ГЛАВА 17

- Виктор, что с рыбой? — Ринат устало говорит в телефон. Он стоит в гостиной нашей однокомнатной съемной квартиры у окна. В классических брюках и рубашке. Весь такой деловой. — Я же сразу сказал — обнулить контракт…

Прошло полторы недели с нашего возвращения. В доме родителей Ринат героически продержался три дня, а потом нашел эту однушку — недалеко от центра в обычном панельном доме. Мне здесь непривычно, очень нравилась квартира Рината, я ее уже давно стала считать домом. Но разве не главное, где этот мужчина? Я уже собиралась выходить из дома, но невольно залюбовалась своим любимым. Откладываю рюкзак на пол и медленно захожу в комнату. Встречаю взгляд изумрудных глаз из-под нахмуренных бровей. Ринат так плотно взялся за свое кафе, что, кажется, скоро работники высунут языки, как уставшие собаки. И сам постоянно напряжен. Эльвира сказала, что мужчине всегда трудно делать шаг назад. Тем более такому, как Ринат, привыкшему покорять вершины и доводить все до ума.

На мне плиссированная темно-синяя юбка до колен и нежно голубая блузка. Сегодня я, прям, хорошая девочка. Касаюсь своего воротника и начинаю медленно расстегивать пуговицы. Раз, два, три, четыре…

— Что значит не нашел? — глаза парня внимательно следят за моими движениями и я останавливаюсь. Осторожно касаюсь своей груди рукой. Сжимаю сначала одну, потом вторую, закусываю нижнюю губу, заводясь от того, как темнеют его глаза. Бросает взгляд на настенные часы, но, когда касаюсь его ремня, внимание снова на мне. Рукой останавливает меня, указывает на часы и отрицательно качает головой. Господи! Этот человек бы умер от своего занудства, честное слово. Но хорошо, что у него есть я. Бью его в ответ по руке и справляюсь с ремнем, расстегиваю пуговицу и змейку.

— Так… — проговаривает с выдохом, когда спускаю его боксеры, передо мной возникает его член. А он завелся. Всего лишь от легких движений, я-то ничего и не показала ему. Нежно глажу рукой пульсирующее достоинство, провожу языком от основания до головки и обратно.

— Расчёты за предыдущий месяц, — шипит в трубку Ринат. — Мне… нужны… все… на почту…

И я беру его в рот, заставляя парня чуть дернуться и прикрыть глаза. Ласкаю его языком, получая колоссальное наслаждение от того, как мой мужчина балдеет от этих ласк.

— Мать твою, — выдыхает хрипло. — Перезвоню, — бросает уже в трубку и кидает телефон на диван. Накручивает рукой мой высокий хвост и увеличивает темп так, как ему хочется.

— М-м-м… — стону от удовольствия, потому что действительно его получаю.

— Саша-а… — его дыхание учащается. Отпускает мои волосы и одним движением поднимает меня с колен.

— Эй! — недовольно проговариваю, но уже в следующее мгновение он затыкает меня поцелуем, подталкивая к стене. Разворачивает к себе спиной.

— Ты очень плохая студентка, Долгопрудная, — бормочет мне на ухо. И ставит мои руки так, чтобы я опиралась ими о стену.

— Что вы, профессор… — протягиваю.

Он поднимает мою юбку и сжимает ягодицы, посылая импульсы желания, заставляя чуть вздрогнуть всем телом.

— Ты собираешься пропустить первую пару? — его дыхание опаляет щеку, и он легко зубами царапает мою кожу, рукой касается живота и прогибает мою поясницу второй.

— Это не я… — чувствую, как трусики соскальзывают вниз, и шумно выдыхаю, — плохое влияние… мой парень… ох!

Ринат входит резко, шумно зашипев сквозь стиснутые зубы. Его твердые бедра толкаются, и я забываю дышать. Громко забываю. Он выбирает быстрый темп, от чего я, кажется, начинаю дымиться. Руки не выдерживают, и я упираюсь уже плечами.

— Да!.. Ринат… Ринат… сильнее, ну же!

И он исполняет просьбу — входит в меня на всю длину, резко, быстро, почти больно, если бы не было так приятно. Заставляет через мгновение взорваться миллионами осколков разноцветной радуги и увидеть звезды. Пожалуй, это самый быстрый секс за всю мою жизнь. Какой-то животный даже.

— Оу-у, — тяжело дыша прислоняюсь щекой к прохладной стене. — Это супер… Как мне теперь идти на трясущихся ногах?

— Не я это начал. — Ринат нежно целует меня в шею и отстраняется. — Теперь нужно думать, как не возбудиться каждый раз, когда мне будет отчитываться Виктор.

— Мне придётся ему выцарапать глаза, — смеюсь, — я ревнивая кошечка.

Ринат улыбается и, наклонившись, целует меня, мягко лаская губами мои губы.

— Давай, кошечка, я подброшу тебя. Есть вариант того, что ты, все же, успеешь на первую пару.

— Зануда-а, — протягиваю, но послушно иду в ванную, насколько это возможно на полусогнутых ногах.

Теперь Ринат уже пятый день за рулем своего «Хюндай Солярис» синего цвета. После Лексуса — большая разница, можно сказать, целая пропасть. Однако, если совсем честно, мне абсолютно плевать. Я люблю своего мужчину просто до одурения. И верю, что у него все получится. По-другому и быть не может. Папа хотел ему помочь, добавить на машину, но Ринат отказался. Та же история с квартирой. И я жутко горжусь им. Смотрю на него — и горжусь.

Мы выезжаем со двора, включаю радио, не увеличивая громкость.

— Как дела у Стаса? — спрашивает, не отвлекаясь от дороги.

— Наверное, нормально, — отворачиваюсь в боковое окно.

— Как у тебя дела со Стасом?

Шумно выдыхаю, закатив глаза.

— Как у тебя дела с дедом? — спрашиваю, подражая ему, и тут же жалею об этом. Парень меняется в лице за одно мгновение, выдавая свою грусть. Но тут же его лицо принимает обычное выражение. Знаю, как сильно он переживает этот разрыв. Дед для него — не просто звук. Он действительно в нем души не чаял.

— Справедливо, — все же отвечает через долгую паузу. — Я его смертельно обидел. Думаю, он больше никогда не заговорит со мной, а мое имя, как имя главного злодея из Гарри Поттера, нельзя в доме произносить вслух. Он считает, что я его предал.

— Ты жалеешь? — смотрю на парня.

Бросает на меня взгляд и чуть улыбнувшись качает головой.

— Ты не представляешь, какое мне досталось сокровище. Ты никогда не просила меня о выборе, Саша. Ты решила уйти, сделав меня счастливым. А он хотел сделать счастливым себя, чтобы он был удовлетворен тем, как я живу, с кем живу и что делаю.

— Я люблю тебя, Ринат, — признаюсь от переизбытка чувств, от его слов, от его взгляда. Он протягивает руку и, улыбнувшись, касается моей щеки.

— Знаю, кошечка. И я тебя. Поэтому меня так волнует все, что с тобой происходит. В том числе, и ситуация со Стасом.

— Мне тяжело, — снова отвожу взгляд в сторону. — Я не верю ему. А какая дружба без доверия?

— А ты… Ты скучаешь по нему? — Ринат останавливает на обочине возле универа, внимательно вглядываясь в мое лицо. Передергиваю плечами. Сама себе не признаюсь, но мне жутко не хватает в моей жизни этого мрачного качка. Словно ушло из неё что-то родное.

— Вообще, надо перевестись в другой ВУЗ, от этого ГУГНа, — указываю на универ, — одни неприятности. Там твоя Белоснежка вечно мне на глаза попадается, чтоб ее. Теперь еще Стас. И Анька раздражает, она не может понять, что у нас происходит.

— У меня нет Белоснежки, — улыбнувшись проговаривает Ринат, — только одна прекрасная Малефисента.

— Ах ты, жук, — довольно улыбаюсь и целую его губы. Он всегда все запоминает, даже любую мелочь, если она касается меня.

— Я верю в тебя. Хорошего дня, моя злая фея, — желает мой парень, и я выбегаю, потому что до пары осталось две минуты.

Забегаю в аудиторию прямо за преподавателем. Поднимаюсь на три ступеньки и сажусь на первое свободное место.

Лектор начинает вести пару, а я переворачиваю тетрадь и начинаю рисовать. Мне не хочется писать то, что говорит этот чувак. Мне хочется к Ринату. Мне так хорошо с ним, как в домике, все беды где-то там. А стоит только ему отойти, как я погружаюсь в серую реальность. Приходит смс.

Бычинская: «Вы долго со Стасом собираетесь не разговаривать? И ты не говоришь теперь со мной?»

Оборачиваюсь. Хромченко, вальяжно откинувшись, быстро пишет лекцию. Анька рядом с ним выглядит Дюймовочкой. Она чуть наклоняет голову и поджимает губы. Парень останавливается и поднимает глаза на меня. Некоторое время мы смотрим друг на друга, пока я не отворачиваюсь.

Как все это сложно.

Я не знала, что мне делать с этой информацией, которая на меня свалилась, как снежный ком среди ясного майского дня. Стас — сын Ярослава. Но не это убивает меня. Он знает… Он все знает!

Для Стаса мне всегда хотелось бы оставаться Сашкой, блондинкой с пулей в голове. А не бедной двенадцатилетней рыдающей Сашей. Это страшно, когда тебя видят нагую, когда-то, что ты скрываешь, знают о тебе. Мне так стыдно перед Стасом — в глаза не могу смотреть. Мне не было так только с Ринатом. В нем я почувствовала уверенность. Хотя… последние события говорят не в мою пользу. Я чуть было не разрушила все своими руками. Не хочу даже думать, что могло произойти.

А может также с Хромченко?

Нет. Он лгал мне. Возможно, он бы и не стал со мной дружить, если бы я не была собой, той, кого обидели в его детстве. И решил, что должен меня защищать пожизненно. Я не хочу быть для кого-то грузом. Пусть этот кто-то и очень дорог мне. Нам просто не по пути. Думаю, Стас от этого не потеряет, только приобретёт. Это я буду скучать по его разумным рассуждениям, по его сонному голосу, когда я его будила, чтобы он помог мне в ситуации SОS. Черт! Это очень тяжело — терять людей. Это так чертовски тяжело! А таких, как Хромченко, вдвойне.

Пишу ответ Бычинской: «От тебя мне нужен только секс. Никакой дружбы и разговоров. Или так, или никак»

Бычинская: «Саша, я серьезно!!!!»

В следующем смс тысяча злых смайликов.

— Эй, Сашка, — ко мне наклоняется одногруппник, который сидит рядом. Я даже точно не знаю, как его зовут поэтому, смотрю с пренебрежением, — ты что не пишешь, что ли?

— Твое какое дело?

— Хотел предложить свою тетрадь с лекциями.

— Пф, — фыркаю, отвернувшись от парня. Касается моего плеча, заставляя дернуться.

— Да ты чего? — удивленно шепчет и улыбается. — Давай после универа сходим в кафешку?

— Ты вообще кто? Отвали, — отмахиваюсь, как раз звенит звонок, и я делаю себе пометку больше не садиться со слюнявыми идиотами. Выхожу одной из первых, чтобы Анька не успела подойти. Да, я ее избегаю и не беру трубку, когда та звонит. Останавливаюсь у стены и глубоко выдыхаю. И сколько же ещё мне так бегать? Детский сад, честное слово.

— Саша!

Слышу стук каблучков, уверенно идущих надрать мою задницу. Бычинская подходит со спины и толкает в плечо. Это уже на улице, после пар, их сегодня было две.

— Я тебя слушаю, детка, — пытаюсь выглядеть равнодушной.

— Чтобы у вас не произошло со Стасом, не смей со мной не разговаривать! Я твоя подруга, в конце концов! Я беспокоюсь! Я даже у тебя была, но ты переехала?

— Мы с Ринатом снимаем однушку, недалеко отсюда, — признаюсь.

— А что с его квартирой? — удивляется девушка. И я ей рассказываю про ситуацию с дедушкой. И знаете, господа, мне становится легче. Будто половину груза отдала другому. Боже, как здорово, что Аня — такая Бычинская.

— Вот это да! Ка-ак романтично и круто! — восклицает девушка, — эх, Сашка, у твоего Рината нет брата?

— Сто пятьдесят штук есть, — отзываюсь, — только прошу, сначала понравься дедушке.

Некоторое время идем молча, нога в ногу.

— Слушай, не знаю, что случилось у вас со Стасом, но он переживает. Молчит все время. Не могу его разговорить. Что он натворил? В любви, что ли, тебе признался?

— А ты бы хотела, чтобы тебе признался? — пристально смотрю на подругу. Та даже притормаживает и удивленно вскидывает брови.

— Что за намеки, Саша? Уже не первый раз. Я чего-то не знаю?

— Хромченко мне как-то признался, что прется от брюнеток, — признаюсь, — из нас двоих, ты, явно, в его вкусе.

Девушка еще раз удивленно качает головой.

— И все? Стас из тех, кто берет то, что ему нужно, тебе ли не знать о его упрямстве? — уверенно проговаривает. — Меня в этом списке точно нет, иначе, он бы уложил меня на лопатки еще на первом курсе. Тогда я была очень даже не против.

— Да?

— Я любила творческих людей. А Стас со своим образом рок-н-рольщика и ирокезом, сразил меня прямо в сердце. Тыщ-тыщ! Пф! — изобразила руками взрыв у своего сердца Бычинская. — А я его, видимо, нет. А сейчас у меня отношения. Аж неделю!

— Ого-го-го, черт возьми! — восклицаю я, и девушка смеется.

— Честно сказать, мне казалось, что ему нравишься ты, — неожиданно признается.

— Почему?

— Не могу объяснить, — Анька задумчиво пожевала губу, когда мы остановились под козырьком автобусной остановки, — хотя бы потому, как он смотрит на тебя.

— И как он смотрит?

— Я бы сказала тепло. Очень тепло.

— Ой, Бычинская, — качаю головой неуверенно, — тебе бы сказки сочинять, вот где пропадает талант. О! А вот и автобус!

Через два дня, мы с Ринатом располагаемся в гостиной. Он в кресле с раскрытым ноутом, я на диване, лениво листая ленту в соцсети. Парень всерьез задумывается над открытием второго кафе. А Бычинская мне вчера сказала, что клуб «Драный Рай» почти две недели закрыт. Все в недоумении, так как это было крутое место для молодежи, да и не только для них. Пока я кручу ленту, я думаю. Я не могу ухватить основную мысль, но мне очень тяжело от того, что мой парень переживает. А это именно так. Я знаю.

Мы не говорим про его деда. Но мне не нужны разговоры — я и так знаю Рината. И он, определенно, не в своей тарелке. А меня это, прям, терзает. Ведь виной всему я. В этой ситуации, я бы непременно позвонила Стасу. Но. Но его больше нет в моей жизни. Тяжело вздыхаю. Захожу на его страницу. Хромченко сейчас онлайн. Как мне хотелось, чтобы он не был тем мальчиком, который стал свидетелем моего полного унижения. Ну, да ладно. Мне какое дело? Снова выдыхаю и встречаю взгляд изумрудных глаз.

— Что? Может, мне не дышать? Я мешаю? — раздраженно хмурюсь.

— Нет, Саша, — парень откладывает раскрытый ноут на журнальный столик. — Давай, поговорим?

— Ой, давай не будем?

— Чтобы решить любую проблему, нужно взвесить все составляющие. Я старался не вмешиваться в… в ваши отношения. Я, вообще, не в восторге от того, что у тебя в лучших друзьях парень. Еще и такой. Но, так не годится.

— Какой?

— Он высокий качок, — Ринат улыбается, — мечта любой девчонки.

— Гаев, ты ревнуешь? — сама мысль кажется мне смешной.

— Есть такое дело, — не отрицает.

— К Стасу? Можешь не волноваться. Мы больше не дружим.

— Послушай, что он сделал, чтобы заслужить такое отношение?

— Ты ведь все знаешь. Он тебе рассказал.

— Знаю, — кивает. — И вот что вынес для себя — у моей девушки невероятный друг, готовый надрать мою задницу, несмотря ни на что: ни на мой статус, ни на то, кто я. Когда ты уехала, он пришел в клуб, чтобы разобраться со мной за то, что я обидел тебя, что я не оправдал его ожиданий.

— Что? — пораженно бормочу.

— Да, — Ринат мягко улыбается воспоминанию, — если бы не занятия борьбой, думаю пару синяков украсили бы мое лицо.

Невольно улыбаюсь вместе со своим парнем.

— Иди сюда, — хлопает по колену. Послушно поднимаюсь и устраиваюсь на нем, положив голову на плечо. — Стасу тоже тяжело, кошечка.

— Ты не понимаешь, Ринат, — чуть отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, — он знает обо мне… Он сын того, кто… И я … Это тяжело, когда он знает то, о чем я не говорила ему. Он чувствует себя виноватым за отца! Я так не хочу! Я ненавижу жалость!

— Т-ш-ш… — большая теплая ладонь укладывает обратно мою голову. — Ты снова себя недооцениваешь. На том звонке, за который, черт возьми, я ему буду всегда благодарен, его миссия завершилась. Но если чуть отстраниться и внимательно посмотреть, то такие друзья на дороге не валяются. Будучи мальчиком, он позвонил твоем отцу, чтобы тебя спасти. Спасти ту, кто забрал любовь его отца. Отца, в котором он разочарован до мозга костей. А разочарование иногда больнее потерь, Саша. И представь, каково ему жить, зная, кто его отец. Ты думаешь, он упивается чувством вины? А быть может, он просто хороший парень с большим сердцем, которому ты понравилась сама по себе. Ведь то, какой ты была и какой ты стала — это два разных человека. А ты можешь понравиться, ты обалденная, — чуть наклоняет голову и легко целует меня в висок. — Парень, при живом отце, потерял его навсегда. А сейчас ты хочешь отнять ещё одного дорогого для него человека. Стас разве это заслужил?

Качаю головой. Ринат, как всегда, прав. Бам-бам-бам! Все точки расставлены! Я эгоистичная сучка. Ведь Стас всегда был со мной, в любой ситуации меня поддерживал. А я… Просто сказала ему: «Досвидос». Он принимал меня такую, какая я есть, а я, получается, не смогла? Что же я за чудовище?

— Не смотри на меня так. Все с тобой в порядке, — словно прочитав мои мысли, произносит Ринат, — ты просто ошиблась. Все люди ошибаются, Саша. Прими к сведению — это нормально. Не смертельно. Просто надо стараться все исправить, пока не стало хуже.

— Почему я не умею любить? — грустно спрашиваю. Неожиданно горло сдавило, и остальное говорю шепотом: — Я совсем не умею, Ринат… Вокруг столько людей, которых очень хочется любить в ответ… А я не умею. Только тебя смогла… и то…

— Я не знаю, — вздыхает, настороженно глядя на меня, — но я знаю того, кто в силах помочь тебе разобраться с этим.

— Кто? — напрягаюсь всем телом.

— Сильвестр.

— Сталлоне? — озадачилась.

— Ты и правда смотрела Рембо, а? — хмыкает. — Сильвестр Мария Николаевна, психолог.

Дергаюсь, но его руки удерживают меня.

— Ты считаешь меня поехавшей? Я так и знала! Отпусти меня!

— Она мой психолог почти год.

— Что? — застываю, перестав вырываться.

— Да. Каждый четверг.

— Ты ходишь к психологу?

— Тебя это удивляет?

— Ты признаешь себя ненормальным?

— Это нормально, Саша. Если есть проблема, которую врач поможет решить, почему бы и нет. Ведь все проблемы из головы. Все это знают. А это и есть «головной» врач. Ведь если у тебя болит зуб, ты пойдешь к стоматологу, а если душа — к психологу. Могу записать тебя на вторник.

— И время у нее, конечно же, свободно, как мне удобно? — прищуриваюсь.

— Не понимаю, о чем ты, — слегка пожимает плечами обманщик, — так во сколько тебе будет удобно?

— Ринат.

— В три?

Некоторое время смотрю на парня. Я бы никогда в жизни не согласилась… Но сейчас, я разглядела очевидную причину. Есть то, что меня сподвигло на этот шаг — люди вокруг. Они, явно, заслуживают взаимности. Может мне пора сделать несколько шагов к этому? Хоть что-то. Медленно киваю.

— Хорошо, я пойду. Хотя бы для того, чтобы увидеть ее бейджик и лично убедиться, что у нее, на самом деле, такая крутая фамилия.

И только после этого замечаю, как Ринат расслабляется, выдохнув.