Глава 50

Маша

Я смотрю на Артема и папу и первые секунды не могу понять, что происходит. А потом, когда до меня доходит, что они ругаются, и причину их ругани понять не сложно, я ощущаю горечь разочарования и страх. Я же просила Артема помолчать пока! Я бы подготовила отца, постепенно, аккуратно. Сначала бы сказала, что у меня есть парень, потом, что он старше, а уж только потом, кто это.

— Ты же мне обещал, — говорю Артему, чувствуя, как больно сдавливает грудь.

— Прости, Маш. Так получилось, твой отец позвал меня поговорить, я вынужден был рассказать, — тараторит Тема, но я не особо улавливаю, о чем речь.

Перевожу взгляд на папу и вижу там такую горечь, что на глаза наворачиваются слезы.

— Маша, тебе есть, что сказать? — спрашивает меня папа. — Я не думал, что скажу это, но ты меня разочаровала.

Он просто выбивает почву из-под ног одной хлесткой фразой. Становится трудно дышать, и сквозь шум в ушах слышу, как снова начинают ругаться мой мужчина и мой папа.

— Хватит! — я прекращаю их перепалку.

Какое-то время они молчат, а затем папа выгоняет Тему.

— Маш, мне уйти? — спрашивает меня мужчина, а я киваю, потому что понимаю, что ничего хорошего не выйдет, если они так и останутся оба передо мной. Я должна поговорить с папой наедине.

Тема уходит, отчего у меня сжимается сердце, хочется его догнать и броситься на шею, но я этого не делаю. Не хочу раззадоривать отца.

Делаю глубокий вдох-выдох и поднимаю глаза.

Папа стоит напротив меня и пыхтит, как конь после галопа.

— Мне жаль, что я разочаровала тебя, — четко говорю я, запрещая себе плакать, — но решения своего я менять не собираюсь. Я взрослая и вправе сама понять, кто мне подходит.

— Ты понимаешь, что могла бы быть его дочерью при определенных обстоятельствах? — рычит отец. — Что у вас может быть общего? Постель?!

Меня неприятно ранит последнее слово, но я не поддаюсь на провокацию.

— Ты понимаешь, что он тебя просто соблазнил?! Покусился на молодое тело?!

Я проглатываю смешок и спокойно говорю отцу.

— Это я его соблазнила. Тема долго сопротивлялся, рассуждая так же, как и ты.

Но отец, похоже, слышит только то, что хочет.

— Какой он тебе Тема?! Он для тебя Артем Владимирович!

— Папа, хватит! — решаю я прекратить этот нелепый разговор, — нам надо успокоиться.

— Отдай мне телефон, — говорит отец.

— Что? — я улыбаюсь, глядя на отца. — Пап, мне не десять.

— Этот телефон куплен на мои деньги, отдай мне его и иди в свою комнату.

Я смотрю на него и понимаю, что он не шутит. Достаю из сумки телефон, бросаю его отцу на стол и, разворачиваясь, ухожу.

Признаюсь, в первый момент мне хочется послать все к чертям и уехать к Теме, потому что мне обидно. В первую очередь из-за того, что отец всерьез думает, что взрослого мужчину во мне может привлечь только молодое тело. Но я решаю дать ему и себе время. Пусть он успокоится, свыкнется с этой мыслью, а потом мы снова попробуем поговорить. Я хочу объяснить ему, что это не блажь и не только сексуальное влечение. Мы нравимся друг другу, нам интересно вдвоем.

Но пока я ничего этого не говорю, закрываюсь в комнате и включаю ноутбук. А потом вспоминаю, что Артема нет в соцсетях, а номер его я не помню, чтобы отправить с компьютера сообщение. Хорошо, что у меня на телефоне вход через отпечаток пальца, а то папе ничего не стоит взять и написать Артему от моего лица, что между нами все кончено. Конечно, мы сможем потом разобраться, но будет неприятно как минимум.

Целый день я слоняюсь по дому. Порываюсь постоянно уехать, но не хочу и дальше развивать конфликт. Ужинать мы садимся с папой вместе, и я снова пытаюсь поговорить.

— Пап, ты должен меня понять, — начинаю я.

— Передай мне соль, — игнорирует мою речь отец. Я делаю над собой усилие и не реагирую.

— Нам действительно хорошо вместе, — передаю отцу соль. Тот досаливает мясное рагу, не обращая на меня внимания. — И дело не в постели, как ты выразился. Пап, он раненый ездил искать меня, друзей своих поднял!

— Задницу он свою от увольнения спасал! — не выдержав, рявкнул отец.

— Пап, ты серьезно считаешь, что меня нельзя полюбить? Что мужчине от меня нужно только тело? Я что, по-твоему, резиновая кукла?

На глаза напрашиваются слезы, но я держусь.

— Я считаю, что если взрослый мужик спит с молоденькой девочкой, его кастрировать надо!

Я вздыхаю и говорю то, чего никогда в жизни не говорила.

— Ты спал со своей секретаршей! Она тебя лет на 10–15 моложе! Что же ты себя не кастрировал, а, пап?

Отец сначала бледнеет, затем краснеет.

— Ну, давай, скажи, что этого не было! — продолжаю давить я. — Ты лицемер, папа! А ведь она тоже чья-то дочь!

Кидаю нож и вилку на стол, встаю и ухожу из-за стола.

— У меня аппетит пропал, спасибо.

— Я не дам своего согласия на эти отношения, — летит мне плевок в спину.

— Без твоего согласия разберусь, — бросаю я и ухожу наверх.

Я узнала про его отношения с секретаршей совершенно случайно, просто пришла в офис к отцу в ненужный момент. Мне тогда было 15, и для меня рухнул весь мир. Но я была девочкой самостоятельной, отцу ничего не сказала, а пошла к психологу, который тогда очень доступно мне объяснил про физиологию и необходимость секса, о том, что отец не хочет ранить мои чувства и прочую чушь. И я поняла. Поняла и приняла, в 15 лет! А он в свои 47 принять не может. Обидно.

Всю ночь я сплю кое-как, кручусь, думаю о том, что Тема, наверное, уже обиделся на меня. Понимаю, что сама не знаю, чего жду, но продолжаю надеяться, что папа сейчас зайдет в комнату, погладит меня по голове и скажет, что все в порядке. Он понял все и принял. Но этого, конечно, не происходит. Я слышу, как около 12 ночи он куда-то уезжает, а приезжает лишь под утро. А я все это время не сплю, думаю, гадаю. Я понимаю, что когда-нибудь он смирится, но все это время мне будет очень тяжело. Но если я сейчас прогнусь под отца, не замечу, как выйду замуж за того, кого выберет отец. Нет, так не пойдет. Да и Тема мне слишком дорог, чтобы я взяла и отказалась от этих отношений.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌С такими мыслями около 7 утра меня отключает, и просыпаюсь я уж только после обеда.