ГЛАВА 5

Специально делаю вид, что сплю, пока он собирается. В какое-то мгновение Ринат подходит к кровати и стоит у моего изголовья. Теплая ладонь едва ощутимо касается кожи, убирая волосы. Выдыхает и убирает руку. Стоит, наверное, с минуту и выходит. А я открываю глаза. Пишу Хромченко, что сегодня не приду на пары, чтобы меня отмазал если что. Дублирую, на всякий случай, Бычинской, так как из-за работы Стас стал часто просыпал первые пары.

Когда выхожу, слышу приглушенные голоса. Белоснежка воркует около своего рыцаря. Захожу в ванну, чтоб умыться. Затем иду в кухню, прям в пижаме. Белоснежка приготовила завтрак. Я знаю, что это она, так как Ринат не подходит к плите. Господи, надо перекреститься. Может это Ирина душа переселилась? Так та вроде жива и здорова. Пипец, не отпускает чувство дежавю. Меня встречают изумрудные глаза. Настороженно.

— Доброе утро, Александра, — дружелюбно улыбается англичанка, — овсянка с фруктами?

Смотрю, как парень ложкой водит по каше. Ух, ты! Уже и на кухне хозяйничает. Какая прелесть. Растягиваю губы.

— Доброе утро, Кристина, — отзываюсь, — да, спасибо. Почему бы и нет? Такой, м… полезный завтрак! Жаль, что Ринат раньше тебя не пригласил к нам жить! — ставлю локти на стол и подпираю щеку.

— Я люблю готовить! Встала почти в пять, чтобы мне… эм… не запретили, — оживает на мое дружелюбие Кристина, — папа всегда смеется и говорит, что я не учитель, а… как это по-русски? Повар! Забавно было бы ходить… с белой… белым колпаком.

— Было бы забавно! — хлопаю в ладоши и мило улыбаюсь. Ведь она так пошутила. Или что это там было. Смотрю на Рината, не сводящего с меня внимательного взгляда. — Забавно, правда?

— Саша, — говорит он спокойно, — что ты делаешь?

— Я? Ничего. Не говори глупости, — отмахиваясь, как от надоевшей мухи, и получаю свою порцию овсянки. Терпеть ее не могу. — Ой, как аппетитно!

— Я рада быть полезной.

— Хм, Тина, — ложкой вожу по каше, — а ты знаешь русские пословицы?

— Что это? — Белоснежка смотрит на Рината и тот быстро ей говорит на английском. Девушка улыбается. — А. Да. Без труда — не выловишь и рыбку из пруда! — говорит почти без акцента.

— Ох, браво, — качаю головой и восхищенно смотрю на девушку, — думаю, тебе стоит выучить еще одну.

— Еще?

— Ну, да. Вот такую. Незваный гость — хуже татарина, — произношу.

— Саша.

— Что значит «незваный»? — озадаченно хмурит бровки. Ах, ты ж мое муси-пуси.

Ринат выдыхает и отвечает ей на английском. Личико нашей принцесски слегка мрачнеет. Но, она держится молодцом. Прям, горжусь ею.

— Не забудь ей объяснить почему татарина, — проговариваю и зачерпываю ложкой кашу. Беру в рот и с силой глотаю. Бррр, гадость! — М-м-м, очень вкусно! — облизываю пустую ложку.

— Саша, я тебя подвезу на учебу. Только ты еще не одета?

— Ну, во-первых, я завтракаю, — показываю на тарелку, — во-вторых, ни за какие коврижки. Мне сегодня ко второй.

— Разве?

— Препод заболел. Потом скорее всего поставят четвертой парой куда-нибудь, — вру, не моргнув глазом. — Не переживай, ничего мимо. Все только внутрь! — указываю на свою голову.

Белоснежка с интересом слушает нас, переводя взгляд.

— А мне тоже нужно в университет. Ты сможешь подвезти? — вставляет.

Ринат напрягается, и я чувствую, как, но, не пойму, почему. Хотя, какая разница, верно?

— Да, без проблем, — его взгляд встречается с моим. Приподнимаю одну бровь.

— Как тебе повезло, Кристина, — воркую. — и жить есть где, и с кем, и еще возят, как принцессу. Не жизнь, а сказка!

— Саша, я не думаю…

— Погоди, — останавливаю речь Рината поднятой рукой, — ты лучше пойди и поменяй штаны.

— Что?

Одним движением опрокидываю содержимое тарелки на штаны парню. Ринат подскакивает. А я спокойно ставлю пустую тарелку на стол.

— Упс.

— Саша, твою мать! Какого черта! Какого черта ты творишь?

Пожимаю плечами.

— Сделала и сделала, — указываю на часы, — давай быстрее, вы можете опоздать. А Кристина должна произвести хорошее впечатление.

Ринат бросает на меня взгляд и выходит.

— Вот так, — проговариваю, глядя прямо в синие глаза, широко открытые от удивления, — а представь, что я делаю с ножом, окажись он в моих руках.

Белоснежка не жаждет больше оставаться со мной наедине, быстро ретируется. И это правильно, я не всегда могу отвечать, что она останется цела и невредима.

Боже, как же я ее ненавижу!

Не выхожу их провожать — так и сижу за столом. Слышу шаги по коридору, как закрывается входная дверь и проворачивается ключ в замке. Это тот момент, которого я ждала, чтобы спокойно собрать вещи. Глубоко вдыхаю, на мгновение прикрыв глаза. Мне не хочется их открывать, потому что я буду вынуждена сделать то, что задумала. То, что должна.

Включаю музыкальный канал и добавляю громкость. Играет Краймбрери «Тату». Вообще шикарно. Но, она же не будет играть вечно, верно? Уверенно и не спеша собираю вещи. И чем дальше, понимаю, что на самом деле, меня очень много в этой квартире. За полгода я вся переехала сюда. Я пытаюсь не думать. Зная слова, подпеваю известным композициям, не зная, просто мычу, вслушиваясь, даже в полный бред. Я не буду думать. Потому что есть вариант того, что еще чуть-чуть, и я останусь. А этого никак нельзя допустить. Было и так ясно, что все это закончится, как я могла поверить, что существует вариант «навсегда»?

К обеду почти управляюсь, застегиваю змейку, когда приходит смс.

Ринат: «Саша, нам нужно поговорить. Дождись меня вечером»

Некоторое время слепо смотрю на экран. Но вскоре он заплывает. Вот, сука! Не буду плакать. Пытаюсь дыханием остановить потоп. И мне удается. Что-что, а не плакать за свою жизнь я научилась. Вот и умничка. Еще раз смотрю на смс. Захожу в контакты и по одной букве удаляю его имя. И пишу так, как было изначально. «Придурик». Все. Словно и не было года.

Вызываю такси и пока приложение ищет мне машину, вспоминаю, что я даже ничего не оставляю нашей гостье в память о себе. А это же нехорошо. Беру из холодильника кетчуп и майонез. Захожу в ее комнату. Открываю шкаф. Надо же все разложила по полочкам. Как быстро. Сдираю все вешалки и кидаю ее барахло на кровать, все что есть. Надо быстро, так как оператор сообщает, что нашел машину. Оглядываю навалянную кучу. И пишу сверху «сучка» сначала майонезом, потом кетчупом. Потом рисую волны. Красиво-то как. Прям душа радуется.

А потом оператор звонит и оповещает что такси подъехало к подъезду.

— Саша? — Эльвира высоко поднимает брови, встречая меня, когда открывает калитку.

— Сюрприз-сюрприз, — тяну нараспев, проталкиваясь мимо мачехи.

— Ты с вещами?

— Ага. Надеюсь, вы мою комнату не сделали кабинетом или игровой… Фу. Лучше кабинетом.

— Саша! Погоди. Объясни, что случилось? Ринат… Что у вас произошло?

— Все, как ты и предрекала, — отзываюсь, — я еще маленькая жить с таким мужчиной, как твой сын. Оказалась, что ты не просто Эльвира, а ведунья. Откроем салон?

— Александра! — уже в доме мачеха, все же, ловит мою руку, и разворачивает к себе. — Да, скажи ты толком, что случилось?

— Ваш сын завел себе сказочную принцессу.

— Что?

— Да-да, Белоснежку, — отзываюсь и вырываю свою руку, — она прекрасная. Тебе понравится. Я от нее до сих пор в восторге!

— Что ты такое говоришь? — хмурит брови Эля.

— Ну, или так, или я все выдумала, чтобы просто переехать к себе в комнату. Дом, милый дом. Кажется, так?

Поднимаясь по ступенькам, тащу свой чемодан, не отреагировав на оханье Эльвиры, что он тяжелый, и что после отец его сам поднимет.

В моей комнате полный порядок. Это вообще редкость для этой комнаты, во всяком случае, когда я тут жила. Эльвира аккуратистка еще та. Оглядываю шкафы, стол, стул, окно, кровать. Интересно, я смогу сегодня уснуть одна?

Целый день мачеха меня не трогает. Даже где-то удивительно. А я, сначала разложив вещи, валяюсь на кровати и слушаю музыку в наушниках. В какой-то момент засыпаю, потому что ночью плохо спала. Просыпаюсь от жужжания телефона, в восемь пятнадцать вечера. «Придурик». Как раз вернулся домой. Наверное, понравился мой сюрприз. Перестает. Обнаруживаю несколько сообщений от Стаса и Ани. Но, все потом. Смотрю в потолок моргая и приходя в себя. Жаль, что все то, что было, мне не приснилось. Снова звонит «Придурик». А потом снова, снова и снова. К чему этот театр? Нравится быть хорошим? Точно в свою матушку. «Ах, бедная-бедная Саша! Как же она без меня!»

Я встаю с кровати, когда дверь моей комнаты распахивается со стуком о стену. Аж подпрыгиваю на месте от неожиданности. Ринат стоит в проходе и смотрит на меня. Дышит медленно и глубоко. Прищуривает глаза.

— Ушла? — только спрашивает.

А мое сердце уже грохочет где-то под горлом. Несмотря ни на что, он такой… красивый и родной. В этой своей черной рубашке и черных брюках. С блестящим взглядом, выделяющимся на смуглой коже, с напряженной челюстью. Он зол. Похоже, я на него плохо влияю, постоянно вывожу самого спокойного человека на свете.

— Ринат, — за спиной сына маячит Эльвира.

— Оставь нас, — бросает он ей через плечо. И снова возвращает взгляд на меня. — В чем дело? Из-за Кристины ушла? Или от меня?

Продолжаю молча смотреть на него. Я не хочу уходить от него. Но, его жалость, это… это невыносимо терпеть.

Он делает ко мне шаг, второй, третий и оказывается рядом. Хватает за плечо и раз слегка трясет.

— Отвечай, Саша! Ты язык проглотила?

Вырываю свое плечо, продолжая на него молча смотреть. Проводит рукой по черным волосам и выдыхает, обведя комнату тяжелым взглядом.

— Собирай, к чертям собачьим, обратно свои вещи. Мы уезжаем. Дома поговорим.

Делаю от него шаг и показываю через жест куда ему пойти. Прям по локоть показываю.

— Вот тебе, а не вещи.

— Что?

— Здесь мой дом. Без тебя.

— Повтори. Как?

— Ты со своей англичанкой русский язык забыл? Не надо сюда приходить. И ко мне не надо, вообще. Все. Я не хочу. Я попробовала, мне не понравилось. Не мое это. Ты свободен. Так и скажи своей Белоснежке. То-то радости будет.

— Ты из-за всякой проблемы будешь сбегать? Так не поступают, Саша. Над отношениями нужно работать…

— Вот и работай. Без меня. Я, вообще, не любитель работать.

Он смотрит на меня, видно, что пытается совладать с собой. Как всегда. Выдержанный и правильный Ринатик. У него тысяча мыслей проносится в глазах. А я сжимаю руку в кулак, чтобы не кинуться к нему на шею, не поцеловать и не обнять. Я дала себе слово, что вчерашние объятья были последние. Он подходит к окну, положив руки на пояс. Некоторое время просто смотрит на улицу. Выдыхает. Поворачивается.

— Саша…

— Нет! Нет! Нет! Оставь меня! Почему ты не слышишь? Я ушла от тебя! От тебя! Отстань от меня!

— Саша, мне…

И тогда я бью не по-честному, но наотмашь. Знаю, что его отвернет. Что заставит больше не подходить. Как меня. Я не хочу делать его несчастным. Только не его. Кого угодно на планете Земля. Но не его. Если это конец, то не нужно тянуть резину. Все эти мексиканские страсти не про меня.

— С тобой больно также, как с ним! — кричу.

Ринат дергается, как от пощечины. Наступает звенящая тишина. Кажется, даже бледность проступает сквозь смуглую кожу. А я впервые пожалела, что распустила свой язык до такого. Это, пожалуй, самый низкий поступок. Его грудь медленно поднимается и опускается от тяжелого дыхания. Его взгляд впервые такой, потерянный. Время просто останавливается.

А затем в одно мгновение, все меняется. Цвет его глаз темнеет, рука сжимается в кулак и в следующее мгновение попадает в стену, да так что обои мнутся.

— Привет, — раздается покашливание со стороны двери.

Мы оба смотрим на папу в проходе.

— Все в порядке? Ринат? Кажется, нам надо выйти.

— Я… — бросает на меня взгляд, трет ладонью лоб, — я ухожу. Уже ухожу.

И действительно, развернувшись парень проходит мимо моего отца, скрываясь из вида. А в моем сердце появляется яд, разъедающий изнутри. Это яд обмана. Да, я не должна была этого говорить, это низко. Но, почему-то настоящее сожаление приходит только после того, как ты совершил действие. Когда понимаешь, что уже все разрушено и ничего не вернуть. И тогда, именно в это мгновение, в сердце поселяется пустота. И это страшное чувство. То, о котором я забыла.

И теперь мне действительно страшно.

— Саша, что случилось? — папа смотрит на меня. Перевожу на него взгляд. Мой папа высокий блондин с синими глазами. Он красив даже в своем возрасте, неудивительно, что мама дала ему в семнадцать без презика. Но это была их тотальная ошибка. Чувствую, как слезы скользят по лицу. А я никогда не плачу. Но, на этот раз, не могу контролировать эмоции. Папа подходит ко мне и притягивает в свои объятья. Осторожно гладит по волосам. А я позволяю ему это. Он стал мне самым родным человеком, но я больше никому не доверюсь так, как смогла с Ринатом. Даже отцу. Есть в Ринате эта необъяснимая сила. Сила доверия.

— Ну-ну, девочка. Все будет хорошо, я рядом…

Нет, папа, не будет, хочется ответить ему. Без него — точно не будет! Но, вместо этого, крепче прижимаюсь к отцовскому плечу. Я это переживу. Я точно смогу.