Глава 19 · Белка в колесе

'А годы летят, наши годы, как птицы, летят,

И некогда нам оглянуться назад…'

Е. Долматовский «А годы летят»

Люба

Сенечка оказался чудесным ребенком, как только в три месяца его перевели с грудного вскармливания на смесь. До этого у меня был круглосуточно орущий монстр.

Не спятила я исключительно потому, что мои библио-феи взяли над нами с сыном полное и плотное шефство: приходили с ним погулять, погладить пеленки, привозили готовую еду и помогали найти нужных специалистов — невролог, ортопед, УЗИ. После визита патронажной медсестры из районной поликлиники, терпеливая и вежливая Аглая Семеновна, которую я теперь называла мама Аля, сказала:

— Милая, я все понимаю, но давай, пожалуйста, сходим с Сеней к педиатру в платную клинику?

Так как я все еще была в шоке от дамы, прошедшей в квартиру к новорожденному не сняв обувь и не помыв руки, но с главным вопросом: «Родовой сертификат оформляли?», то просто молча кивнула.

Никаких денег не жаль, лишь бы не встречаться больше с этой прекрасной «мадамой»:

— Не так ребенка держите!.. видите, какая у него желтушка, почему не допаиваете? Тут точно дисплазия… нельзя прикладывать к груди каждые полчаса, нужен режим! Гулять в любую погоду обязательно!

Все это строгим голосом и довольно резким тоном.

Спасибо, мы впечатлились.

— Любаша, я, конечно, в данном случае не специалист, но что-то мне подсказывает, что нервная мать Сене на пользу не пойдет. Давай поглядим, какие у нас поблизости есть варианты медцентров?

Так мы попали в приличное заведение, небольшую частную клинику с ценами средними по городу, но со спокойными внимательными специалистами, отсутствием очередей и записью по первой необходимости.

Выдохнули с мамой Алей обе. И сын стал спокойнее, особенно когда к трем месяцам мы сдали анализы и выяснили, что лучше бы его докармливать.

А потом он как начал набирать вес и спать по четыре — пять часов днем и ночью с одним кормлением, так у нас наступил мир и покой.

Да, я, естественно, позвонила матери на третий день после возвращения из роддома, когда получила на руки свидетельство о рождении сына:

— Мам, поздравляю! Ты стала бабушкой! Арсений родился двадцать восьмого февраля, три двести, пятьдесят четыре сантиметра, девять по Апгар.

— Нагуляла, поди? И учебу бросила? А я знала, что толку с тебя все равно не будет… — заплетающимся языком (и это в полдень) пробормотала родительница. — Не вздумай сюда явиться! Еще этого позорища мне тут не хватало! Ума нет предохраняться — твои проблемы.

Собственно на этом мое общение с кровными родственниками и завершилось, потому что, прорыдав полчаса в ванной, я решила:

— Достаточно я все это терпела. У меня есть Сеня, есть Аглая Семеновна, а вот «эта женщина» — пусть живет, как знает.

Так что номер своей родительницы я заблокировала, а мою крестную фею стала звать «мама Аля». Уж кто-кто, а она точно достойна этого звания.

Жизнь наша постепенно налаживалась: и график посещения врачей у сына выстроился, и режим определился, а с ними и мать смогла что-то как-то себе спланировать.

Занималась хозяйством, немного писала курсовые и контрольные для младших курсов, иногда из Универа библио-феи приносили какие-то небольшие проекты рассчитать, или статью написать, презентацию сделать. Деньги были скромные, но постоянные, что сильно поддерживало меня, так как прежние запасы таяли на глазах даже при всей нашей скромной жизни.

— Мы там немножко разузнали, что и как лучше сделать, да на кафедре посоветовались. Любушка, давай, тихонько готовь диплом к защите на июнь. У тебя же готово почти все? А там, может, и заочно удастся… — новости мама Аля приносила с работы порой удивительные.

Так и вышло, что, подбив все итоги, которые я «насчитала и наобрабатывала» по грантам, слепив годное введение и заключение, а также «самое главное в любой дипломной работе» — список использованной литературы, в июль, после жесткой нервотрепки первого месяца лета, я входила бакалавром.

— Ты погоди, поглядим, как пойдет процесс, может, позже в магистратуру поступишь…

— Расти спокойно ребенка! Пиши рефераты и прочее, считай чудесные циферки и не мучайся…

— Сейчас не волнуйся — программа-минимум выполнена. Да мало ли как будет через год? Может, замуж выйдешь за миллионера и будешь на Мальдивах загорать…

Отмечали великое событие все библио-феи у нас, и идеи звучали разные, но мне больше по душе было то, что сказала мама Аля, когда мы ликвидировали последствия девичьих посиделок:

— У тебя образование подходящее, так что как Сеня подрастет, пойдете с ним в сад. Он — учиться, ты — работать.

А я, вообще-то, детей хотела воспитывать с детства, так-то, потому в «Герцена» и пошла в свое время, а ведь могла и в Институт Культуры, и «Кино и телевидения», да.

Поэтому, приняв к исполнению план «растите, пиши курсовые и считай проекты», мы с сыном жили у мамы Али, как у Христа за пазухой следующие два года.

Мирно, тихо, беспроблемно.

Парландом и его семьей я не интересовалась и больше их не вспоминала, разве что в кошмарах изредка видела его бабушку. А вот от предательства Кирилла сердце болело до сих пор. Ну, что поделать, если я, и правда, «дура деревенская»? Поэтому «интеллигенция с 'голубой кровью» интересует меня не очень.

А потом, когда Сенька подрос в такого основательного мужичка-боровичка и уже вовсю болтал, моя детская мечта стала реальностью:

— Вот перечень документов и телефон заведующей. Ждет тебя в понедельник. Сад хороший, район почти центральный, но и от дома недалеко. Сеню возьмут в ясли без проблем, — вернулась однажды наша бабАля со встречи с подругами юности.

И после этого, как стало понятно сейчас, колесо Судьбы было уже не остановить.

Потому что первого сентября в моей группе «Одуванчик» на пороге появилась:

— Я Клая Азаява! — невероятная и восхитительная Клара.

Эта серьезная барышня трех с половиной лет покорила меня, кажется, с первого взгляда. Да и всех вокруг.

К концу второй недели ее обожали все малыши в группе, а в нашем отделении сада и все взрослые тоже: от охранника до заведующей, включая, медсестру, повара и музыкального руководителя.

— Удивительно, как у такого вечно хмурого отца выросла эта светлая и контактная девочка? — поделилась как-то наша нянечка Светлана Владимировна, подавая Кларе завтрак.

А явившаяся за детьми преподаватель физкультуры, хмыкнула:

— Там матушка какая-то мегапедагог высшей школы. Видимо, ее влияние.

Но мама за Кларой приходила редко. Первый раз я увидела ее в начале октября. И чуть не умерла на месте.

— Ма-а-ама-а-а! — завопила Клара и понеслась через всю площадку к элегантной даме, только что вышедшей из автомобиля.

До идущего следом отца дела не было никому.

Я же так и застыла с открытым ртом около качелей: ко мне неспешно шествовала, мягко улыбаясь, та самая красавица, которую зимой почти четыре года назад встречал Кирилл.

А в голове будто щелкнуло: он же Азаров!

И Клара тоже…

Люба, какая ты дура.