ГЛАВА 4

Мы подъезжаем к пятизвёздочной гостинице в самом центре. Ну, а где же еще могла поселиться такая элита из Лондона? Но! Сегодня я настроена на позитив. Я буду очень милой и воспитанной. Мой мужчина будет гордиться мной. Ринат набирает номер (откуда он у него???) и коротко говорит, что мы уже подъехали.

— Откуда у тебя ее номер?

— Она вчера скинула.

— А у нее твой?

— Саша, что это? Ты ревнуешь? Меня? Зануду?

— Ой-ей, распетушился прям. Вот еще! — складываю руки и отворачиваюсь в окно. Парень смеется, проверяя почту на телефоне. Ну, а кто не проверяет рабочую почту в воскресенье в десять утра? И наконец, по прошествии почти десяти минут, появляется воздушное облачко со своим братиком-маньяком. На ней бело-розовая юбка, воздушная, как зефир, заправленная бледно-розовая футболка, и джинсовка. Прямые черные волосы в высоком хвосте и яркие сверкающие синие глаза. Она красавица, даже я засматриваюсь. Змея. Ринат мигает ей фарами и она, широко улыбнувшись, идет, нет, плывет к нам. Видно, как ее провожают глазами, парни. Девушка неожиданно открывает мою дверь.

— Хай, всем! — жизнерадостно проговаривает, наклонившись и (кто бы сомневался, мать твою!) смотрит только на Рината. Затем слегка то ли смущенно, то ли виновато переводит взгляд на меня, — Александра, мне эм… неудобно очень просить, но мне на заднем сидении… как сказать? Тошнит.

Опачки! Это она, что хочет, чтоб я пересела? Поднимаю брови и поворачиваюсь к Ринату. Он поджимает губы и слегка пожимает плечами. Мол, делать нечего, сама понимаешь. А я не понимаю. Это мое место рядом с ним! Изо всех сил сжимаю губы, чтобы не сказать ей гадость. Сглатываю, так сказать, негатив. Растягиваю губы максимально возможно, потому что я очень вежливая.

— Конечно, — говорю, но если приглядеться, то в моих глазах мелькает картина того, как гильотина, отрубает одну неугодную голову. С темными как ночь волосами. Кто сказал, что ведьмы только рыжие?

Сидеть сзади это двойное наказание. Мало того что не рядом с любимым, так еще рядом с недоростком-маньяком, капающим слюнями, как бы не забрызгал, маньячелло. В общем, пишу смс другу. Мне нужна подмога, иначе я совершу убийство.

— Привет! — улыбается рыжее чудо.

— Пока, — говорю ему и взглядом впиваюсь в спины сидящих впереди. Ринат весь такой с иголочки, хоть он сегодня и одет неформально (мое влияние). Темно-синие джинсы и белая футболка с пуговицами у ворота и известным лейблом на груди, взгляд сосредоточен на дороге. Он великолепен, мой мужчина. И рядом… Невольно сравниваю, и понимаю, что, на самом деле, они очень красивая пара. Но, черта ей рогатого, а не Рината. Встречаю его изумрудный взгляд в зеркале заднего вида, и он сразу мне улыбается.

— О, — Кристина трогает его за руку привлекая внимание к себе, — посмотри, это что?

— Это памятник Шолохову. Хочешь остановимся?

— Не обязательно, — ее рука все еще на его, — мы поедем на набережную, правильно? Там красиво.

— Правильно, — Ринат мягко улыбается девушке. Закатываю глаза и отвожу их в сторону. Я уже просто смотреть на это не могу.

— Я был в России, — заявляет мне Аристарх с важным видом, — когда был маленьким. В пять лет.

— Поздравляю, — отзываюсь. Наблюдая, как коршун, за каждой улыбкой подаренной Белоснежкой моему парню. А они вовсю болтают, незаметно переходя на английский.

— В России есть красивые девочки, — продолжает. Перевожу взгляд на мальчика.

— Это ты понял в пять лет?

— Ты очень красотка, — и его рука касается моей ноги. Сам он при этом краснеет, как синьор помидор, но пытается выдержать свою нахальную ухмылочку. Чуть прищуриваю глаза, быстро метнув взгляд на передние кресло, но те, поглощены своей беседой. Чуть наклоняюсь к парню сжимая ладонь в кулак. Касаюсь им его челюсти.

— Видел кулак русской девочки? От него часто появляются звезды перед глазами у маленьких рыжих мальчиков. Ферштейн, амиго?

Парень, как-то опасливо косясь на мою руку, двигается к двери. Вот. Все понял. Какой молодец — садись, пять.

Наконец Ринат паркуется у набережной. И этот день начинается. Но у меня тоже, знаете ли, есть сюрприз для Белоснежки. Свой, так сказать, любитель брюнеток. Который стоит, прислонившись к оградке, и смотрит на нас.

— Стасямба, — улыбаюсь парню, обращая внимание Рината. Подхожу и обнимаю своего друга.

— Саша, воскресенье, десять утра, — ворчит он, — будешь должна минимум перевезти и закопать чье-нибудь тело без вопросов.

— Я была всегда готова на это, — шепчу ему и отстраняюсь. — Я предложила Стасу погулять с нами. Чем больше народу, тем веселее, верно?

Встречаю внимательный взгляд Рината, но выдерживаю его спокойно. Кристина с живым любопытством оглядывает парня, так как он весьма и весьма привлекателен. Эдакий широкоплечий плохиш, с пирсингом в брови и серьгой в ухе. Ну, внешне.

— Стасямба? — смотрит на меня Ринат.

— Станислав, можно Стас, — говорит мой друг, чуть улыбнувшись, впиваясь в девушку взглядом. Она улыбается ему и подает руку.

— Тина, а это мой брат Арти.

— Хелло, — хмуро бросает тот, подняв руку в приветствии. Я подхожу к Ринату и переплетаю наши пальцы смотря в его глаза.

— Стасямба? — тихо спрашивает меня.

— Ты против?

Чуть прищуривает глаза и качает головой.

— Абсолютно точно, нет, — отвечает, и его пальцы сжимают мою руку.

Выдыхаю и утыкаюсь лбом в его плечо, Ринат запускает руку в мои волосы. Мой мужчина не дает мне повода усомниться в нем. Но, присутствие этой принцессы рядом с ним, нервирует.

— Это твой парень? — спрашивает Кристина, имея ввиду Стаса, портя наш момент.

Че-е-е? Поднимаю голову и смотрю на нее. А Ринат заметно напрягается. А это еще почему?

— Мы хорошие друзья, — просто отвечает Хромченко, засовывая пальцы в передние карманы джинсов. У него заспанный вид, и волосы слегка всклокоченные. Кто еще вот так бы ринулся мне на выручку, если бы не он? — Учимся вместе.

— Ой… — Кристина прикрывает рукой рот и закатывает глаза, — я часто путаю русские слова. Но, быстро учусь. Помню, Ринат парень Саши. А Стас друг. Вот и запомнила.

Мило улыбается, смотря сначала на одного, потом на другого. Стас приподнимает одну бровь и встречается со мной взглядом. Я не успела ему обрисовать ситуацию, но он быстро просекает. А еще, он единственный из моего окружения шпарит на английском, как на родном. А мне нужны еще одни уши.

Сначала мы идем как бы парами, я с Ринатом, Стас с Кристиной, а рыжий мальчик где-то в стороне, у воды. Но в какой-то момент, я даже заметить не успеваю, как, Белоснежка, подхватывая Рината за локоть показывает рукой на памятник и спрашивает что-то на английском, отводит его от меня.

— О чем они говорят? — интересуюсь у друга.

— Она спрашивает, кто это? А он ей давай целую историю жизни нашего знаменитого архитектора… М-м-м, а у Рината расширенный кругозор.

— Да, мой мужчина умник, — польщенно хмыкаю. — И как тебе наша Белоснежка?

— Горячая, — одобряет Стас, не стесняясь скользит по голым ногам девушки, да в такой момент точно язык не поворачивается назвать его геем. — Но слишком вертлявая. Много глазками стреляет. Я, прям, изрешечен.

— Она тебе не понравилась? — довольно улыбаюсь.

— Нет, Саша, мне нравишься только ты.

— Поэтому ты не обращаешь внимания на других и любишь меня издалека? — беру его лицо в руки — оу, это так мило, просто муси-пуси!

В это время Ринат почему-то отвлекается, повернувшись и скользнув по нам взглядом. Но тут же снова возвращает внимание сказочной принцессе.

— Ну, разве это не очевидно? — Стас закатывает глаза, а затем вертит головой, предварительно освободившись из моего захвата, — здесь есть кофе? Я сейчас усну. Я работал до трех ночи. До трех, Долгопрудная. Ни совести у тебя, ни совести. Ни совести!

— Ты сказал «совесть» три раза.

— Точно.

— Я вижу кофе! — восклицаю и улыбаюсь хмурому выражению друга, — и уже бегу тебе его покупать!

— Это так мило, — передразнивая меня проговаривает Стас.

Возвращаюсь с одним стаканчиком, так как никто больше не захотел. И мы идем дальше. Только теперь, почему-то, чуть впереди идут Ринат с Кристиной, в стороне от них Арти, а мы со Стасом — чуть сзади.

— Слушай, разве не ты должен быть там? Я тебя для чего позвала? — толкаю друга.

— У меня перерыв, — невозмутимо отзывается тот, делая большой глоток кофе. Перерыв у него. Закусываю губы, видя, как ее рука едва заметно касается руки Рината. Можно принять за случайность. Но, это не она. Вот, сучка!

— Бесит, — шиплю и отворачиваюсь. Стас внимательно смотрит на меня, делая еще глоток. А затем, едва заметно толкнув мое плечо своим, прибавляет шаг. Заговаривает с девушкой на английском. Та, открыв рот от удивления слушает моего друга. А Ринат ровняется со мной.

— Эй, — говорит, когда наши пальцы переплетаются. — Ты держишься молодцом.

— Я рада! Искрюсь от счастья. Незаметно?

— Не очень-то, — наклоняется и целует мой висок, — зато вспомни, когда последний раз мы гуляли по набережной.

— Я бы лучше трахалась с тобой все воскресенье до потери пульса. Как мы умеем, — играю бровями, заглядывая в его смеющиеся глаза.

— Боже, это не девушка, а мечта! Спасибо! — говорит он усмехнувшись. Чуть позже вдоволь нагулявшись, мы все садимся в машину и едем перекусить в кафешку.

— Почему ты сидишь сзади? — спрашивает меня тихо Стас, придавив собой неожиданно притихшего Арти к двери.

— Потому, что нашу принцессу укачивает, — фыркаю.

— М-м-м, — многозначительно выдает мой друг.

Приезжаем в один из самых больших парков города, который построили в честь Революции. Какой именно, я, если честно, никогда не интересовалась. Устраиваемся в кафе. Я сразу же иду в туалет, оставляя всю честную компанию за столиком.

Смотрю в сторону и ловлю несколько долгих мужских взглядов на себе. В принципе, они везде меня сопровождают с тех пор, как я стала пользоваться косметикой. Я красивая. Но, неужели на этом все? Почему-то именно сейчас мне захотелось большего? Глядя на то, как Ринат увлеченно рассказывает что-то Белоснежке, как она держит спину прямо, когда сидит за столом. Она даже ест красиво. Можно показывать пример по этикету. Смотрю на стену с зеркалом. Невольно сравниваю ее, такую воздушную фею, и себя, в порванных джинсах бойфрендах, сидящих на бедрах, топике обтягивающем каждый мой изгиб и джинсовой жилетке, в том же стиле что и штаны. Волосы распущены, прикрывают всю спину до копчика. Она выглядит как леди, а… а я, как уличная леди. Наверное, впервые за свою жизнь я почувствовала себя той, кем являлась на самом деле — замарашкой. А мне вдруг так захотелось, чтобы, глядя на меня, человек, хотя бы раз, подумал, не какие у нее красивые ноги, а подумал бы, какая у этой девушки прекрасная душа… Но, вся штука в том, что она у меня изуродована. До безобразия и, боюсь, безвозвратно. И это видно каждому. Кроме Рината. Он видит во мне что-то хорошее, даже я не могу понять, что. Но я не собираюсь с ним спорить. Если он видит, значит оно есть. Верно?

После прогулки в парке ничем не примечательной, Стас всячески забирает внимание Белоснежки на себя, и потому большую часть времени я с Ринатом. В конце прогулки Арти начинает ныть наполовину на русском, половину на английском, что ему скучно, что он хочет домой, что он очень устал. Чем заслуживает от меня лайк. Мысленный. Один. Но, заслуживает. Стас с нами прощается в парке, говоря, что так быстрее дойдет до дома. Но, на самом деле, я все же думаю, его утомила компания. Он и так сделал много. Скажем, с ним день прошел намного лучше, и это определенно.

Позже, уже ночью, когда мы уже лежим в кровати, неожиданно Ринат, прижимая меня, спрашивает:

— Стас… Вы ведь давно дружите, верно?

— Тебе понравился мой Стас? — приподнимаю голову. Ринат рукой кладет ее обратно на свое плечо.

— Не называй его так.

— Ладно, — протягиваю, устраиваясь удобнее, — второй год и дружим. Он мой лучший друг.

— У него есть девушка, верно? Аня, кажется?

— С чего ты взял? Бычинская — второй мой друг.

— У него нет девушки?

Снова поднимаю голову подозрительно прищурив глаза.

— Ты что это запал на моего друга, что ли?

— Он не запал на тебя?

— Ну, девственности он меня не лишал, это точно.

— Саша.

— Нет, Ринат, — снова ложусь на плечо любимого, зевая — мне иногда, кажется, что он, вообще, латентный гей.

— Почему?

— Возле него за два года я не видела ни одной девушки.

— Да? — задумчиво спрашивает, и его рука начинает перебирать мои волосы. М-м-м… как приятно. Замурлыкать готова. — А зачем ты его, на самом деле, позвала?

— Чтобы Белоснежка не утопила тебя в своих слюнях.

— Что? — хмыкает, — Саша, доверяй мне. Я взрослый мужчина, я точно знаю, чего хочу. Да и в остальном — это твоя фантазия.

— Я не говорю, что ты идёшь на поводу. Но, она, явно, к тебе не остыла.

— Саша, ты путаешь дружескую привязанность с чем-то другим. Она в этом чужом городе никого не знает, только меня. Пусть она и русская по крови, но родилась-то она в Англии.

— Ах, какая бедняжка.

— Какой острый язычок! Я хочу попробовать, на вкус он такой же?

Вечером следующего день, под очередной сериал, листаю лекцию. Ринат внимательно следит за процессом моей учебы. Мне это даже где-то приятно. Никто особо не проявлял столько внимания и заботы. А к этому, оказывается, так легко привыкнуть. Если быть предельно честной, учиться — это скука смертельная. Но, выбирать не приходится. Уж если принялся за дело, делай его до конца. Папа уверяет, что в нашей семье поступают именно так. Однако я думаю, что он просто красиво врет. Но, не суть.

В замке проворачивается ключ, заставляя меня подняться. Выхожу в коридор и встречаю уставшего Рината, который расслабляет галстук. Его изумрудный взгляд встречается с моим и что-то мне в нем не нравится. Не успеваю понять или задать вопрос, потому что за ним следом заходит Белоснежка, цокая каблучками и вкатывая чемодан на колесиках за собой.

— Привет, Саша, — широко улыбается девушка, — надеюсь, я вас… эм… не стесню.

Что. За. Черт?

— Надейся, — огрызаюсь и складываю руки на груди, смотрю на своего парня. — Ты издеваешься?

— Саша, — он чуть морщиться, — давай, поговорим, в комнате.

— Еще чего, — с вызовом смотрю на Белоснежку, — что она тут делает?

— Все ок? — обеспокоенно оборачивается девушка на своего рыцаря, неожиданно перестала понимать русский?

Он быстро ей отвечает на английском и кивает в коридор. Она проходит мимо меня очень настороженно. Чуть ли не по стеночке. Надо сказать не зря, потому что еще чуть-чуть и я ее вытащу из дома за волосы. А потом и Рината. Вот так.

— Ты мне таким образом намекаешь, что срок моей годности подошел к концу?

— Что ты несешь? — Ринат стягивает пиджак и сбрасывает обувь, проходит мимо меня в гостиную, — давай зайдем, незачем устраивать сцен. Саша…

— Что я несу? Ринат, ты в своем уме? Или рядом с этой чудной и прекрасной он затуманился? Я не буду с ней жить в одном доме! Это ясно?

— Саша…

— Убери ее из нашей квартиры сейчас же!

Я вся бушую, бурлю, негодую. Я просто не могу понять. Какого черта он припер этот идеал из сказок, еще и с чемоданом.

— Стоп.

Закрывает мне рукой рот. Его изумрудные глаза находят мой взгляд. Свои я прищуриваю, но позволяю ему высказаться.

— Ее семья вместе с братом отправилась в Англию, уладить пару формальностей. Поскольку у нее с документами все в порядке, они приняли решения не брать ее, тем более, у нее оформление на работу, — прижимает руку плотнее, чувствуя, что собираюсь открыть рот, — это всего на неделю. Их квартира в городе еще на готова. Дед попросил меня лично. Отказать невозможно. Она одна в городе, никого не знает, а так под присмотром. Саша, пожалуйста, войди в положение. Давай, не будем ссориться? Доверься мне. Всего семь дней.

Поднимаю брови. Что это еще значит? Отнимает руку от моего рта. Все еще смотрю в его бесконечные, как Космос глаза.

Что будет если он уйдет?

— Убери. Ее. Отсюда. — отдельно произношу каждое слово. Потому что все, что он говорит, это не то. Это не веский довод. Я не буду притворяться. Может и хотела бы, но не умею. Тем более с ним.

— Саша…

— Скажи деду, что я против. Мне не нужно идеальное пособие того, какой я не буду. Или мое мнение не в счет, потому что мне только двадцать? Или потому, что он решил, что безродная Саша подпортит ваш родовитый Гаевский род? Ты разве не видишь, что он подсовывает ее под тебя? А она и не против? Или ты и сам не против, чтобы она подсунулась?

— Саша, — выдыхает и нервно проводит по волосам рукой, — пожалуйста, разве я дал тебе повод усомниться за все это время?

— Да.

— Что? Повтори.

— А ты не помнишь? Как ты в прошлом году был в отношениях и переключился на меня? Да, ситуация один в один! Только я не Ира. Я не буду ждать, слышишь? Я уйду сразу.

Его взгляд вспыхивает и образуется складочка между бровей.

— Какая Ира? Что ты несешь? Куда ты собралась, черт возьми? — начинает злится, что бывает редко. Но это легко распознать по вспышке изумруда в глазах, а ещё при этом меняется тембр голоса. — Я тебя прошу меня услышать. И просто мне довериться, черт! Я люблю тебя, для кого эти слова повторяю, как мантру? — вскидывает руки, а затем отворачивается, делает два шага по комнате и снова поворачивается. — Я не могу ей отказать. Не могу отказать деду. Это всего неделя. Это важно для меня. Просто поверь мне! Ты должна мне доверять, черт возьми!

— Она — сука! Сука! Ты разве этого не видишь? — рукой указываю на коридор, — а мы все знаем, что ты любишь сук. Не зря же ты со мной!

— Перестань вести себя как ребенок! Хоть раз в жизни… Я не могу постоянно прогибаться и прогибаться, Саша. Пора учиться делать то, что не нравится. Это взрослая жизнь! Привыкай! Белоснежка… черт возьми, — бормочет, прикрыв глаза рукой, — Кристина остается, потому что так надо. Это просьба, от которой нельзя отказаться.

Наступает звенящая тишина. В которой холодной дрожью по позвоночнику доходит весь смысл только что сказанных слов. Он только что остановил мое сердце. Просто стою и смотрю на него, хлопая глазами.

— Ты не счастлив, — сдавленно проговариваю, касаясь рукой груди. Может мне показалось, и оно стучит?

Его взгляд меняется в то же мгновение, теперь в нем сожаление. Но он ведь сказал то, что сказал, верно?

— Саша, нет…

— Я хочу к папе, — говорю. А сама чувствую, как боль сковывает мне всю грудь.

— Не надо, Саша. Не смей, себе в голове накручивать, слышишь? — обеспокоено хмурится и его руки хватают мои плечи и легко трясет меня, пытаясь поймать взгляд. А я не хочу смотреть в его глаза. Мне нестерпимо больно. — Саш…

— Отпусти меня, — сбрасываю его захват. — Пошел ты, Гаев. Слышишь? По-шел ты… — разворачиваюсь и выхожу из зала.

Мне никогда не нужна была любовь. Я всегда ее избегала, знала, что это чувство — порождение зла. Для меня. Мне нельзя было никого любить. Любовь — это твоя слабость. Потому что, когда любишь, нестерпимо хочется взаимности. А если ее не получаешь, то твое сердце дает трещину, и пусть медленно, но, в итоге, его разорвет напополам. А это больно. Также, как когда взрослый дядька придавливает тебя своим телом, шепчет липкие слова… А ты маленькая девочка, испуганно зовущая маму, которая не очень-то и рада твоему появлению на этот свет.

Когда я полюбила Рината, была в полной уверенности, что он любит также. Как никто и никогда не любил. То есть, я приношу ему радость от того, что с ним рядом. Как и он мне. Но. Я знаю Рината. Он хороший человек, даже очень. И добрый. И самое страшное, с самого начала, я знала, что он со мной из жалости. Но он убедил меня, а я захотела поверить. Рано или поздно любая иллюзия исчезает, оставляя место реальности. Потому что… Да, кому я нужна со своей темнотой в сердце? Со своим нравом… Мне казалось, меня полюбили. Но это была лишь забота. А это убивает похлеще выстрела в голову. Без вариантов увернуться. Лучше бы я никогда не любила, чем узнав, что это, поверив в это, лишилась. Одно предложение, открывающее мои слепые глаза. Очнись, Саша, ты по-прежнему никому не нужна. Ты не должна его держать. Ты должна быть одна. Боже, Боже… я не хочу! Не хочу! Обнимаю подушку и сворачиваюсь калачиком. Сжимаю губы и зажмуриваю глаза.

Он не заходит сразу, дает мне время остыть. Знает мой нрав лучше любого. Парой фразой перекидывается с Белоснежкой. С этой сукой! Сжимаю руку в кулак. Убить ее готова. Ринат заходит пять минут спустя. Кровать прогибается под тяжестью его тела. Сильные руки осторожно обнимают и притягивают к себе. Я позволяю себе чувствовать его тепло, родное и такое мое. Его приятный парфюм окутывает и меня. Просто тону в ощущениях. Нос касается моей шеи, тело реагирует, покрываясь приятными мурашками.

— Я тебя не отпускаю, — шепчет горячим дыханием и нежно целует спину. Сердце, дрогнув в ответ, протяжно ноет.

Ринат думает, что я капризничаю. Просто проявляю дурной характер. Он не знает, что я уже решила. Решила, что больше не буду его любить. Может, он меня и не отпускает, но я ухожу.