Глава 22

Ночь выдалась дивная, хоть и суетливая. На сей раз гостей было ровно столько, сколько мог вместить дом. Закуски тоже хватило с лихвой. Прибывшим пришлись по нраву пирожки с лягушатиной и варенье из мухоморов. Но особый изыск гости нашли в распивании коктейлей, приготовленных мной самолично.

Так уж вышло, что тренируясь в изготовлении зелий, я создала (не то случайно, не то по воле провидения) веселящий напиток, бодрящий, возбуждающий и даже тот, что заставлял плакать и навевал меланхолию. Такой вот потрясающий побочный эффект самоучения.

Марьяна перевелась в разряд барменов и принялась смешивать разные зелья. От многих эффект был неожиданным. Один из плазменных демонов даже разорвался, получив порцию неудержимого веселья. Взорвался в прямом смысле: с громким хлопком он разлетелся по стенам, не на шутку испугав моих помощниц.

Да чего там, я сама от неожиданности аж присела. Помчалась на звук, успев подумать, что придется выплачивать немалую компенсацию родственникам опьяненно-убиенного. Еще и Советник наверняка прознает и накажет. И стены мыть придется…

— Я не специально, сударыня ведьма, — едва не плакала Марьяна. — Он сам попросил чего-нибудь необычного.

— Все последствия беру на себя! — пообещала я.

В отличие от персонала, гости пришли в полный восторг от фейерверка. Даже те, кто получил по морде сгустком зеленой плазмы — тоже в прямом смысле.

А вот когда разлетевшийся демон начал собираться воедино — приуныли.

— Ну, так не честно! — заявил один из низших демонов. Колобкообразный такой, розовощекий и румяный. — Что это за праздник такой, раз никто не умер? Может, его съесть?

Он продемонстрировал массивные челюсти и острые зубки, а я засомневалась в правдивости детской сказки. Той самой, про колобка. Если прототипом стал бы вот этот милый на вид демон, концовка была бы совсем другой.

— Никого в моем доме не едят! — объявила всем демонам, у кого заблестели глаза. — Отдыхать и коктейлить можно, но никаких убийств! Нет у меня такой лицензии. И не будет.

Меж тем плазмообразный демон собрался, вылепил себе глаза, нос и рот. И затрясся от смеха.

— Вот это да! — восхищенно шлепнул себя по бокам. Потопал к стойке и потребовал у Марьяны: — Повторить!

— И мне! И мне!!! — восклицали другие гости, жаждавшие экстрима.

Кое-кто даже заказал двойной взрывоопасный коктейль. Но я запретила.

Остальная часть ночи прошла спокойно и, кое-как убрав за гостями, мы с помощницами завалились спать. И все бы ничего, да ближе к вечеру нас разбудил подозрительный шум. Кто-то бросал в закрытые ставни камни. Не камушки, пытаясь привлечь внимание, а огромные булыжники, от чего дом начал скрипеть и всячески жаловаться, пытаясь добудиться хозяйку. То бишь меня.

Ох, и злая я поднялась с постели. Не ведьма, а сущий демон в ночнушке!

— Кто посмел?! — гаркнула в распахнутое окно.

Возле дома толпились с десяток мужчин в одеяниях, похожих на монашеские. Светлые рясы доходили до пят, длинные бороды воинственно топорщились, а взгляды пришлых горели фанатичной ненавистью. То были вовсе не храмовники, явившиеся в прошлый раз. Эти выглядели посерьезнее, я бы даже сказала, повнушительнее. Чего стоил их бронированный «мерин» с прицепом в виде клетки.

К тому же, эти мужички в платьях каким-то образом пробили защиту дома. И вскоре я поняла почему. У одного из них — самого грозного на вид: широкоплечего, надменного — в руках был посох, увенчанный магическим камнем. Не слишком сильным, но достаточным, чтобы изловчиться бросить камень в ведьмин дом.

— Не повышай голос на представителей священной инквизиции, ведьма! — заорал мужик и стукнул посохом. — Ты и твои помощницы обвиняются в незаконных связях с миром демонов. Немедленно выходите и проследуйте с нами к месту сожжения ― ближайшему храму!

Вот те раз, снова за старое. Интересно, это хромые храмовники пожаловались или Каллистрат придумал месть?

Больше склонялась к последнему. И негодовала от гнева.

— Чего это в незаконных? — переспросила, потягиваясь. Заметила, как отвернулись инквизиторы, и мстительно улыбнулась. — У меня даже лицензия имеется. И вообще, на костер не хочу, давайте в другой раз, а?

Пусть у них и камень магический, и напор. Да и сами инквизиторы куда строже и злее храмовников. Во мне после ночи маны столько, могу сама их сжечь одним щелчком пальцев.

— Ой, сударыня ведьма, и нас тоже… того?

Это помощницы проснулись и теперь сиротливо жались в углу моей комнаты, лишь изредка бросая испуганные взгляды на инквизиторов.

— Эти не могут того, они обет целомудрия давали, — фыркнула я. — И вообще: не паниковать, все под контролем. А знаете что?..

Тут мне в голову пришла грандиозная идея. Я вообще, когда злая и не выспавшаяся, способна на подвиги.

— Расчесывайте и распускайте волосы, берите из шкафа мои сорочки и переодевайтесь, — приказала женщинам. — Погода хорошая, солнечная. Отчего бы и не прокатиться, раз нас так настойчиво просят.

— Вы это серьезно? — ушам своим не поверила Парашка.

— Угу, ― согласилась и злорадненько хихикнула. — Прокатимся с ветерком. Зададим жару этой унылой местности.

Женщины переглянулись, но принялись выполнять поручение. Хоть и весьма неохотно. Светка взяла братика за руку и, широко улыбнувшись, спросила:

— Это игра такая, да? А мне тоже переодеваться?

— Тебе рано, — возразила я. — Если твоей маме понравится, поиграем еще годочков через десять. А пока ступайте-ка вы с братом к строителям.

— Что-то передать? — догадался не по годам смышленый Пашка. — Наябедничать? Это я могу!

Он ударил себя кулачком в грудь, за что получил знатную оплеуху от сестры. Видать, ябедничать он действительно умел. И нередко практиковал.

— Никакого вранья! — распорядилась я. — Просто расскажите строителям правду. Вот и посмотрим, на что они способны ради понравившихся женщин. Проверим, так сказать, огнем. А там и насчет воды и медных труб подумаем.

Надо отдать должное инквизиторам: пусть повозка их была увита терновыми ветвями, пол застлали теплым покрывалом и даже положили несколько подушек. И мы с девчонками воспользовались ими по назначению. Ехали медленно, повозка мерно покачивалась, лишь изредка подпрыгивая на ухабах.

Когда выехали на пригорок, стал отчетливо виден почти достроенный замок Каллистрата.

— У-у-у!.. — погрозила ему кулаком. — Если это твоих длинных рук дело, князюшка, жить тебе осталось несколько часов.

Возле храма мои хромые «друзья» уже сложили костер. Завидев меня, заулюлюкали, как деревенские мальчишки. За что получили посохом по головам от главного инквизитора.

— Ниче такое сооружение, крепкое! — оценила я. — Профессионалы, что ли?

— Молчи, ведьма! — приказали в ответ. — Молись, пока не поздно. А лучше покайся и отрекись от мракобесия.

— А дальше что? — спросила, хоть и не слишком впечатлилась предложением.

— В монастырь отправим, грехи замаливать, — деловито ответили мне. — Проводить дни в покаянии и труде. А ежели не захочешь, сожжем!

— Монастырь мужской? — уточнила, не слишком надеясь на положительный ответ.

Надо было видеть перекосившиеся лица храмовников и инквизиторов. Будто ветер подул с очистных в их сторонку, и все как один сморщились, что вяленые помидоры. Можно подумать, не они только что рассматривали меня и помощниц в кружевных сорочках.

Марьяна нервно хихикнула и взяла меня за руку.

— Прощайся с жизнью, ведьма! — приказал инквизитор с посохом.

— Лучше попрощаюсь с вами, — сообщила равнодушно. Покосилась на дорогу, но, не заметив мчащихся на выручку строителей, добавила: — Чуть позднее ― обязательно.

Нас взяли под руки и с почетным караулом провели к помосту. Поставили к столбам и связали руки веревками.

— Не паникуем, девочки! — распорядилась я, заметив побледневшие лица помощниц. — Все идет по плану.

Пока нас вязали и подкладывали поленьев, на площадь успели опуститься сумерки. Оттого зажженные факелы смотрелись впечатляюще. Их свет искажал черты и без того не слишком привлекательных храмовников и инквизиторов. Ладно, последние хотя бы без пыток решили обойтись. А то с них станется.

— Признаешься ли ты в грехопадении, ведьма? — уточнил балбес с посохом.

Напрасно я прежде решила, будто пыток не предвидится. Слушать его противный, скрипучий, будто бы проржавевший голос ― то еще удовольствие. Теперь я болезненно поморщилась — так, словно кто-то провел когтями по стеклу.

Или это нервы мои были на пределе?

— Никуда я не падала, — призналась откровенно. — И не собиралась, вроде бы… Хотя, нет, постойте-ка! Не далее как вчера поскользнулась на скользкой от дождя почве и приложилась пятой точкой. Еще и синяк остался. Предъявить?

Выставила в боковой разрез длинной сорочки ножку и зазывненько так улыбнулась. Вот как на курсах актерского мастерства когда-то учили: вокруг неприятные люди с сальными взглядами, пренебрежение или ненависть. А ты не парься — улыбайся, это всех раздражает.

— Дьявольское отродье! — заверещал инквизитор и крепче сжал посох. Ударил им об землю, и к моим ногам (незаметно человеческому взгляду, но вполне ощутимо для магического) поползли алые всполохи заклинания. Призваны они были запечатать мне уста.

Да не тут-то было! Для меня, не только как для ведьмы, но и как просто женщины, запретных плодов не существовало со времен Адама. И вообще, бесполезно запрещать то, чего я и так делать не собиралась. Пустая трата времени и магических свойств камня.

Одним взмахом ресниц я отправила заклятье обратно, к инквизитору. Тот с перепугу замычал и чуть не наложил в штаны. Не заклинаний, разумеется.

Правда, отошел довольно быстро, сориентировался и жестом приказал помощникам поджигать.

— Да, как раз пора, — согласилась я, заметив вдалеке клубы пыли. Строители таки явились на помощь. — Все зрители и участники в сборе, пора зажигать!

От уверенности, прозвучавшей в моем голосе, факелы в руках инквизиторов дрогнули. Но тут главный инквизитор (не без помощи магического камешка, разумеется) справился с моим заклятием. Его грозный окрик быстро вернул подчиненным самолюбие и ненависть к ведьмам.

— Умри, тварь! — взревел один. Косматый такой, с безумными выпученными глазами и растрепанной белесой бородой. — Ишь, совращать придумала!

— Да было б кого! — фыркнула в отместку.

Дрова все никак не хотели загораться, видать, промокли во время дождя. Один их храмовников поковылял за бензином. Строители остановились в низинке — похоже, разрабатывали план спасения.

А я откровенно заскучала. Признаться, рассчитывала на более завораживающее действо. А тут тебе ни экспрессии, ни эмоциональности. Тоска зеленая.

Наблюдая за стараниями инквизитора с факелом, наколдовала себе кубинскую сигару. Вообще-то я не курила, но ради такого случая рискнула здоровьем.

— Огоньку не найдется, любезный? — уточнила у пучеглазого.

Тот аж дар речи потерял от такой самоуверенности. Несколько раз открыл и закрыл рот, точно выброшенная на берег рыбина. Потряс башкой, точно прогоняя видение, и ка-а-ак заорет:

— Изыди!

И — тыц мне перед лицом факелом. Опалить не сумел благодаря охранному заклинанию, а вот сигару прикурил.

— Благодарю, любезнейший, — отозвалась я. — Вот это понимаю, сервис.

— Да ты… Ты!.. — У инквизитора было туго с эпитетами. — Тварь несусветная. Жаба подколодная. Змеюка си…

Договорить ему не дала, хоть и было любопытно, что еще он сумеет придумать. Выдохнула благородный дым в его неблагородную морду и мурлычащим тоном проговорила:

— Твое сердце остановится через пять, четыре, три, два…

— Вы ж это не серьезно? — испуганно переспросил пучеглазый.

— Очень даже серьезно, — возразила я. И добавила: — Один!

Тут ближайшие к помосту кусты зашебуршились, и из них, как горох из прохудившейся торбы, посыпались строители. Мужчины, вооруженные охотничьими ружьями и пылающими взорами, накинулись на инквизиторов. Те сбились в кучку, пытаясь призвать к порядку.

— Это же ведьма! — ревели инквизиторы. — Тварь богомерзкая. И помощницы ее.

— Это наши женщины! — возражали строители, все сильнее ярясь. — И наша ведьма! Не сметь их касаться своими похотливыми ручонками и тем более жечь.

— Аврато кедавра брум! — выкрикнул старший инквизитор.

Ударил посохом о землю, и из моих зубов выпала сигара. Вот это кедавра началась — полнейшая! Вокруг инквизиторов загорелась алая дымка. Строители пальнули по ней, но напрасно. Пули отскакивали от магического щита, как вишневые косточки от стенки.

А от самого щита стали отделяться полупризрачные клешни на длинных гибких плодоножках и нападать на самих строителей. Те только успевали отстреливаться. Но на месте одной отстреленной клешни тут же вырастало две, а то и три других.

— Ведьма спешит на по-о-омощь! — жутко завыла я. Освободила от пут себя, девчонок и скомандовала: — Наших обижают!

Храмовники поспешили скрыться, а факелы побросали на землю. Нам они пригодились — прижженные клешни не так стремительно «плодились». Создаваемые мной огненные лучи тоже неплохо справлялись с задачей.

Вот тут и началось настоящее веселье. С выстрелами, руганью и мракобесием. И все мы так распалились, что не сразу заметили, как к месту действа подкатила запряженная тремя церберами карета господина Советника. И только когда трехглавые псы оглушительно завыли, бой на секунду стих.

— И что здесь происходит, не подскажете?

Сигизмунд Варфоломей Иоаким Восьмой сложил мощные лапы на широченной груди и воззрился на нас так, как смотрит воспитатель ясельной группы на расшалившихся малышей.