Глава 13

Вероника

*****

Он почти рычит.

Заводит руку спереди, касаясь пальцем чувственного бугорка. Проходится по нему с нажимом. Дразнит.

– Вероника, даю последний шанс для отступления.

– Нет…

Мой голос дрожит. Срывается от волнения.

Провожу кончиком языка по пересохшим от волнения губам. Вонзаюсь пальцами в край стола.

Понимаю, что просто не могу отказаться. Жалеть потом буду. Хочу его так сильно, что не могу двигаться – внизу живота скручивается тугой узел, вызывая ноющий виток боли.

Никита сзади жужжит молнией. Чуть мешкает, освобождаясь от лишней одежды. Прижимается сзади каменным стояком.

Я вся извиваюсь под его сильными руками. Трусь задницей о горячую плоть мечтая о соитии.

Почти шепчу.

– Пожалуйста…

– Сама напросилась.

Он нервно хмыкает. Отодвигает тонкую резинку моих трусиков в сторону. Входит сзади одним резким толчком.

Я громко вскрикиваю от такого неожиданного напора. Закусываю губу, стараясь привыкнуть к его размеру, но Никита не даёт мне отдыха. Упирает ладони в бёдра, наращивая темп.

Внизу живота полыхает жаром, а в заплывшем мозгу стучат тысячи отбойных молотков. Дыхания не хватает. Муж двигается в такт моему сердцебиению, не сбавляя оборотов. Вколачивает до упора свой каменный член.

Костяшки пальцев белеют от натуги, врезаясь в край стола. Богатое угощение пляшет перед глазами. Выстраивается в хаотичный хоровод.

– Ты такая же сладкая…

Муж хрипит. Яростно дышит мне в затылок. Ускоряется, двигая бёдрами в каком-то исступлении.

Дрожь наслаждения бежит по позвоночнику. Ослепляет, разрываясь яркой вспышкой где-то внизу живота. Опаляет жаром пламени Ада.

Тяжело дышу, прикрывая глаза. Чувствую бешеную пульсацию Никиты внутри себя.

Вздох наслаждения вырывается из его горла. Доносится до меня взрывной волной. Выворачивает наизнанку.

Нежные руки обнимают меня за талию. Прижимают к себе.

Мы ничего не говорим. Молчим, упиваясь близостью друг друга. Читаем в глазах невысказанные слова.

И под утро засыпаем на смятых влажных простынях.

Никита

*****

Чёткая вибрация мобильного телефона проникает в сознание. Зудит над ухом назойливой мошкой. Нервирует.

Я устало морщусь, откидывая край одеяла. Пытаюсь нащупать рукой свой айфон.

Не выходит. Приходится встать.

Окидываю беглым взглядом комнату. Морщусь, натыкаясь глазами на кучу мятой одежды, сваленной углу. Наконец, собираю осколки памяти воедино.

Гулкое биение сердца проходится по рёбрам, когда взор натыкается на мышку, завёрнутую в одеяло. Хрупкая. Маленькая. Нежная. Весь ворох воспоминаний о прошлой ночи обрушивается на меня.

Переливается через край.

Рука сама по себе скользит по шёлковому белью в сторону Вероники. Едва касается оголённого плеча. Осторожно убирает с ключицы в сторону шелковистую прядку.

Повторный вызов накаляет обстановку. Заставляет меня замереть на секунду, а потом в три прыжка схватить смартфон. Сцепливаю зубы от злости – Регина.

Какого чёрта ей нужно? Неужели поняла, что в июне ей шуба не понадобится, и решила стрясти с меня ещё что-то?

Вот же меркантильная баба!

Выхожу на балкон, вдыхая тёплый, ещё не успевший прогреться, воздух. Прикрываю за собой стеклянную дверь. Рычу, едва сдерживая злость.

– Слушаю.

– Ни-ки-та, когда ты вернёшься?

Чётко произносит моё имя. Растягивает его по звукам, чем невероятно бесит меня. И знает это прекрасно.

– Тебя это волновать не должно, забыла?

– Ну, котик…

Эротично причмокивает, вызывая отторжение в моём организме.

– Твоя кошечка соскучилась…

Отбиваю вызов, отбрасывая ни в чём неповинный айфон в сторону. Плюхаюсь на диванчик, оборачиваясь к балконной двери. Сканирую Нику мягким взглядом.

Она по-прежнему спит. Прижимает к себе подушку. Смешно вытягивает губы в трубочку при каждом вздохе. Это вызывает во мне прилив нежности. Того, что я не чувствовал уже давно ни к кому.

Думал, что зачерствел.

Насытился этими детскими чувствами.

Но теперь во мне будто что-то пробудилось. Восстало ото сна. Словно вулкан, проснувшийся через много веков забвения. И мне становится страшно от своих чувств.

Я не хочу быть уязвимым. Не хочу иметь Ахиллесову пяту, о которой знали бы все, кому не лень. В бизнесе это карается. И порой очень жестоко.

Айфон оживает. Трясётся на столике с настойчивостью поезда дальнего следования. Подпрыгивает в нетерпении.

Снова она.

– Алло?

– Антонов, не смей бросать трубку!

Верещит, словно попавшая под проливной дождь драная кошка. Выплёвывает в меня едкие фразочки, сдобренные отборными матами.

Раньше я не замечал за Региной подобного поведения. Она сдерживалась. Блюла лицо. Да, порой истерила, ревновала, но старалась не доходить до сленга портовых рабочих.

А теперь съехала с катушек.

Поняла, что притворяться паинькой бессмысленно. Больше не прокатит.

– Какого чёрта ты мне названиваешь?

Чеканю каждое слово, стараясь говорить как можно тише. Боюсь разбудить жену, спящую в номере за стеклянной балконной перегородкой. Не хочу, чтобы она становилась свидетелем ссоры с любовницей. Окуналась снова во всю эту грязь.

Сжимаю в пальцах диванную подушку, мечтая задушить ей Регину. Запечатать её нервные вопли навсегда.

– Мне нужно знать, когда ты вернёшься в город.

– Через пару дней.

– Отлично, я подожду.

Её голос веселеет. Становится каким-то приторно – сладким, отчего у меня моментально сводит скулы.

– Чего ты подождёшь, Регина?

Выдыхаю с усталостью. Провожу пятернёй по взлохмаченным после сна волосам. Вглядываюсь в утренний туман, нависший над городом.

Раздумываю, что неплохо было бы арендовать вертолёт. Покружить над этими домами. Оглядеть переплетенные улочки с высоты птичьего полёта. Побыть наедине с Вероникой.

Она, наверное, оценит. Испытает детский восторг от происходящего, ведь мы так давно не проводили время вместе. Отдалились друг от друга.

– Нам нужно поговорить!

– Слушай, если ты забыла какие-то тряпки в моём доме, то набери мою секретаршу. Она передаст прислуге, тебе всё пришлют курьером. Не стоит меня ждать, не утруждайся.

Снисходительно говорю, как с умственно отсталой. Прокручиваю в мозгу варианты, чем я ещё могу удивить жену. Покорить её снова.

– Нет, Антонов, дело не в этом!

– Тогда просто забудь мой номер телефона.

Откидываю айфон на столик.

Выдыхаю, поджимая губы. В последнее время Регина стала невыносимой. Её стало слишком много в моей холостой жизни. Настолько, что я почувствовал себя под колпаком.

Стал раздражаться.

Давно нужно было дать ей коленом под аппетитный зад. Отправить в родной городок в Сибири, дав денег на поезд. Но что-то меня сдерживало. Останавливало.

Постарел, наверное. Стал сентиментальным.

Замечаю шевеление в номере краем глаза. Сердце громко ударяется об ребра, и я поворачиваю корпус. Отмечаю, что Ника проснулась.

Стискиваю пальцы в кулак.

Чёрт, из-за Регины я совсем потерял счёт времени. Хотел же принять душ, заказать завтрак в номер, букет цветов. Побыть галантным кавалером после страстной ночи. И в итоге снова ничего не сделал.

Кретин!

– Ты там с другой бабой что ли, Антонов?

Грозный голос заставляет меня поморщиться. Оторопеть. Я смотрю на светящуюся телефонную трубку, лежащую на столике из ротанга. Вижу сексапильную мордашку Регины на экране.

Чёрт, думал, что уже сбросил вызов.

Ну ладно, сама виновата. Нарвалась.

Сжимаю айфон, поднося к уху. Выдыхаю со всей злостью, стараясь говорить как можно резче, чтобы у этой наглой бабёнки не осталось никаких сомнений.

– Да, Регина. Не звони мне больше. Всё кончено. Я вернулся к жене.

– К этой грязнуле из цветочного ларька? Ты что, променял меня на неё?

Взвывает электричкой, аж уши закладывает.

Неприятная фраза лупит наотмашь по сердцу. Выпускаю воздух из лёгких, сжимая ни в чём неповинную трубку с силой борца. Старательно нащупываю кнопку выключения.

– У меня задержка, Антонов! Я от тебя беременна!

Отбиваю вызов.

Быстро вношу любовницу в чёрный список, чтобы не докучала мне сейчас своими бреднями. Стараюсь унять дрожь в пальцах. Проматываю наш разговор с самого начала.

Ставлю в памяти на повтор.

Выдыхаю едкий горький воздух, выбивая его из лёгких полностью, без остатка. Замираю в неестественной позе, сотрясаясь от негодования.

Мне нужно будет встретиться с этой ушлой бабёнкой по приезду и объяснить ей всё популярно. Показать ту самую справку от компетентного врача, которую я скрывал от Вероники много лет.

Пытался поверить в то, что этот диагноз – не правда.

Откреститься от этого несуществующего ребёнка, пока бывшая любовница впрямь не осуществила эту затею, забеременев от первого встречного.

Вероника

*****

Он с кем-то разговаривает по телефону. Смотрит вдаль, сидя на диванчике. Породистое лицо излучает гнев. Ноздри раздуваются, выпуская в воздух раскалённый воздух. Похоже, кто-то сильно разозлил Никиту с самого утра.

Но, возможно, мне удастся улучшить ему настроение? Поддержать чем-то.

Я осторожно бреду в сторону балкона. Мягко ступаю по пушистому ковру босыми ногами. Ворсинки приятно щекочут кожу, вызывая колючие мурашки.

Прикидываю – не наврежу ли я своим присутствием.

Раньше Никита не любил, когда я вслушивалась в его разговоры. Вмешивалась в ведение дел. Интересовалась бизнесом. И я покорно отходила на второй план. Пыталась заниматься домашним хозяйством.

Но теперь я стала другой. Сильной. Независимой. Цельной. И если Антонов не примет меня такой – пусть проваливает. Переживу.

Кладу пальцы на дверную ручку. Боль в запястье вспыхивает колючими искрами, и я невольно морщусь. Потираю забинтованную руку.

– Тук-тук, не помешаю?

Распахиваю балконную дверь, с интересом смотря на не бывшего мужа. Он как-то внутренне собирается. Откидывает свой телефон на стол из ротанга. Растягивает на губах фальшивую улыбку.

– Конечно нет, проходи, мышка.

Машинально целует меня в лоб. Притягивает к себе.

Я обвиваю его за талию. Прикрываю глаза, втягивая носом мужской аромат. В его объятиях спокойно и уютно. Как раньше. Но что-то всё равно царапает меня изнутри. Скребёт острыми когтями по душе.

Не даёт покоя.

– Поехали?

Поднимаю на него спокойный взгляд. Заглядываю в глаза.

– Нехорошо оставлять твоего юриста на съедение Ямамото.

– Ты права. Только позавтракаем. Я закажу еду в номер.

Он отстраняется. Берёт свой телефон со столика. Морщится отчего-то. По красивому лицу бежит серая тень. Размазывает усталость.

Мне отчаянно хочется взглянуть на экран. Понять, что так тревожит Никиту. Но я сдерживаюсь. Понимаю, что я для него – лишь бывшая жена.

Доверять и рассказывать обо всём он не собирается.

Я и раньше никогда не совала нос в его телефон. Электронная почта, личный ноутбук, айфон – всё было под запретом. Наверное, я слишком доверяла ему. Верила, что он искренне меня любит. Что дорожит. Не променяет ни на кого, даже если я не смогу родить ему ребёнка.

– Тогда я в душ схожу.

Сердце бьётся как ненормальное. В глазах закипает обида. Никита снова становится стальным. Отдалённым. Чужим. Каким-то нервным.

Остаётся на балконе, погружаясь в свои невесёлые мысли.

Прикрываю дверь ванной, оставаясь наедине с собой. Вглядываюсь в отражение в зеркале. Машинально раскручиваю бинт, чтобы не намок.

Вчера мне так и не удалось взглянуть на порезы из-за напора не бывшего мужа. Но теперь они кажутся мне отвратительными. Короткими, но глубокими, как отметины на сердце после разрыва с Антоновым.

Я быстро задёргиваю штору душа. Откручиваю барашки на кране, позволяя горячим каплям упасть на кожу. Поднимаю лицо вверх, прикрывая глаза. Трясусь в беззвучном плаче.

Если сейчас слёзы смешаются с водой – ничего страшного. Никто не узнает. Особенно Никита.

– Можно к тебе?

Не бывший муж появляется в ванной. Отодвигает мокрую штору в сторону, вырастая рядом. Горячие капли рисуют ломаные серебристые линии на его бронзовой коже. Переплетаются ручейками, устремляясь вниз.

Я сглатываю слюну. Заставляю себя посмотреть на него прямо.

Он осторожно берёт мою руку в свою ладонь.

– Дай посмотрю, мышка… Больно?

Проходится обжигающими поцелуями по коже, разнося удовольствие по организму. Замирает, вопросительно глядя на меня.

– Ника? А где та красная нить?

Секунда кажется вечностью. Язык прилипает к нёбу, становясь абсолютно бесполезным. Гипнотизирую дрожащим взглядом Антонова. Перебираю в уме возможные варианты, не в силах сказать правду.

– Вероника? Отвечай!

Жгучая догадка ослепляет его лицо. Заставляет дёрнуться как от оплеухи.

– Так вот почему у тебя были порезы на запястье! Это был не суицид! Ты пыталась снять верёвку!

Брызжет ядом. Трясёт меня за руку, пытаясь выдавить хоть какое-то объяснение в свой адрес.

Киваю не в силах вымолвить ни слова. Буравлю его тяжёлым взглядом, пытаясь угадать, что скрыто за этой маской ненависти.

Мне кажется, он меня сейчас ударит. Я отмираю, упираясь ладонями в его яростно вздымающуюся грудь. Пытаюсь отстраниться. Закрыться от этого сумасшедшего взгляда.

– Тебе так ненавистна мысль о беременности?

Бежать некуда. Мы стоим в тесной душевой, вдыхая раскалённый донельзя воздух.

Наверное, стоит послать его к чёрту. Высказать все, что я думаю о его постоянной смене настроения. О том, что я лишь пленница этого дурацкого контракта и в ином случае никогда бы не сделала шаг назад к нему.

Потому что отношения с ним убивают. Не дают развиваться. Душат.

– Ты и впрямь изменилась, Ника. Раньше бы ты суп из лягушек еле каждый день, лишь бы это помогло тебе забеременеть. А теперь так просто отказалась от дара японских богов.

– К чему мне этот дар? Мы же всё равно разведёмся через восемьдесят дней, Антонов!

Я делаю надменное выражение лица, чтобы не показывать свою боль. Понимаю, что мы снова заходим в тупик взаимными оскорблениями и упрёками. Осознаю, что вся прошлая ночь была огромной ошибкой.

Это больно бьёт под дых. Парализует.

Заставляет всхлипнуть от нервного напряжения.

Никита вздрагивает. Выдыхает через сцепленные зубы.

– Естественно, разведёмся, мышка. У нас контракт, забыла? Любовь – только игра для получения поддержки Ямамото, не более.

Отодвигается, убирая штору в сторону. Срывает с крючка белоснежное полотенце, оборачивая им бёдра. Смахивает капельки влаги с тёмных волос.

– Жду тебя пять минут. Не задерживайся.

– А если я не успею?

Голос дрожит то ли от прохлады, ворвавшейся в ванную из номера, то ли от горького разочарования. Никита оборачивается. Смотрит на меня долгим каким-то расфокусированным взглядом. Выворачивает им все мои внутренности.

– Поедешь к Ямамото обнажённой. Ты подписала контракт, помнишь? Так что изволь быть любящей женой хотя бы фиктивно. Иначе я на тебя ещё и неустойку повешу.