Глава 12

Вероника

*****

Я сдаюсь на милость победителю. Прикрываю глаза от наслаждения, тая в этих страстных объятиях Никиты. Стараюсь прильнуть к нему как можно ближе, невзирая на настойчиво пикающие мониторы.

Он неожиданно отстраняется. Тяжело дышит, зарываясь лицом в мои волосы. Втягивает носом мой запах.

– Я сейчас вызову врача и заберу тебя отсюда, хорошо? Подожди меня.

Быстро выбегает из палаты, бросая на меня огненный взгляд. Внизу живота всё полыхает жаром от тянущего желания, и я покорно откидываюсь на постели. Поднимаю руку вверх, окидывая взглядом перевязанное бинтом запястье.

Даже если наш брак неминуемо кончится разводом, я хочу это испытать ещё раз. Ощутить Никиту так близко, как это только возможно. Стать его женой хотя бы на время.

Проверить – действительно ли он изменился, или это – лишь плод моего больного воображения, напичканного успокоительными после больницы.

Иначе я об этом буду горько жалеть.

Никита осторожно устраивает меня на заднем сидении автомобиля. Проверяет, удобно ли мне сидеть. Регулирует подголовник, изображая трепетное отношение.

Я напрягаюсь, видя подобное состояние бывшего мужа. Скольжу по его решительному лицу неуверенным взглядом. Нервно выдыхаю.

Раньше он не был таким галантным. Не интересовался моим состоянием, думая только о зарабатывании денег. А теперь ведёт себя так, будто и впрямь его что-то может заботить кроме бизнеса. Это пугает и льстит одновременно.

Заставляет сердце биться чаще.

Антонов скользит пальцем по экрану смартфона. Считывает с телефона незнакомый адрес. Расслабленно откидывается на сидении.

Вопросительно вздёргиваю бровь.

– Это не адрес Ямамото.

– Нам туда и не надо.

Расслабленность исчезает из его позы. Напрягается, опуская руку на мои ледяные пальцы. Берёт их в плен, пытаясь согреть.

Наклоняется к уху.

– Нам нужно поговорить без свидетелей. В доме Акайо это сделать не удастся.

Вспыхиваю от неожиданной догадки. Сглатываю слюну, отворачиваясь к окну.

Начинаю паниковать от осознания того, что скоро мы с Антоновым окажемся наедине. В каком-нибудь номере «Люкс» фешенебельного отеля. Там, где мне будет сложнее всего противостоять его чарам. Просто разговаривать, не думая об интимной близости.

Тихий сигнал смартфона раздаётся из нагрудного кармана мужа. Усмиряю любопытство, стараясь усидеть на месте. Изо всех сил боюсь услышать капризный тон Регины.

Обращаюсь вслух, понимая, что не имею никакого права на ревность. Антонов – мне давно чужой. Штамп о разводе – дело времени, которое не за горами.

Отодвигаюсь от мужчины, пытаясь погрузиться в созерцание мелькающего за стеклом города. Закусываю губу, пытаясь не дышать.

– Нет, Михаил Андреевич, сегодня Веронику не выпишут.

Никита задумчиво смотрит в одну точку, царапая ногтем обивку впередистоящего кресла. Слушает собеседника с какой-то затаённой злостью.

– Только завтра. Да, я останусь с ней. Спасибо.

Кивает, косясь на меня. Взлохмачивает свои волосы, закидывая руку за голову, словно собеседник его утомляет. Выдыхает после некоторой паузы.

– Отлично. Передайте Ямамото наши извинения.

Отбивает вызов, откашливаясь. Иронично выгибает губы.

– Подслушиваешь?

– Что?

Бурчу, пытаясь сделать невозмутимое выражение лица, как будто муж вырвал меня из размышлений о глобальных проблемах человечества.

– Не понимаю, о чём ты.

– Ну да, конечно.

Ядовито хмыкает, осторожно касаясь моей светлой прядки. Убирает её в сторону, касаясь тёплой подушечкой пальца мочки уха.

– У тебя уши как у эльфа вытянулись. Того и гляди, в трубочку свернутся!

– Пффф…

Фыркаю, отворачиваясь к окну.

Понимаю, что мужчина снова раскусил меня. Скрежещу зубами и всё-таки сдаюсь.

– Почему ты солгал Воинову?

– Потому что не хочу, чтобы нас тревожили.

Смотрит на меня с улыбкой на лице. Мягкой и подкупающей.

Я теряюсь. Смущённо опускаю взгляд, ощущая себя пятнадцатилетней школьницей.

– А в доме Ямамото этого сделать не удастся. Так что пусть все думают, что я, как любящий муж проведу бессонную ночь на кушетке рядом с тобой.

– Ага, зарабатываешь себе очки добропорядочного семьянина?

Сцепливаю пальцы в кулаки, приподнимая подбородок. Сверлю его глазами, осязая напряжение между нами.

Снова и снова ловлю себя на мысли о том, что Антонов сейчас играет какую-то особую роль. Читает чётко выверенный текст, способный выбить у зрителя скупую слезу. Усомниться, что всё это – лишь правила оговоренного ранее контракта.

– Без этого Акайо не подпишет контракт, тебе ведь известно.

Кивает, выбивая меня своим ответом из седла. Уголки его губ приподнимаются в намёке на улыбку.

– Но я с большим бы удовольствием устроился не на кушетке в медицинской палате, а рядышком.

Фыркаю в ответ, отворачиваясь к окну. По позвоночнику стекает ледяной пот, но я ни за что не признаюсь в своей слабости к этому мужчине.

Останусь невозмутимой. Гордой.

Такси тормозит возле трёхэтажного дома, отделанного в виде замка. Три небольшие башни высокими шпилями уходят в облака, создавая какую-то невероятную атмосферу таинственности. Крохотные балкончики, окрашенные голубой краской смотрятся какими-то игрушечными, а плющ, обвивающий колонны у центрального входа добавляет непонятному строению таинственности.

Никита расплачивается и помогает мне выйти из автомобиля. Указывает ладонью на вход. Цепко держит меня под локоть, чтобы не сбежала.

– Прошу.

– Что это?

Несмело делаю шаг вперёд, ловя на себе жадный взгляд не бывшего мужа.

– Небольшой отель, отделанный в стиле замка. Решил, что для такого особенного разговора, это отлично подойдёт.

Поигрывает бровями, словно намекая на что-то большее. Подталкивает меня к дубовой двери, на которой расположилась голова льва вместо дверной ручки.

Приветливая девушка не задаёт лишних вопросов. Быстро кивает Антонову, лишь взглянув на его паспорт. Выдаёт нам железный изогнутый ключ от номера, явно косящий под старину.

Ноги подгибаются, и я несмело поднимаюсь по винтовой лестнице вслед за мужчиной. В груди гулко грохочет сердце, словно товарный поезд. Вот-вот грозится сойти с давно несмазанных рельсов.

Никита мягко берёт меня за руку. Переплетает наши пальцы, словно почувствовав моё сумбурное настроение. Притягивает к себе, впечатывая в мускулистую грудь.

Смотрит на меня, не отрываясь.

Я пропадаю в этих искрящихся, цвета дорогого коньяка, глазах. Считаю блики в тёмных зрачках, почти опьянев от этой интимной близости. Пытаюсь отвести взгляд, освобождаясь от властных рук.

Он щёлкает замком. Играючи кланяется, пропуская вперёд.

– Проходите, принцесса. Надеюсь, этот вечер вы запомните надолго.

– Что будешь пить?

Его глаза нежно смотрят на мои губы, лаская каждую клеточку. Медленно обводят верхнюю. Замирают на нижней.

Я почти физически ощущаю вкус поцелуя. Нервно выдыхаю.

Делаю пару шагов назад, разрывая невидимое прикосновение. Стараюсь казаться невозмутимой. Расплываюсь в фальшивой улыбке.

– Хочешь меня напоить?

– Раньше мне этого не требовалось.

Он опасно щурится. Подходит ближе, сканируя меня опасным взглядом. Проходится вверх – вниз по лицу, изучая.

Воздух между нами накаляется. Я чувствую это напряжение, витающее в комнате. Могу его пощупать. Ощутить подушечками пальцев.

Тело дрожит от острого возбуждения. От его близости бегут мурашки. Рассыпаются колючим ворохом бисеринок по коже.

Чего он ждёт? Что хочет? Непонятно.

Отвожу взгляд в сторону.

– Я выпью вина. Если оно есть.

– Разумеется.

Разводит руками в стороны, указывая на круглый столик, уставленный роскошными блюдами.

– Я заказал в номер всё, что ты любишь. Не знал, что именно ты захочешь.

– А ты помнишь, что я люблю?

Вопрос застревает в горле. Близость некогда любимого мужчины будоражит кровь. Усиливает надежду, что ещё не всё потеряно.

Почему-то вдали от особняка Ямамото всё кажется другим. Настоящим, неподдельным. Не по контракту.

Чувства усиливаются, становясь острее как индийский перец чили. Обжигают сердце томящейся внутри нежностью.

– Я помню всё.

Многозначительно выдыхает. Подходит к бутылке розового вина, ловко откупоривая её. Смотрит на меня с затаённым на дне тёмных зрачков интересом.

Разливает игристый напиток по двум бокалам, вручая мне один. Указывает взглядом в сторону.

– Давай выйдем на балкон?

Устраиваемся на крошечном диванчике, выполненном из ротанга. Я нервно откидываюсь на голубую подушку. Устремляю взгляд куда-то вдаль лишь бы не смотреть на Никиту.

Сейчас его близость ощущается особенно остро. Мы наедине, в небольшом отеле чужого города. Там, где нас никто не знает и никогда не видел. Предоставлены только друг другу без всяких прикрас.

– Как тебе жилось без меня?

Он поворачивается ко мне, смотря с затаённой грустью. У мочки уха раздаётся его горячее дыхание. Обжигающее, со сладковатым привкусом дорогого вина.

Я хочу отпрянуть от него, но размеры диванчика не позволяют. Плотно удерживают меня на месте, рядом с Антоновым.

– Нормально.

Пытаюсь держаться спокойно. Пригубливаю искрящийся в закатном солнце напиток. Крепко сжимаю пальцами тонкую ножку бокала.

Пытаюсь сделать так, чтобы руки предательски не дрожали. Понимаю, что мы ступили на скользкую дорожку невыясненных до конца отношений.

– И ты не скучала?

Его глубокий бархатный голос пробирает до дрожи. Смешивается с водоворотом липких ощущений. Тянет на дно.

– Нисколечко.

Не поворачиваю голову в его сторону. Упрямо скольжу взглядом по вечернему незнакомому городу, по которому так ещё и не погуляла. Не осмотрелась.

Пожимаю плечами, как будто он для меня ничего не значит. Пытаюсь проникнуться до конца этой мыслью. Вдолбить себе её в мозг и душу.

– Я тоже.

Залпом опрокидывает в себя вино. Чуть морщится, отставляя бокал на пол. Проводит пятернёй по лицу, смазывая спокойное выражение лица.

– Ну и отлично. Тогда скоро разведёмся, и всё будет хорошо.

– Разумеется.

Я замираю, медленно поворачивая голову в его сторону. Сухой тон не сулит ничего хорошего. Скручивает мои нервы в гордиев узел.

Никита смотрит на меня и в его глазах появляется тепло. Сквозит из карих глаз лучиками света. Еле слышно выдыхает.

– Вероника…

Срывает с себя маску.

Властные пальцы накрывают мою руку. Стискивают до боли. Заставляют посмотреть на себя.

– Почему ты ушла тогда? Ведь у нас была семья! Ведь у тебя был я, Вероника!

– Мне было мало только тебя.

Трясусь от злости. Понимаю, что могу наговорить лишнего. Выплеснуть прошлые обиды. Испортить момент.

Мне казалось, что мы с Антоновым только-только начали друг друга понимать. Общаться без колкостей. Прямо, открыто, на равных.

– А другие давали тебе больше?

Откидывает мою руку.

– Тот рыжий, с которым ты каталась до рассвета на стареньком «Ниссане», или тот потный одышливый блондин в бифокальных очках, с которым ты ходила в кино?

Глаза бывшего затуманены злостью. Изрыгают яркие огни, а я замираю, с интересом разглядывая его. Такого нового, открывшегося с настоящей стороны.

– Ты что, следил за мной?

– Не надейся… Просто… Проходил мимо…

Он отворачивается. Роняет лицо на ладони, принимаясь тереть глаза. Старается не смотреть в мою сторону.

Антонов никогда не умел проигрывать и признавать чью-то правоту. Старался выходить победителем из любого положения, даже самого тупикового.

Но сейчас своим неожиданным вопросом я, кажется, сумела загнать его в угол. Распотрошила те чувства, которые он нещадно скрывал за маской несгибаемого стального бизнесмена.

– Никита…

Осторожно кладу ладонь на мужское плечо. Замечаю, как от напряжения наливаются под рубашкой стальные мускулы. Шепчу проникновенным голосом, пытаясь выведать у Антонова все секреты.

– Ты что, ревновал меня всё это время? Думал обо мне?

– Не говори ерунды…

Усмехается, качая головой. Поспешно отводит взгляд от моего лица, почёсывая мочку уха. Такое привычное движение бывшего мужа заставляет меня замереть. Услышать язык жестов мужского тела.

Дело в том, что Никита всегда принимался дёргать себя за уши, когда приходилось лгать. В глаза он мог говорить что угодно, но этот ничем не примечательный жест всегда выдавал его нервозность и истинное положение дел.

– Ладно.

– Так что, мышка, ты не ответила на мой вопрос. С другими тебе было хорошо? Они полностью удовлетворяли тебя?

Наполняет бокал вином, залпом осушая стеклянную ёмкость. Кажется, пытается заглушить боль, которая неминуемо возникнет после моего утвердительного ответа. Елозит по мне обжигающим взглядом. Ожидает нового витка информации.

Но я не собираюсь рассказывать Антонову о нескольких неудачных романах, которые не приводили ни к чему, кроме разочарования во всех мужчинах на Земле. Пусть кусает от досады локти, вспоминая всех тех, кто оказывался рядом со мной.

– Не в этом дело.

Качаю головой, вскакивая с диванчика. Ухожу в комнату, заканчивая этот опасный разговор. Понимаю, что просто так Антонов не успокоится. Не отстанет от меня.

После вина по языку расплывается терпкость. Чуть пощипывает кончик, словно играя долгим послевкусием. Хочется чего-то сладенького, чтобы заглушить все те душевные эмоции.

Нагибаюсь над блюдом с виноградом, отщипывая ярко-фиолетовую ягоду. Прогибаю спину, смакуя сладкий фрукт.

– Хорошо стоишь.

Едкая фраза, сказанная с неприкрытой похотью, распаляет меня. Сильные руки ложатся на спину, призывая покориться. С нажимом проходятся по позвоночнику. Скользят вниз.

Наши бёдра соприкасаются, и даже через ткань я чувствую его возбуждение. Оно растёт с каждой секундой. Стремительно увеличивается в размерах.

Я ненавижу себя за эту покорность. За робость, которую испытываю рядом с этим опасным мужчиной. С тем, который уже однажды променял меня на бизнес. Заточил словно пленницу в своём доме. Забыл обо мне.

Но тело кричит об обратном. Плывёт под сильными пальцами, словно мягкая глина. Прогибается в похотливом экстазе, и я ничего не могу с этим поделать. Мозг словно затуманивается. Обволакивает сладкой липкой ватой наслаждения.

Я ведь стала другой.

Выдрессировала в себе наглость и дерзость. Стальную хватку. Окончила несколько курсов по флористике. Стала бизнес – леди, возглавив свой маленький магазинчик цветов.

Ведь за мной ухаживало много мужчин. Стремились покорить, рассыпаясь в галантных фразах и осыпая приятными подарками. Но после нескольких свиданий я понимала – что это не то. Уходила, даже не перезванивая.

А теперь, рядом с бывшем мужем, вновь превратилась в податливую тряпку. Тающую от грубых прикосновений и пошлых словечек.

– Я хочу тебя, Ника.

Огненный взгляд вонзается мне между лопаток. Выбивает из груди рыхлый стон.

Шаловливые пальцы приподнимают тонкую ткань светлого платья. Скатывают его в валик на талии. Оттягивают кружевную резинку чулок.

– Если ты против, останови меня прямо сейчас.