Глава 6

Рионар

Вода в подземном озере оказалась на удивление тёплой, и мне, наконец, удалось немного расслабиться. Кроме того, в этом месте чувствовалось средоточие магии, благодаря которому я быстро восполнил свой резерв. Теперь бы ещё поесть не помешало — и тогда можно думать о том, как жить дальше.

Сагатоны никогда не славились демократичностью взглядов, но всегда были хитры и дальновидны, не удивительно, что трон занял именно их род. Однако, чтобы удержаться на нём триста лет? В это верилось с трудом. Если бы они не были родственниками моей матери, отец ни за что не дал бы им ни клочка земли, ни капли власти, а с той малостью, которой они владели, вечно были проблемы: то бунты, то неурожаи. Нет, они решительно не способны вести толковую политику, здесь должно быть что-то ещё!

Я вышел из озера. В гроте было довольно холодно, несмотря на летний день, но я не стал призывать ни толики магии, чтобы обогреться. Вместо этого сделал несколько приседаний, прыжков и ударов, разминая тело и проверяя своё состояние. В мышцах чувствовалась сила, в каждом суставе — подвижность, словно проспал пару часов, а не сотни лет. Полотенца в замке не нашлось, поэтому пришлось натягивать принесённую девчонкой одежду прямо на мокрое тело. С размером она почти попала, вот только не учла, что у драконов несколько иные пропорции. Штаны сели почти хорошо, если не считать небольшой узости в бёдрах, а рубашка, призванная быть свободной, буквально облепила мою грудь. Я сделал несколько махов руками и поморщился, почувствовав серьёзную скованность в движениях. В таком по трубам уже не полазаешь.

Покинув грот, я ненадолго задержался перед входом в него, чтобы получше рассмотреть руны. Кто бы ни организовал моё заточение, выполнено оно было отменно. Заклятье стягивало сюда всю магию из ближайших потоков и само обеспечивало себя энергией. Я щёлкнул пальцами. Над ладонью появился крошечный огонёк, который тут же потух, словно кто-то его задул. Даже если бы кто-то попытался меня отыскать, вряд ли бы он заметил это помещение, снаружи оно выглядит просто как толща земли.

Когда я вернулся на кухню, Тейла стояла у стола, склонившись над большой алюминиевой кастрюлей, которую усердно натирала старым металлическим ёршиком. Заметив меня, она выпрямилась и утерла тыльной стороной ладони пот со лба.

Я на мгновение замер, осматривая её. Легкое летнее платье, ещё влажное после вынужденных водных процедур, облепила её тело, подчёркивая каждую выпуклость её молодого, сочного тела.

— Спасибо за одежду, — сказал я, с трудом поднимая взгляд. — Не самая лучшая, что я имел в своей жизни, но намного лучше той, которая была у меня последнее время.

— В деревне не продавали одежду для королевских особ, — ответила она.

Я улыбнулся и подошёл ближе, чтобы взять её за руку и оценить масштаб катастрофы. Ладони были красные от холодной воды, которой я натаскал несколько вёдер из импровизированного озера в подвале, а рукава были перепачканы в саже и пыли.

— Оставь, — сказал я. — Разберёмся с этим завтра.

Она неловко потянула руку к себе.

— Нам нужно будет что-то для приготовления еды, без кухни жить будет сложно.

— Вряд ли мы будем готовить ужин в такой поздний час, — я указал взглядом на окно, за которым уже совсем стемнело, и снял паутину с её волос. — Надеюсь, тебе есть во что переодеться.

Она покраснела и выдернула ладонь из моей руки.

— Всё в порядке, — ответила она, глядя на меня знакомым голодным взглядом.

Я усмехнулся. В другой ситуации непременно воспользовался бы возможностью провести приятное время с девушкой вроде Тейлы, но сейчас голова была занята совсем другим. Мало того, что мысли были забиты тем, что происходит в моём государстве, так ещё и замок этот без конца напоминал мне о невесте, которая погибла, пытаясь меня защитить. Поэтому, вместо того чтобы дать девчонке то, о чем так просил её взгляд, я отошёл в сторону и жестом предложил ей пойти вниз.

— Вода внизу тёплая, — заверил я её. — Намного теплее, чем та, которая текла из водопроводной трубы.

— Ты точно в порядке? — осторожно поинтересовалась она.

— Куда лучше, чем пару часов назад.

— Прошлый раз, когда я оставила тебя одного, ты начал лазать по дымоходу, — напомнила Тейла, глядя на меня с подозрительным прищуром. — И перепачкал сажей половину замка.

— Так ты за кого больше переживаешь, за меня или за замок? — насмешливо уточнил я.

— За замок, — поспешно ответила она и, краснея, отвернулась. — Хотя не хотелось бы, чтобы ты причинил себе какой-нибудь вред. Я всё-таки целитель и по роду деятельности должна заботиться о здоровье окружающих меня людей.

Я расхохотался:

— Этот замок не даёт мне даже в окно выпрыгнуть! А в четырёх стенах причинить себе вред сможет разве что ребёнок!

Она медленно кивнула и, внимательно глядя на меня, обошла по кругу, чтобы поспешно покинуть кухню. Я же упёр руки в бока и со вздохом огляделся. Условия были… вернее, их просто не было, этих условий. Замок пустовал слишком долго, и даже для того, чтобы привести кухню в рабочее состояние, придётся попотеть. Узкий дымоход, который тянулся от печи, наверняка забит, запасов дров у нас тоже никаких нет, и если мы захотим затопить печь, придётся разбирать мебель. Впрочем, ветхой негодной мебели в замке было достаточно много, и в крайнем случае разберём небольшую софу из холла первого этажа, которая по неведомой мне причине проломилась пополам.

Махнув рукой на всё это, я отыскал среди настенных шкафов посуду и принялся отмывать пару тарелок.

Методичная работа руками всегда хорошо влияла на мыслительный процесс. Пока я возился с едой, которую Тейла привезла из деревни, пока расчищал резной дубовый стол, стоявший в одной из спален второго этажа, в голову пришла гениальная мысль: руны, которые установлены внизу, могут быть не только защитой самого грота, но и замка в целом. И если лишить их силы, то можно снять сам барьер.

Воодушевлённый этой мыслью, я положил корзину с пищей на пол прямо посреди коридора, по которому шёл в тот момент, и опрометью бросился вниз проверять свою задумку. Вопрос лишь в том, получится ли деактивировать руны, не прибегая к помощи распутывающего артефакта. Я не особенно отличался на уроках расшифровки рун, но кое на что был способен. И если накладывал их не профессионал…

Воск со свечи, которую я прихватил на кухне, от слишком быстрого движения капал на руку, но ожоги почти не ощущались. Сбежав по лестнице, у входа в грот остановился, глядя на мерцающие синеватым цветом символы.

— Акэн… штрии… — бормотал я, прищурившись. Выглядело не особенно сложно, но порядок, в котором стояли руны, выглядел довольно странно.

И тут моё внимание привлекло некоторое шевеление. В дверном проёме, освещённая несколькими светляками, появилась обнажённая женская фигура. Тейла! Совсем забыл про неё!

Задув свечи, чтобы не привлекать к себе внимание, я прижался к холодной каменной стене. Девчонка, наклонившись и перекинув волосы вперёд, тщательно вытирала их полотенцем. Я облизнул пересохшие губы и с трудом сглотнул. Плевать на руны, займусь ими потом.

Стараясь ступать неслышно, я медленно прошёл через грот. Тейла всё ещё вытирала волосы, стоя у постамента, на котором нашла меня сегодня днём, и только благодаря этому не заметила моего приближения.

— Я знаю, что ты этого хочешь, — выдохнул я, как мог мягче, и обнял девушку за тонкий стан.

Тейла резко обернулась — и в следующий момент совершенно неожиданно ударила меня кулаком в скулу. Не сказать, что это был особенно эффективный удар, но он заставил меня невольно разомкнуть объятье, а после этого Тейла произнесла короткое заклинание, от которого у меня резко скрутило живот.

— Ух-х, — выдавил я, согнувшись пополам от режущей боли.

Девчонка схватила своё платье и, прикрывшись им, указала на вход в грот:

— Если сейчас же не побежишь в уборную, можешь не успеть. Заклинание от запоров хорошо действует только на тех, у кого запор действительно есть.

Из моего живота раздалось выразительное бульканье, и в этот момент я в полной мере осознал, что девчонка дело говорит.

Радуясь, что успел изучить замок, я буквально взлетел на второй этаж и на несколько одновременно приятных и ужасных минут уединился. Что ж, по крайней мере, теперь ничто не отвлекает.

Спустя некоторое время мы сидели за столом и молча жевали скудный ужин. Если бы мне такой подали в те времена, когда замком владели Тальботы, я бы посчитал это жестом презрения, но выбирать не приходилось. Мясной пирог, неказистые овощи, подсохший несвежий хлеб и ещё менее свежие сыр и колбаса.

В комнате царило гнетущее молчание. Тейла даже не смотрела на меня, словно нарочно игнорируя, и это выводило из себя ещё больше, чем ужасная еда. Некоторое время я тоже демонстративно молчал, но потом заметил, что у девчонки трясутся руки каждый раз, когда она тянется за очередным кусочком съестного.

— Тебе холодно? — спросил я.

Тейла в мою сторону даже не посмотрела. Я огляделся, словно это как-то могло помочь мне определить температуру в помещении, ведь по себе не мог сказать, чтобы здесь было прохладно. Однако организм дракона обладает большей способностью к терморегуляции, поэтому, решив, что ей действительно прохладно, прошёл к кровати и озадаченно её оглядел. Покрывало, которое лежало в ногах, было изъято несколько часов назад в бесплодной попытке прикрыть наготу, поэтому, не отыскав ничего лучше, я стянул с кровати толстое зимнее одеяло и накинул его девушке на плечи.

— Спасибо, — нехотя, с дрожью в голосе, отозвалась она и подняла, наконец, на меня взгляд. — Надеюсь, ты понимаешь, почему я на тебя злюсь?

— Не дурак вроде. Был неправ, получил по заслугам.

Она посмотрела на меня с подозрительным прищуром, и я, не выдержав, резко встал:

— Могла бы и просто сказать, что не хочешь, зачем такими заклинаниями разбрасываться?! У меня и без того проблем по горло, а ты так на меня смотришь, что без всякой магии видно, что сама не отказалась бы провести со мной ночь!

— Да как ты… — она возмущённо вдохнула и тоже встала на ноги, с силой хлопнув ладонями по столу. Одеяло упало на пол. — Как ты смеешь! Я приличная девушка, и никогда!..

— Приличные девушки не лезут целовать голых спящих мужчин!

— Да ты мне благодарен должен быть! Если бы не я, так и лежал бы там в одиночестве!

— А я и благодарен!

Воцарилось неловкое молчание. Мы поочерёдно отвели взгляд и сели обратно на свои стулья. Тейла зябко повела плечами. Подобрав одеяло с пола, она плотно закуталась в него.

— Озеро было совсем не тёплым, — заметила она. — Никак отогреться не могу после купания.

— Видимо, моё тело менее восприимчиво к низким температурам. Но ты ведь владеешь искусством, и как целитель должна уметь прогревать людей с переохлаждением.

Она фыркнула.

— Помнишь заклятье, которое я наложила на тебя полчаса назад? Оно предназначено для людей с болезнью, а если её нет, то эффект может быть самым неожиданным. Если использовать нагревающие заклинания на человеке без переохлаждение, может произойти обратное. А перегрев для человеческого организма намного более вреден.

— Резонно, — согласился я.

Сам ни за что не стал бы даже пытаться согреть её с помощью магии, потому что такому тонкому и точному использованию был попросту не обучен. Для этого требовались не только знания, но годы тренировок.

— У меня есть к тебе несколько вопросов, — сказал я, когда уже не мог запихивать в себе безвкусную еду. — Ты не против?

— А почему это ваше высочество снизошло до мнения жалкой целительницы? — спросила она, и я вздохнул.

— Да ну я же попросил прощения, что ещё тебе нужно?

— Обещание, — она неожиданно прямо посмотрела мне в глаза. — Что рядом с тобой я в безопасности.

Я опешил. Во-первых, за всё это время я ни разу не дал ни единого повода думать, что могу причинить ей вред. Во-вторых, как можно такое обещать, когда меня самого чуть не убили. То есть, убили бы, если бы могли.

— Погоди, это я в твоём доме оказался усыплён и прикован. Если уж кто и должен обещать безопасность, то это ты мне, а не наоборот. Я тебе вообще ничего не сделал.

— Ты в этом доме провел гораздо больше времени, чем я, и оказался здесь, судя по всему, за триста лет до моего рождения. Скажи, в том, как ты пытаешься объяснить все это, есть хотя бы крупица истины?

— Ага, значит, теперь ты мне веришь, — я победно откинулся к спинке стула и скрестил руки на груди.

— С чего ты взял, что я тебе не верила?

— Девочка, у тебя всё на лице написано!

— Конечно, — она упрямо выпятила подбородок. — Меня же не учили придворным интригам и подковерным играм. Это удел королевских особ.

Я примирительно поднял руки:

— Ладно, сдаюсь. Обещаю, я тебе точно не причиню никакого вреда. Но вот за других ручаться не могу, если кто-нибудь придёт сюда, чтобы снова от меня избавиться, в том моей вины не будет. А я лично никогда ничего против рода Свонн не имел. Самого Тейлора-то едва могу припомнить, тихий был мужик, не отсвечивал лишний раз.

— И кто может прийти? — она подалась к столу и принялась задумчиво крошить кусок хлеба над миской. — Кровные враги? За триста лет все должны были про тебя забыть, кем бы ты не был.

— Давай ещё раз, — я со вздохом положил руки на стол и, скрестив пальцы, на мгновение задумался. — Моё имя — Рионар Морай, сын короля Мариуса Морая. Уж эти-то имена тебе говорят о чём-нибудь?

— Я не сильна в истории, и плохо ориентируюсь в именах королей и принцев прошлого. Поэтому, даже если предположить, что это в самом деле правда…

— Это правда! — я стукнул по столу, заставив девушку вздрогнуть. И добавил тише: — Это чистая правда.

— В таком случае ты должен быть драконом.

— Я и есть дракон.

— Докажи.

Наши взгляды встретились.

— Не могу.

— Почему тогда я должна тебе верить?

— Замок не даёт! Руны внизу стягивают всю магию из окружающего пространства, а того, что осталось, недостаточно для оборота. Да и… места тут маловато.

Она сощурилась и, подумав, кивнула:

— Ладно, предположим, что я тебе верю.

— Теперь ответишь на мои вопросы?

— Смотря какие.

Ох, Пресветлая Туата-Де! Как же с ней сложно.

— Для начала я хотел бы узнать, что произошло с королевством и, в частности с моей семьёй.

— Говорю же, я не сильна в истории, и не знаю, кто относится к твоей семье.

— Ты что-то говорила про Переворот.

— Да, все знают, что род Сагатонов пришёл к власти в результате Великого Переворота. Прежнего короля убили, как и всех, кто относился к старой династии. Но вот как называлась династия — я не знаю, об этом не принято говорить вслух, потому как долгое время после Переворота казнили всех, кто помышлял о свержении Сагатонов. Король услышит любое неосторожное слово, поэтому не советую тебе слишком распускать язык.

— Чушь какая, нас здесь услышат разве что мыши.

— Нет, он правда услышит.

— Ты веришь в эти сказки? Сагатоны никогда не отличались выдающимся даром.

— Раньше — возможно. Но явно не после того, как они призвали на помощь силу Тьмы.

Я едва поднёс кружку с водой ко рту, как тут же поперхнулся и долго кашлял, восстанавливая дыхание.

— Что значит силу Тьмы? — спросил хрипло.

Тейла пожала плечами и сильнее закуталась в одеяло.

— Я целитель, а не универсальный адепт великих сил.

Мне её объяснения не были нужны, я прекрасно знал, на силу каких тёмных богов могли претендовать Сагатоны, но ни за что бы не поверил, что однажды им хватит на это решительности.

— Но ведь Тёмные Боги ничего не дают просто так, — потрясённо проговорил я. — Им нужна плата.

— Жертвоприношение происходит раз в год, — спокойно, даже буднично ответила Тейла.

— Это ж сколько человек надо им отдать, чтобы тёмные боги согласились поделиться своей силой?

— Нисколько. В жертву приносят драконов.

В этот раз я уже не подавился, потому как предусмотрительно не стал класть в рот ничего, пока она не договорит. Провёл языком по вмиг пересохшим губам и отодвинул подальше еду, от которой стало невероятно тошно.

— Сколько?

— Сколько чего? — не поняла Тейла.

— Сколько драконов приносят в жертву ежегодно? Тёмные Боги могут быть ненасытны.

— Не так уж много, всего лишь один дракон в год. В основном на роль жертвы выбирают предателей короны, а если таковых нет, то тянут жребий.

Триста драконов за триста лет. Не настолько большое количество, чтобы уничтожить вид, но достаточное, чтобы полностью избавиться от всех последователей рода Морай и на корню истребить любые попытки восстания. Я задумчиво постучал пальцем по подбородку. Вряд ли получится отыскать потомков верных соратников, чтобы организовать свержение Сагатонов, а даже если что и вышло бы, Тёмные Боги так просто от своей кормушки не отступятся и устроят настоящую жатву. Не пойдёт. Остаётся только один вариант…

Откинувшись к спинке стула, я внимательно осмотрел Тейлу, которая, кутаясь в одеяло, заметно дрожала. Нет, она не справится.

— К-какая сегодня н-ночь х-холодная, — тихо проговорила она.

Я удивлённо оглянулся на окно. Ставни закрыты. Сквозняка вроде нет.

— Можешь затопить камин.

— И-из ч-чего? Здесь др-ров нет уже д-давно.

— Сейчас, — я со вздохом встал из-за стола и спустился в холл первого этажа, где лежала присмотренная мною ранее развалившаяся софа. Стараясь не сильно поднимать пыль, я доломал её в тонких местах и перетаскал получившиеся дрова в спальню. — Вот, держи.

Отряхнув руки, я сел обратно за стол и погрузился обратно в свои мысли.

Девушка некоторое время смотрела то на меня, то на дрова, потом встала, придерживая толстое тяжёлое одеяло, а второй трясущейся рукой, присев, начала дёргать ручку печной дверцы. Затвор, видимо, заклинило. Откинув голову назад, я закатил глаза, но всё же встал, потому что она так возиться до утра будет. Сам открыл печь, сам закинул в неё дрова, сам выгреб снизу золу, сам добавил щепы, и обернулся к девчонке.

— Ч-что?

— Зажигать будешь?

Она попыталась пришёлкнуть пальцами, но те не слушались. Пришлось сесть на колени и, склонившись к печной дверце, выдохнуть из глубины собственного тела тонкую струйку огня. Вспыхнувшая щепа обдала меня жаром.

— С-спасибо, — пролепетала Тейла и подползла к самому огню, не переставая кутаться в одеяло.

Да что с ней, в самом деле? Может, лихорадка?

Желая прощупать её лоб, я попытался взять Тейлу за голову, но она отпрянула:

— Н-не т-трогай меня, д-дракон.

Ага, значит, всё-таки дракон. А надо было всего лишь выдохнуть немного огня.

— Да я просто температуру проверить хочу, с чего-то же тебя морозит. Здесь не настолько холодно, честное слово!

Она нерешительно придвинулась ко мне ближе, позволяя обхватить ладонями виски и прикоснуться губами ко лбу.

Тейла была холодная.

То есть, совсем, по-настоящему холодная, словно несколько часов провела не в замке тёплым летним днём, а сидя в сугробе посреди зимы. Отпрянув, я оглядел её, силясь понять, как это возможно. Потом потрогал шею и даже успел залезть девушке под воротник, пока она не хлопнула меня по руке. Всё тело было ледяным.

— Внимание, вопрос для самых подкованных целителей в области целительства, — я заглянул ей в глаза, чтобы она сосредоточилась, потому что взгляд становился всё менее осознанным. — Что может вызвать пониженную температуру тела?

— Т-ты х-хотел с-сказать, п-повышенную.

— Нет, я сказал то, что хотел сказать. Именно пониженную.

— Переох-хлаждение…

— А ещё?

Она мелко покачала головой:

— М-магия?

И тут я хлопнул себя ладонью по лбу. Магия! От заморозки трубы пошёл шлейф, который заморозил поверхность воды по всему подвалу и, по-видимому, зацепил и Тейлу, но настолько слабо, что охлаждение началось не сразу и текло очень медленно.

— Тебя надо срочно согреть, — проговорил я, буквально вскакивая на ноги. — Если мы тебя сейчас же не прогреем, умрёшь от переохлаждения в течение пары часов.

Девушка даже не ответила. Она, как зачарованная, смотрела на огонь в открытой печи, и мелко тряслась.

Первым делом я снял с постели ещё два одеяла, под которыми уже оказались простыня и подушка. Два одеяла, да ещё одно на ней. Жалко будет портить одно из них. Тогда я взял холщовую накидку с прикроватной тумбы, расстелил её на одном из одеял пыльной стороной вверх, с помощью металлических щипцов вытащил из печи обуглившийся камень, который должен был уже немного прогреться, и завернул его в одеяло. Холща должна была хоть немного спасти одеяло от грязи. Замотав таким образом в одеяло три крупных камня, положил импровизированную грелку в ноги.

Теперь дело за Тейлой. Присев, я с трудом подхватил её под спину и ноги, чтобы перенести на кровать. Она слабо стукнула меня по плечу кулаком с зажатым в нём одеялом, но даже не смогла ничего сказать.

— А сейчас мне придётся тебя раздеть, — строго сказал я.

Тейла в ответ завалилась на бок, стуча зубами. Да, не так я себе представлял эту ночь. То есть, рассчитывал, конечно, на то, что буду раздевать девушку, но несколько в иных условиях.

Она вцепилась в одеяло мёртвой хваткой. Пришлось силой разжимать пальцы, что оказалось куда сложнее, чем я ожидал: она всё-таки довольно хрупкая девушка. Как только одеяло удалось из-под неё вытащить, я положил его на кровать, чтобы сразу укрыть им девушку тёплой, нагретой стороной. Второе свободное одеяло легло сверху.

— Надо раздеться, — сказал я. Тейла сжалась в такой крепкий комочек, что я даже представить себе не мог, как её раздевать. — Тейла, помоги мне раздеть тебя. Это действительно необходимо.

Никакой реакции.

Оставалось только одно — попросту порвать на ней одежду.

От резкого треска рвущейся ткани Тейла, кажется, немного пришла в себя и даже обернулась, но взгляд всё ещё был расфокусированный, и сознания в нём заметно не было. Пользуясь моментом, я не без труда стащил с неё платье, туфли и чулки, оставив девушку в одних белых кружевных панталончиках. На мгновение замер, осматривая её тело в мягком свете нескольких свечей и едва справляясь с собой, чтобы не сжать напряжённые кончики её мягких округлостей.

Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы отвадить неуместные мысли. Накинув на неё одеяла, я разделся догола и тоже полез в получившийся кокон, чтобы прижаться к её спине и, обхватив руками, греть дрожащую девчонку теплом собственного тела.

О, как медленно тянулось время!

Тонкое тело в руках сводило с ума своей близостью и недоступностью одновременно, от горячих камней, одеяла и горящего камина было так жарко, что я обливался потом, но не мог себе позволить ни на минуту вылезти из-под одеяла. Мало того, что девчонка могла так просто умереть у меня на глазах, так ещё и по моей вине! Никогда такого не было, и я не позволю этому случиться в первый раз!

Её волосы умопомрачительно пахли цветами, кожа была гладкой, бархатной, манящей, и на какое-то время я даже забыл думать о Сагатонах и неизвестности будущего. Лишь бы девчонка жила. Я крепче сжал её в объятьях и сквозь опущенные веки почувствовал, как стало темно. Открыл глаза. Последняя свеча истлела и погасла, оставив после себя только тонкую нить дымки, поднимающуюся к потолку, и теперь комнату освещала только приоткрытая печь, которая тоже скоро должна была погаснуть.

И только теперь я заметил, что девушка в моих руках перестала дрожать. Что дыхание её стало медленным, глубоким, размеренным. Я провёл ладонью по изгибистому боку, скользнул по бёдрам. Тёплая.

Ох, Пресветлая! Да за что мне это!

Не выдержав собственного возбуждения, я сжал её бедро, но тут же выпустил, побоявшись разбудить с трудом отогретую девушку. Откатился от неё на другой край кровати, скинул с себя одеяла и, вытянувшись на спине во весь рост, подложил руки под голову. Старая комната ещё освещалась мягкими оранжевыми светлячками, пахло костром, деревянной мебелью и остатками ужина, которые убирать было совершенно недосуг. Почти счастливый от того, что девчонка в порядке, я сам не заметил, как уснул.