря на ее сопротивление, поднял на ноги:

— Где хозяйка этой вещи?

— Не пойму, о чем ты говоришь, голубь.

— Откуда ж шапка-то здесь взялась?

— Так один тип за долги отдал.

— Как зовут?

— Запамятовала, милок.

— Как же ты в долг даешь, имени не помня?

— А душа у меня добрая, — бабка осклабилась, обнажив редкие желтые зубы.

Кошкарев набрал в грудь побольше воздуха, потом выпустил его с шумом и, тем самым справившись с эмоциями, заговорил вновь:

— А где твой жилец?

— Какой такой жилец?

— Эти вещички тоже не знаешь откуда? — Кошкарев ткнул пальцем в шубу и светло-серое платье, которое полицейские, тем временем обыскивавшие квартиру, вытащили из платяного шкафа.

— Впервые вижу. Народу у меня много бывает. Мало ли кто сунул?

— Ну, все! — Кошкарев ухватил Кубасову за плечо и развернул ко все еще стоявшему у окна Ивану. — Знаешь, кто это? — гневно засвистел он, наклоняясь ей к самому уху.

— Откуда ж? Мы люди тихие…

— Ага! Так я тебе и поверил! Так вот, эта молодая дама, которую тот красавчик прятал у тебя, — его жена, — Кошкарев ткнул пальцем в широченную спину Чемесова. — А теперь прикинь, что он сделает с тобой, если ты и дальше станешь врать!

— Баба Лиха Одноглазого? — Кубасова даже взвизгнула, заставив Ивана вздрогнуть и повернуться к ней. — Не погуби! Знать не знала! Говорил, гад, что наследница богатая да непокорная. Поучить, мол, надо. А как ума-разума наберется, и до свадебки недолго.

— Где она?

— Не знаю! Чем хочешь клянусь, не знаю. Как пришел сам вчера вечером, так и услал меня на всю ночь!

Лицо Чемесова словно свело судорогой, и Кубасова, испугавшись еще больше, заспешила:

— Я у соседей ночевала. Хоть сейчас подтвердят. А домой вернулась — нет никого. Только он еще придет. Обязательно придет. Потому как кой-что важное на хранение мне оставил.

Метнувшись к буфету, она нырнула в его просторное нутро и вскоре выпрямилась с тщательно увязанным свертком в руках. В нем оказалась толстая пачка денег и маленький блокнот, сплошь исписанный какой-то абракадаброй, состоявшей из смеси букв и длинных рядов цифр.

— Ох, дядя Женя, неужто опять сидеть ждать?

— А что нам с тобой остается, Ванюш? Непонятно, чего он вообще с места-то сорвался. И как Александру Павловну смог увезти — вещи-то ее, кроме обуви и сорочки, все здесь остались. Даже, извините, чулочки…

Иван так шарахнул кулаком по столу, у которого все еще стоял, сжимая в руке теплый серо-голубой мех Сашиной шапочки, что хромая нога не выдержала и раскололась, после чего вся конструкция с грохотом обрушилась на пол.

— Убью мерзавца! Кишки вокруг глотки намотаю!

Петя, разинув рот, смотрел на Чемесова, которого привык видеть мягким, деликатным и улыбчивым. Теперь это был совсем другой человек. Опасный и жестокий в своей ярости.

— Будем ждать! В особняке, если он туда сунется, его тоже встретят тепло. Никуда не денется! Только запомните все. Если он заявится сюда — он мой! Только мой!

* * *

Сидя в небольшом полупустом ресторанчике, Орлов хмуро ковырял вилкой в тарелке. Настроение было отвратительным. Как же он просчитался! Недооценил проклятую бабенку! Тихая забитая вдовушка, которую, казалось, чуть приласкай, и она вся твоя, оказалась много умнее, упрямей, а главное опасней, чем он мог предположить!

Когда он с трудом разлепил глаза и непонимающе осмотрелся, за маленьким окошком было еще совсем темно. Судя по всему, он проспал совсем не долго. Но почему? Что, собственно, произошло? Она что, как-то смогла его усыпить?! Но как?! Магия?! У графини Орловой?!

Окончательно придя в себя, он вскочил с постели — Александры не было. Естественно! И что же теперь делать? В особняк теперь не вернешься... Да и у Ягуарьевны оставаться небезопасно — вдруг проклятая ведьма, сбегая, запомнила место? Хотя вряд ли. Туда он привез Александру без сознания, а сбежала она среди ночи и наверняка в истерике, раз выскочила на мороз в одной сорочке и ботинках — все остальные вещи остались на месте.

До рассвета Орлов, словно хищный зверь, идущий по следу, рыскал по узким извилистым улочкам этого задрипанного островка, славного обилием борделей, воровских притонов и самого дешевого в столице наемного жилья, в надежде отыскать Александру. Потом с полчаса осторожно наблюдал за особняком Орловых. Но дом был тих и темен. Совершенно очевидно, что все было бы совершенно не так, если бы заблудшая овечка вернулась в лоно семейства.

«Да где же она? Полуголая побежала в полицию? Маловероятно… Надо было плюнуть на это дело сразу, как только выяснилось, что деньги покойного графа завещаны не ей. Но потом такой подарок судьбы! Этот хмырь с поверхности, новоиспеченный граф Орлов, решает, видите ли, восстановить справедливость! Идиот! Нет чтобы сразу братцу двоюродному отписать! Правда, тогда это вызвало бы некоторые сложности, а так все получалось гладко, как в сказке. Никто не подкопался бы! Но куда же могла деться бабенка? В это время суток и на этом острове полуголая красотка одна посреди улицы… — Орлов вытянул губы дудочкой, словно беззвучно присвистнул и одобрительно покачал головой. — Имеем все шансы не увидеть ее больше никогда. Так что если сейчас просто залечь на дно, а потом, когда все встанет на свои места, появиться вновь, как ни в чем не бывало…» Орлов кивнул, соглашаясь сам с собой, и окликнул полового, чтобы расплатиться. «А потом у меня всегда есть в запасе Мишенька. Так что с деньгами проблем не предвидится. Шантаж — дело, конечно, хлопотное, но благодарное. А господин Чемесов останется с носом! Без бабы, в которую имел глупость влюбиться (это ж надо, следак из уголовки и графиня Орлова!), без дружка, потому что рано или поздно тот все равно отдаст концы, и с чередой нераскрытых убийств на шее, за которые его по головке не погладят. Ах какое у него было выражение на лице после того, как ему сообщили об убийстве свидетелей в тюряге! Пальчики оближешь! Жаль только, что после этого мероприятия у меня почти не осталось денег. Только те, что лежат у Ягуарьевны…»

Нахмурившись, Орлов неторопливо двинулся по улице к маленькой тихой гостинице, в которой собирался снять комнату. Ему хотелось спать — прошедшая ночь выдалась беспокойной.