Глава 21

Угу, значит, незнание — сила, а знание опасно для здоровья. Ну а чего еще я хотела от демона? Для него свет это тьма, а тьма это свет — как-то так. И только я не то ведьма полусвета, не то дама полутени. Не могла привыкнуть к новой роли и жить, как все досточтимые ведьмы, то есть исключительно для себя.

А еще не могла определиться, кого хочу заколдовать вусмерть первым: Каллистрата или Советника. Оба порядком достали. Но и нравились тоже оба…

— Пойду-ка я зелье, что ли, какое сварю! — решила, поймав себя на последней мысли.

Нет, ну, правда, тут вокруг такое творится: канцлеры, заговоры, интриги, расследования. А я о чувствах задумалась.

Зелья получились непредсказуемые, прямо как я сама. Приворотное оказалось отравой. Отворотное прожгло дыру в столе. В общем, все, чтобы ни делала, превращалось в яд. Потому сварила борщ — вот он-то, как ни странно, получился — и уселась за дырявый кухонный стол обедать. Подобрела, воодушевилась. Даже поняла, где сделала ошибки.

— Вот говорила моя мама, лучшее приворотное зелье — это борщ, — вспомнила добрым словом родительницу. И тут же воскресила в памяти плохое: — А еще мама говорила, что с моим характером даже борщ не поможет. Не найти мне того, кто станет меня терпеть, и точка.

Снова расстроилась, передумала варить зелье. Подперла щеку ладонью и уныло уставилась в окно. На небе, словно в такт моим хмурым мыслям, кучковались тяжелые облака. Поднялся ветер, и на землю упали первые тяжелые капли дождя. Громыхнул гром.

Но вот из лесу вывернула и на полном ходу, точно собираясь протаранить дом, вылетела машина. Каллистратова, приехал-таки в гости, не иначе как запах борща учуял. Ну, или обнаружил, наконец, фиолетовые заросли возле дома. И теперь, грозный и могучий, двигался по направлению к моему крылечку.

— Недоброго денечка! — прокричала, приказав окну распахнуться. А дверям закрыться, чтоб неповадно было всяким там князьям без приглашения являться. — С чем пожаловали?

— Это все ты! — Каллистрат погрозил пальцем, став под окном. Сверкнул глазами — ярче, чем недавно молния. — Мало того, что загородила проход к замку своими деревьями, так еще и строителей моих свела?

А что мне оставалось? Не думал же он, что я вот так просто соберу вещички и покину полюбившийся домик. И вообще — где это видано, чтоб грозным ведьмам кулаками грозили? Еще и на «ты» со злости перешел. Никуда не годится.

— Ваши картинки я посмотрела, — сообщила притворно-ласково и вышвырнула фотографии дома. Того, что Каллистрат пообещал взамен моего. — Не понравились. И не трудитесь больше искать мне жилье. Я остаюсь!

Последнее произнесла как можно громче, отчетливее. Так, чтобы у князя не осталось больше никаких сомнений: за наследство бабули буду сражаться до последнего.

— Я же для тебя стараюсь, разве не понимаешь?! — воскликнул князь с таким видом, будто луну с неба достал. Перевязал ленточкой и преподнес на блюдечке. А я, противная, отказалась.

— Молодец, возьми отворотное зелье с полочки, — разрешила в ответ. — Оставь меня уже в покое, никуда я не поеду. Тут мое наследство, тут мой дом родной.

— Какая же упрямая! — не то упрекнул, не то восхитился князь. — И мстительная! Ничего умнее не придумала, как деревья посадить?

— Да они сами… — развела руками. — Понятия не имею, что за сорт и почему им наша местность так полюбилась. Загадка природы, вот.

Хихикнула почти незаметно и вернула на лицо строгое выражение. Настроение стало лучше некуда. По всему выходило, что словесные баталии с князем начали доставлять мне удовольствие. Одно из двух: либо стала настоящей ведьмой и полюбила пакостить. Либо Каллистрат подсадил меня на перепалки как на наркотик. И теперь я ужасно себя чувствую, если не могу «прободаться» с князем.

— Хочешь сказать, что это была не месть? Ха! — князь вскинул голову и, окинув меня взглядом, добавил: — Не верю!

— Как вы могли подумать, достопочтенный князь?.. — охнула и приложила ладонь к сердцу. — Чтоб ведьма ― и мстить? Никогда о таком не слышала.

Каллистрат не поверил. Приподнял темную дугу брови и хмыкнул:

— Что ж, раз не мстила, избавь меня от этих надоедливых деревьев. Возле своего-то дома ты их выкосила.

— Не могу, — охнула, принялась демонстративно растирать шею. — Устала, сил нет. Давай как-нибудь в другой раз, а? Вот, к примеру… — достала из кармана платья блокнот, полистала и предложила: — Как насчет следующего тысячелетия?

Вопреки ожиданиям князь рассмеялся. Вот прям заржал, невзирая на чины и величие. А отсмеявшись, подошел, зацепился за подоконник и подтянулся на руках. Чуть ли не преданно взглянув в глаза, проговорил неровным, чуть хрипловатым тоном:

— У меня есть другое предложение: давай, сделаю тебе расслабляющий массаж, а после ты избавишь меня от своих проклятий. Вернешь строителей и все же переедешь. Идет?

У меня аж глаз задергался от такой наглости. Слишком быстро князюшка переходил от кнута к прянику. Сориентироваться не сразу успевала. То, понимаешь, выгоняет меня из дому, то напрашивается на близость.

Да за это проклясть мало!

— Никто никуда не идет! — объявила жутким голосом (тем самым, которого так слушался Драго). — А строители вернутся, когда кое-кто освободить им место для работы. И этим кое-кем будете вы, князь. Я и пальцем не пошевелю, чтобы вам помочь.

От моего воя у Каллистрата встали дыбом волосы на макушке и распушилась борода. Он ловко пригладил все это безобразие и даже не дрогнул. Кажется, ему вообще такое обращение нравилось: взгляд стал жадным, я бы даже сказала ― алчным.

— То есть массаж не хочешь? — переспросил он, бесстрашно положив руки на подоконник.

Какую бы гадость я ни сделала, как бы ни капризничала, ему все нравится. Может, это любовь? Или мазохизм чистой воды? Разум мой ставил на второе, а вот сердце трепетало от одной мысли о первом.

— Нет! — сообщила и отошла на два шага назад. Не приведи темная сила, еще соглашусь.

Зачем-то посмотрела на руки князя. Такие сильные и в то же время аристократичные. С длинными пальцами, широкими запястьями и четко обозначенными венами. Ногти ровные, овальные, без тени грязи (терпеть не могу обкусанные или грязные ногти. Что мужские, что женские. Вот, пунктик у меня такой).

А тут такая красота. У меня шея заныла и лопатки, а вдоль спины пробежалось стадо мурашек от предвкушения. На долю секунды почти ощутила, как руки Каллистрата ложатся мне на плечи, и едва не застонала.

— Дом, спать! — приказала дрогнувшим голосом.

Каллистрат еле успел ретироваться.

А когда ставни закрылись, я хлопнула себе по щеке — чтоб и не думала о всякой чуши. Ишь, размечталась!

— Наверное, я слишком долго была одна, — проговорила, пытаясь рассмотреть хоть что-то в окружившей тьме. — Вот и мерещится всякая нечестивость.

Поведение князя напрягало все сильнее. И все больше разбирало любопытство: кто он вообще такой? Не тот ли Канцлер, которого ищут всем нижним миром? В этом случае можно понять его желание избавиться от меня, конкурентки.

Но тогда зачем Советник покрывает Каллистрата? Следит за ним или в сговоре?

От дурных мыслей по-дурному разболелась голова. Еще и погода разошлась не на шутку — даже строителям пришлось свернуть деятельность и скрыться в моем доме.

— Ничего, сударыня ведьма, как чуток подсохнет, так сразу закончим, — подбодрили меня. — Князь-то наш наверняка долго не победит заросли. Пойти, подсобить ему, что ли?..

Мужчины переглянулись, потом покосились на меня. Один даже отставил тарелку с борщом и печально так вздохнул:

— Он там один, под дождем…

— Так пусть уедет в город и там отсидится, — как можно небрежнее бросила я. — Заодно и поищет средство от моего проклятия. Что-то посерьезнее топора и пилы.

Строители снова переглянулись, повздыхали. Но вслух ничего не высказали, лишь покосились на полки со снадобьями и зельями, впечатлились и активнее заработали ложками. Как говорится, иногда лучше жевать, чем говорить. Особенно, если жуешь на кухне у ведьмы.

— Считаете, надо его помиловать? — я и сама поняла, что переборщила.

Зная упорство князя, понимала: он просто так не сдастся. Будет бороться с фиолетовыми гигантами до последнего, невзирая на непогоду. Промокнет и заболеет. Может, заработает воспаление легких.

Стало его жаль. Наверное, потому, что сама была такой же упрямой и не терпела бездействия. Можно сказать, нашла в князе родственную душу. И все могло бы сложиться. Если бы не его маниакальное желание избавиться от моего соседства.

— Ладно уж, помилую! — объявила, поднимаясь из-за стола. — Но при одном условии: князь Долгорукий оставит всякие попытки выселить меня из дома.

— Он так-то у нас добрый, — сообщили мне. — И не злопамятный.

— Не в моем случае, — отозвалась ворчливо. — Ко мне он предвзят.

— Скорее влюблен, — донеслось тихое.

Вот уж не думала, что строители такие романтики. Промолчала, хотя ответить было что. Так-то возлюбленных не отправляют подальше, а, напротив, радуются близкому соседству.

— Подожди, князь, я все равно выведаю твой секрет, — ворчливо пообещала себе под нос. — Дай только срок.

Накинула плащ с капюшоном, влезла в старые бабушкины резиновые сапоги и вышла под дождь. Стоя на крыльце, обхватила себя за плечи: холодно стало, как в морозильнике.

— Надеюсь, князь, ты заслуживаешь таких мучений.

Шагнула под проливной дождь и уверенными шагами направилась к фиолетовым зарослям. Задумавшись над заклинанием, поскользнулась, и, как в детстве, съехала с горки на пятой точке.

— Что б тебя, Каллистрат!

Виноватым сделала, разумеется, князя. Потом устыдилась, припомнила, что все-таки ведьма. С помощью маны очистила и высушила одежду. Но настроение от этого не улучшилось.

Еще хуже оно стало, когда заметила, что князь самостоятельно избавился от зарослей. В одном из окон недавно отстроенной надвратной башни горел свет. Стоило представить, как Каллистрат преспокойненько попивает чай и дожидается, когда закончится ливень, как на душе стало так гадко, словно мухоморов прокисших отведала.

Потащилась обратно домой: злая и унылая.

Тут еще и Драго вернулся: исцеленный, в полнейшем восторге от Советника. Так восхвалял его, так благодарил, что у меня чуть уши в трубочку не свернулись.

— Зря ты, хозяйка, не согласилась с ним… — начал было хранитель. Поймал мой озверевший взгляд и поспешно добавил: — сотрудничать. С таким покровителем и ведьма будет при деле, и хранитель останется целым и невредимым в любой нештатной ситуации.

— Эгоист! — упрекнула в ответ. — Поди лучше, с семьей своей посотрудничай.

Каллистрат объявился ближе к вечеру. Строителям пришлось попрощаться со мной и перебраться к нему. Но многое они сделать успели, и на том спасибо.

Не успели уйти одни, как объявились другие.

Этим вечером я ожидала гостей из нижнего мира и попросила деревенских женщин помочь. Не за бесплатно, разумеется. Не все явились, а только самые стойкие: Марьяна с детками, Парашка, Глашка и Иванна.

После торжества весть о моей гостинице разлетелась очень глубоко под землей. Многие решили своими глазами (а некоторые и другими частями тела, так как не у всех демонов глаза имеются как таковые) увидеть дом ведьмы. Так что запись на комнаты выстроилась чуть не на год вперед. И мне позарез нужны были помощницы.

— И вы здесь? Какая неожиданность…

Прибывшие женщины заметили строителей и расплылись в улыбках. Кажется, совершенно забыли и о цели визита, и о предстоящей работе.

— Мальчики уже уходят! — объявила я.

И те, быстренько попрощавшись, отправились к князю. Женщины остались и начали терзать вопросами:

— Как вы думаете, сударыня ведьма, кто из мужчин самый надежный?

— А есть ли у них жены?

— Не пьют ли, не гуляют ли?

— Может, погадаем?

— Некогда! — объявила я. — И, если честно, гадать в таком серьезном деле лучше не стоит. Мужчин надо делом проверять.

— А приворотное зелье? — не унялась Парашка. — Вы ведь наверняка умеете так приворожить, что не оторвешь.

— Нет, так не пойдет, — отказалась, хоть и руки чесались опробовать способности. — Ни одно приворотное зелье не обеспечит долгую и счастливую жизнь.

— А как же быть? — всерьез задумалась Иванна.

— Проверить их надо, — сообщила строго. — Желательно огнем, водой и медными трубами.

— Это как же, сударыня ведьма?

— Пока не знаю, но обязательно придумаю. А пока за работу: скоро начнут прибывать гости.