Глава 15. Тайны залесской некромантки

Ригард Фонтийский

— Я не знаю, — девушка беспомощно пожала плечами, но взгляд всё же скользнул ко мне, будто проверяя мою реакцию. — Я просто поднималась по лестнице, и вдруг… всё вокруг изменилось. Да и я сама стала другой, — слова у неё сбивались, а в голосе звучала растерянность, и всё же мне удалось уловить главное: я не ошибся. Эта некромантка действительно не та, кем все её считали.

— Можно подробнее? — не стал повышать голос и давить, наоборот, сделал его мягче, чтобы у моей собеседницы появился шанс раскрыться.

— Не против, если я сначала попью? — тихо попросила она, и я заметил, как девушку знобило после выброса магии. Лицо побледнело, а губы подрагивали. По-хорошему, следовало бы проверить окрестности — мало ли, куда потянула неуправляемая сила, здесь, конечно, никого не хоронили… но лучше убедиться.

— Конечно, — кивнул и поднялся.

Провёл гостью уверенно на кухню, где налил полный стакан холодной воды и поставил перед ней, указав на стул. Девушка послушно опустилась, схватив пальцами кружку, будто она держала в руках последнюю опору. Несколько быстрых глотков — и дыхание выровнялось, а щеки чуть налились краской.

При этом руки Мираны (или как там её звали на самом деле) заметно дрожали, но взгляд постепенно прояснялся и становился осмысленным.

— И всё же, — напомнил я, когда тишина начала давить, словно натянутая струна. — Лестница, говоришь? Расскажи с этого места поподробнее.

Моя собеседница поставила стакан на стол, но ладонями продолжала обхватывать его, словно пыталась выпросить у стекла тепло. На губах мелькнула тень улыбки — натянутая и почти болезненная.

— Я сама ничего не понимаю, — наконец призналась. Голос дрогнул, но не сорвался. — Я была на работе. Нужно было отнести некоторые бумаги наверх, но лифт не работал, и я пошла по лестнице.

— Лифт? — переспросил, нахмурившись. Слово прозвучало непривычно и чужеродно.

— Это… такое механическое приспособление, чтобы подниматься на высоту быстро и без усилий. На нём можно и спускаться, — объяснила она, чуть оживившись.

Я медленно кивнул. У нас тоже находились маги-экспериментаторы, которые бредили идеями подобных механизмов, но дальше теорий пока не шло.

— А эта твоя работа… — я сделал паузу, подбирая слова, стараясь говорить мягко, чтобы не спугнуть. — Она ведь не здесь? Не в Миргороде?

Реакция некромантки была слишком явной, чтобы оказаться игрой. Плечи напряглись, а пальцы судорожно сжали стакан.

— Н-нет, — выдохнула она. — Мне кажется, это вообще другой мир. У вас здесь магия, говорящие скелеты, призраки… А у нас всё это сродни… фильму ужасов. — Девушка запнулась, словно поняла, что говорит не слишком понятно. — Ну, как видение. С жуткими картинками.

«Фильм ужасов». Ещё одно чужое слово, но суть я уловил. У нас люди тоже шарахались от некромантов и их творений, хоть и привыкли к их существованию.

— Ладно, — я откинулся на спинку стула, но взгляд не отводил. — С этим разберёмся позже. Лучше скажи другое: что ты делала на кладбище ночью? Ты ведь сама говорила, что боишься покойников и всего, что с ними связано.

Незнакомка вздрогнула, и в её глазах отразилось колебание — то ли испуг, то ли попытка соврать и выкрутиться. А я мысленно отметил для себя: придётся всё же покопаться в её «мире» и выяснить побольше о том, кем была настоящая Мирана. Времени на раскачку у нас не было: впереди ждал архив и совсем иное расследование. Но прежде я планировал получить хоть крупицу правды.

— Я хотела узнать… как вернуться обратно. — моя собеседница чуть запнулась, но всё же договорила. — Собиралась поднять всего одного покойника, но, кажется, что-то пошло не так…

Я усмехнулся. Ну да, «что-то пошло не так», и это мягко сказано. Девчонка умудрилась разбудить целое кладбище, а потом дотянулась ещё и до старого дуба. Такого уровня силы я не встречал даже у опытных некромантов, и уж точно не у тех, кто сам признаётся, что толком не понимает, как управлять своей магией. В этом теле явно скрыто нечто большее. Чёртова спешка — чувствовал, что могу упустить что-то действительно важное.

— Но ответы, как я понимаю, ты так и не получила? — спросил, пристально глядя на допрашиваемую. Она отрицательно покачала головой. — Хорошо. Допустим, я тебе верю. Но как ты вообще смогла пробудить в себе силу? — прищурился, не сводя с девушки взгляда. — Сомневаюсь, что в твоём мире без магии, как ты утверждала, учат подобному.

Её пальцы нервно сжали сумку, и через мгновение Мирана вытащила из неё потрёпанный, но толстый блокнот.

— У меня есть записи… её записи, — тихо проговорила. — Я прочла вот это заклинание.

Некромантка раскрыла страницу, и аккуратные строки ровным почерком ударили меня по глазам. Я уставился — и едва не выругался вслух.

— Да это же… — брови сами полезли вверх. Я резко выхватил тетрадь из её рук, чувствуя, как во мне нарастает раздражение. — Ты хоть понимаешь, чем рисковала?!

Запретные формулы, печати, аккуратно замаскированные под «невинные» обряды. Я судорожно листал страницы, ощущая, как холодок пробегает по спине. В этих строчках было нечто куда более опасное, чем просто школьные упражнения некроманта.

Моя собеседница смотрела на меня с тревогой, но не отнимала книгу. Я шумно выдохнул, захлопнув блокнот, и постучал костяшками пальцев по его обложке.

Похоже, искать информацию о семье Контрийских — ещё полдела. Гораздо важнее было выяснить, кто такая эта Мирана Морийская. и вряд ли этот «обмен телами» был случайностью. И уж точно знания, которыми владела простая залесская некромантка, не могли быть такими… глубокими. Слишком уж много вопросов и слишком мало ответов.

— Значит так, — я всё же принял решение и задумчиво выдохнул. — Это пока побудет у меня на всякий случай. Чтоб ты, не дай маги, не сотворила чего-нибудь... запрещённого.

Мира нахмурилась, будто я только что предложил отобрать у ребёнка любимую игрушку. Но промолчала. И правильно. После того, что я прочёл в этой тетради, доверить девушке её обратно — чистое самоубийство.

— А с твоей проблемой попробуем разобраться на досуге, — добавил я, убирая блокнот в сумку. — Мне нужно подумать… и кое-что разузнать.

Я поймал себя на том, что говорю слишком спокойно. На деле внутри бурлило раздражение, перемешанное с тревогой. Слишком много вопросов и ни одного ответа. Кто она такая? Как сюда попала? Почему именно в тело некромантки? И главное — что будет, если сила, что в ней живёт, сорвётся снова?

— Сейчас у нас есть дело поважнее, — я откинулся на спинку стула, внимательно наблюдая за своей собеседницей. — Думаю, пора воспользоваться моими связями и узнать всё о семействе нашего костлявого приятеля. Если ты не против.

Девушка моргнула, явно удивившись, но быстро собралась.

— Какие у нас планы? — спросила моя временная союзница, и в её голосе прозвучала уверенность.

Похоже, сама мысль, что я не собираюсь сжигать её на костре, вселила в девушку немного храбрости.

— Для начала ты мне представишься, — сказал, чуть смягчив тон.

Она удивлённо моргнула, будто не ожидала, что меня вообще интересуют такие мелочи.

— Мира. Полное имя — Мирослава, — произнесла наконец и, к моему немалому удивлению, протянула руку.

Я пожал её. Пальцы тонкие, но хватка крепкая. В этой девушке чувствовалось что-то неуловимо несоответствующее — вроде бы уязвимость, а под ней железо.

— Отлично, Мира, — кивнул. — Так меньше вопросов будет, если что.

Некромантка чуть усмехнулась. Скептически, но без враждебности. Мне даже показалось, что где-то глубоко внутри ей польстило, что я назвал её по имени.

— Теперь к делу, — я поднялся, чувствуя, как в воздухе снова повисла рабочая атмосфера. — Сегодня отправляемся в центральный архив столицы.

— Архив? — повторила она, хмуря лоб.

Я кивнул.

— Твоё задание — изображать заинтересованную исследовательницу. Собираешь материалы для какой-нибудь там научной работы.

— А тема? — с подозрением уточнила.

— Некромантия в Миргороде в прошлом столетии, — сказал я, проверяя, застегнут ли плащ. — Как раз не будет вопросов, если заинтересуешься Залесьем.

Мира фыркнула:

— Ну хоть тема знакомая.

— Ага, — я скосил на неё взгляд. — Только давай без демонстраций, ладно? В столице не все так терпимо относятся к некромантам, как я.

— Как ты? — усмехнулась она, сложив руки на груди. — Ты же инквизитор.

Я обернулся, глядя прямо в её глаза.

— А я — редкое исключение. Так что не злоупотребляй, — произнёс с полуулыбкой, проходя мимо неё к двери.

Девушка фыркнула, но, кажется, не удержалась от улыбки. А когда я шагнул в коридор, то услышал, как она подхватывает свою сумку и тихо бормочет что-то вроде:

— Исключение он, тоже мне...

И почему-то я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время мне не хочется идти в архив в одиночку.

— В общем, я роюсь в бумагах, делаю пометки и записи, — подвела итог Мирослава, — вроде как студент, готовящийся к семинару, да?

Я вскинул бровь, не удержавшись от лёгкой усмешки:

— У вас это... обыденность?

— Да, — кивнула моя напарница, и в этом кивке прозвучала лёгкая тоска.

— Должно быть, хороший мир, — заметил я, всматриваясь в её лицо.

Девушка лишь грустно улыбнулась. Без слов. Но в её взгляде мелькнула тень — будто перед глазами вдруг вспыхнула картина того самого «мира», к которому она уже не могла вернуться.

Мы вышли из дома, и тёплый утренний воздух столицы ударил в лицо, разнося запах кофе, свежеиспечённого хлеба и каменной пыли. На проезжей части нас уже дожидалась карета. Извозчик, заметив меня, тут же подтянул вожжи и почтительно поклонился.

— Ну что, вперёд, — я открыл дверцу, пропуская Мирославу первой. Она на миг замялась, оглядываясь на улицу, потом пожала плечами и забралась внутрь. Я устроился рядом, постучал по стенке — и колёса мягко покатились по брусчатке.

— Куда направляемся? — спросила она, устроившись напротив и скрестив руки.

— Сначала заедем в лавку, — ответил спокойно. — Приоденем тебя.

— В смысле? — подозрительно уточнила моя напарница, нахмурив брови.

— Ну, если ты собираешься изображать столичную учёную, тебе нужно хотя бы выглядеть как она, — пояснил я. — Сомневаюсь, что в этом плаще ты сможешь убедительно изображать исследовательницу, а не беглую могильщицу.

Девушка фыркнула, но в уголках её губ мелькнула усмешка.

— Значит, ещё и переодевание? Прямо как перед балом. Может, ещё парик с завитками выдашь?

— Если поможет убедить стражу у входа в архив — выдам хоть три, — хмыкнул я. — Поверь, иногда внешний вид решает больше, чем бумага с печатью.

— У нас это тоже работает, — пробормотала Мирослава, глядя в окно, где мимо проносились ряды лавок и утренних торговцев. — Только вместо карет — автобусы. И вместо мантии — пиджаки.

— Автобусы? — переспросил я, запоминая новое странное слово.

Моя спутница улыбнулась:

— Ну… такие самоходные экипажи без лошадей.

Я покачал головой, не удержавшись от тихого смеха:

— Без лошадей… Забавный у вас мир, Мирослава.

— Вот уж не думала, что скажу это, но в вашем мире, похоже, не меньше странностей, — парировала она.

Карета мягко качнулась на повороте, и впереди показалась широкая улица — торговый квартал, где витрины сияли магическим светом, а манекены изящно двигались, демонстрируя новые платья. Мирослава замолкла, разглядывая всё с таким видом, будто попала на выставку чудес.

Я же усмехнулся. Похоже, утро обещало быть интересным.

Мирослава

Карета плавно катилась по вымощенной камнем дороге, позвякивая сбруей. Сквозь слегка приоткрытое окно доносился запах свежего хлеба и сладковатых специй — утро в столице начиналось бойко. Мне теперь не нужно было прятать от Ригарда свой интерес, и я могла словно заворожённая наблюдать за витринами. На одной из них прямо на наших глазах иллюзия аптекаря варила зелье сна: из пузырьков поднимались мягкие облачка сиреневого пара, складываясь в образ спящего кота, который мирно мурлыкал и сворачивался клубком. На вывеске надпись переливалась золотом: «Гарантированные сны — от кошмаров до вдохновения».

Я невольно усмехнулась.

— У вас тут даже снотворное рекламируют магией.

— Это не реклама, — поправил меня мужчина, не отрывая взгляда от улицы. — Это демонстрация доверия к мастеру. Если кот не заснул — значит, зелье не работает.

— О, чудесно, — фыркнула я. — А если кот захрапит, то всем клиентам скидка?

— Только если кот при этом ещё и начнёт говорить, — невозмутимо ответил он, и уголок его губ дёрнулся.

Похоже, инквизитор был в отличном настроении. Что, впрочем, всегда настораживало.

Мы проехали ещё немного, и мой напарник решил всё же уточнить задачу:

— Итак. В архив нас пустят, но только в общий зал. Я договорился, чтобы закрытые секции остались для нас… условно открытыми.

Я приподняла бровь.

— «Условно» — это как?

— Это значит, что если кто-то спросит, зачем мы там, ты скажешь, что собираешь материал для своей научной работы. Напоминаю тему: "Некромантия в Миргороде в тридцать восьмом столетии", немного скуки и пафоса — всё как положено.

— У вас уже четвёртое тысячелетие!? — Ошарашено выкрикнула, но Ригард приложил палец к губам.

— Тссс... не нужно всех оповещать о том, что ты не от мира сего, — усмехнулся Фонтийский, и я кивнула в ответ.

— Прости, я просто удивлена. Постараюсь не выделяться, — Мой сообщник прав, я должна быть невозмутимой, вот только... — Но я ведь не особо похожа на приличную студентку? — Я видела, как одеваются местные девушки, и мой наряд некромантки слегка выделялся на их фоне.

— Вот именно этим мы сейчас и займёмся, — с самым невинным видом сказал он, когда карета свернула на новую улицу. — Сделаем из тебя столичную модницу.

— Может, не надо? — с надеждой уточнила я, уже предчувствуя подвох.

— Надо, Мира. Надо, — без тени сомнения ответил Ригард.

Вот уж спасибо, — подумала я. Инквизитор с чувством эстетики — страшнее чумы.

Тем временем карета остановилась у скромного, но ухоженного магазина с лаконичной вывеской: «Дом почтенной мисс Вальти». Здесь витрины не ослепляли золотом, как у соседей, зато манекены стояли идеально выглаженные, а ткани выглядели дорогими и без вычурности.

— Здесь? — уточнила я, не скрывая удивления. — Ожидала, что ты поведёшь меня в какой-нибудь блестящий салон, где за вход берут по золотому.

— Я предпочитаю места, где людей видят, а не оценивают по кошельку, — спокойно ответил мой спутник и, обогнув карету, подал мне руку.

Вот ведь… манеры у него — как у героев романов, где потом, после всех приключений, женятся на бедной сироте. Я с сомнением вложила ладонь в его — и всё же выбралась наружу.

Внутри магазин встретил нас мягким светом, запахом мыла и тихим шелестом тканей. За прилавком стояла женщина с серебристыми волосами, взгляд которой мгновенно стал внимательным и доброжелательным.

— Добро пожаловать, милорд, — приветливо произнесла она, окинув Ригарда быстрым взглядом, а потом — меня, явно оценивая. — И юная леди, полагаю, нуждается в новом наряде?

— Верно, — ответил Фонтийский, прежде чем я успела возразить. — Нам нужно подобрать несколько вещей для учёбы в академии, пару нарядов на выход… удобную обувь, перчатки, шляпку...

Он чуть замялся, кашлянув, и добавил, глядя куда-то в сторону:

— И… бельё. Но тут, разумеется, сами подберёте.

Ох, вот теперь я видела всё. Мой невозмутимый инквизитор, от которого, кажется, сама смерть бы застеснялась, краснеет. Настоящим человеческим, честным румянцем, который и магией не замаскируешь.

— Разумеется, милорд, — с лёгким поклоном отозвалась хозяйка магазина, а её губы дрогнули в еле заметной улыбке. — Мы позаботимся, чтобы юной леди было удобно и… достойно.

Я, клянусь, едва не прыснула, но благоразумно прикусила язык, иначе точно не удержалась бы.

— Прошу за мной, дорогуша, — мягко сказала портниха и, не давая мне шанса сбежать, ловко подхватила под руку и увлекла за ширму вглубь зала.

Я едва успела обернуться и застала редкое зрелище: Ригард отвёл взгляд в сторону, будто рассматривал выставленные на полках кружева исключительно из академического интереса. Вторую же работницу — молчаливую молодую женщину с аккуратным пучком — хозяйка кивком головы направила к нему.

— Может, милорд желает чаю, пока мы займёмся леди? — вежливо предложила она.

— Чай? — напарничек моргнул, будто только что вспомнил, что люди действительно пьют что-то кроме сарказма и подозрений. — Да, пожалуй. Без сахара.

Я едва удержалась от усмешки, скрываясь за дверцей примерочной.

Да уж, чай тебе сейчас не повредит, мой суровый рыцарь закона.

Внутри же царило царство тканей — шелков, бархата и мягких полотен. Хозяйка, оказавшаяся не только приветливой, но и редкостно опытной, начала методично подбирать фасоны, цвета и детали, одновременно болтая со мной о пустяках.

— Впервые в столице, милая? — спросила она, деловито прикладывая к моему плечу кусок ткани цвета чайной розы.

— Да. И, признаться, пока не решила — это удача или наказание, — вздохнула, разглядывая себя в зеркало.

— Столица всех испытывает, — понимающе кивнула женщина. — Но тот, кто выдерживает, получает в награду нечто большее, чем просто красивую одежду.

Ага, например, нервный тик от общения с инквизитором, — мысленно добавила я, натянув лёгкую улыбку.

Когда хозяйка повернулась, чтобы достать ещё пару образцов ткани, я, не удержавшись, выглянула из-за ширмы. Ригард в это время сидел в кресле у окна, с чашкой чая в руке, и задумчиво смотрел на улицу. Спокоен, собран, будто ничего не произошло — и будто всего пару минут назад он не произносил слово «бельё» с выражением обречённого.

Я едва не хихикнула.

Да, Фонтийский, теперь ты в моём списке тех, кого можно дразнить при случае.

— Ну что, примерим это, — вернула меня к делу портниха. — Думаю, милорд будет доволен.

О, не сомневаюсь, — усмехнулась я про себя, натягивая первое платье. — Хотя, может, ещё больше доволен будет, если я просто перестану попадать в неприятности каждые три часа.