Глава 20 · Все, сразу и много

'А вокруг — благодать: ни черта не видать.

А вокруг — красота: не видать ни черта.

И все кричат: «Ура!»

И все бегут вперед.

И над этим над всем новый день встает…'

В. Цой «Печаль»

Кирилл

Так-то, обалдел я от новостей.

Причем изрядно несвежих, но тут уж сам дурак: обиделся, видишь ли. Девушка бросила, бедного…

Идиот, как есть.

Представляю, сколько всего мне бабушка выскажет и будет права, как ни печально, а мама опять расстроится.

И так и этак — все хреново.

Просто не успел с мамой познакомить, просто она напридумывала себе всякие ужасы и сбежала… а в итоге — полный швах. И не скажешь же ей ничего — девочка же, молодая, глупая. Я здесь вроде как глас разума, ага.

Позорище.

Как, оказывается, звезды криво встали.

Ну, если меня той поры вспомнить, то, в принципе, тоже с головой беда была натуральная: и за мать волновался, и за Клару переживал. Ну и чего темнить, боялся, что с рождением собственного ребёнка, да еще и от любимого мужчины, я и этой матери стану не нужен.

Идиот был, точно говорю.

Да, и похоже, что не сильно ситуация изменилась с состоянием моих мозгов до сих пор. Хотя с рождением Ларчика у меня просто ещё одна любимая женщина появилась: хитрая, быстрая, умная, а уж какая коварная — всем бы поучиться.

Вздохнул, усадил сестру на колено, правой рукой притянул к себе Любушку, которая вцепилась в оставшегося пацана. Видимо, это сын и есть.

Ну, что ж, будем разбираться постепенно.

— Люба, давай так: сбрось мне данные твоего «бывшего». Я там у себя пошуршу, чем его прижать. Сама не бойся: по закону ребёнка он тебя не лишит. Вообще, в свидетельстве он записан?

Вздрогнула вся, глаза распахнула. И такая она м-м-м, трудно удержаться, да. Но не набрасываться же на нее при детях? Да еще и в такой ситуации: вы нас не ждали три года, а мы приперлись…

— Нет, ему лично новость я сообщить не смогла.

Но в глазах не обида и злость, а опасение. Значит, что-то там было такое, неприятное. Надо будет позже уточнить.

Поцеловал в висок:

— Ну и отлично. Тест ДНК — только по суду, но до этого ещё дожить надо.

Да и не каждый полезет что-то нашей системе правосудия доказывать, на самом деле.

— У него связи и деньги, — выдохнула малышка, а глаза заблестели.

Не иначе плакать собралась. Вот что за скотина этот мужик?

Прижал покрепче, погладил по плечам и спине:

— А ещё что?

Люба огляделась, поняла, что в сумерках на площадке только мы с мелкими, и выдохнула тихо:

— А еще у него жена…

Вот это поворот.

— И за каким… тогда ему твой сын? — что-то я в жизни упустил, походу.

— Говорит, в нем кровь «великого предка». Мой Сеня должен быть Александр Парланд.

Ну, такое себе обоснование. И дуркой попахивает. А вообще, Парланд — что-то ведь знакомое и в голове крутится, а не ухватишь, блин.

Поскольку стало уже совсем темно, то очевидно — пора домой. Значит, закругляемся на сегодня. Для первого раза впечатлений как бы с избытком будет.

Помог Любе подняться и пробормотал в макушку:

— Вот и пусть идёт со своими идеями… к жене.

Малыши, взявшись за руки, двинулись через площадку к входу в сад, а Люба, повиснув на моей руке, прошептала прямо в ухо:

— У него ещё есть бабушка — страшная женщина.

Да-а-а, уж какие бывают страшные бабушки, я в курсе. У меня есть наглядный пример: и бабка Зина — старая ведьма, и бабушка Адель — ангел в юбке и с метлой в руке для вразумления нерадивых.

— Значит так, не соглашайся ни на какие их предложения. Если что, у тебя будет адвокат. Сама мне звони вдруг чего. Спеца я тебе добуду. И вообще, звони в любое время, Любушка.

— Неудобно, — розовеет щеками и ушами, тут под фонарем хорошо видно.

Такая милая, несмотря ни на что. Удивительная все же она девочка. Особенная.

Сейчас важно: защитить, помочь, сберечь, ну и заполучить себе ее доверие и сердце. Хотя, глядя на то, как она реагирует, как прячется в моих руках — может, я не так сильно налажал?

Поцеловал в висок:

— Это «неудобно» у нас с тобой уже было. Результаты дерьмовые. Кстати, мать моя сейчас в больнице, и за Ларой присматриваем мы с бабушкой.

— Почему? А… папа? — выдохнула недоверчиво и настороженно.

Точно себе в голове чего-то накрутила уже, умница-разумница.

— А что так неуверенно?

Люба замялась.

До дверей сада оставалось всего ничего, а мелкие по пути как раз залезли на горку, так что я развернул маленькую к себе лицом и вопросительно уставился прямо в глаза:

— Я думала, что Клара — твоя дочь, но её мать об этом никому не сказала. А этот самый её муж… Андрей, ну, не знает точно, или подозревает. Поэтому такой хмурый всегда.

Капец, вот это воображение, а?

— Иногда мне кажется, что ты чересчур умная, — начал осторожно.

Но она, как и годы назад, меня поняла и невесело рассмеялась:

— Только не там, где надо. Дура я, что уж…

Обменявшись телефонами и подвезя Любу с сыном до дома, покатили с Ларой к себе:

— Мама в больнице, папа ее бережет там рядом. Бабушка пока на работе. Мы с тобой на хозяйстве и отвечаем за дом.

Кларисса степенно покивала:

— Уболка, готовка, полядок, покупки — это мы.

Командование приняла, короче.

После обязательных вечерних процедур, устроив Ларчика в ее гнезде из игрушек и включив колыбельную Моцарта, пошел «давать звезды», в смысле задание родной Андрюхиной СБ.

— Все, что найдете на ныне здравствующего Альфреда Александровича Парланда: биография, связи, родня, карьера. Семья, диагнозы, особенности. Все и быстро.

Мужики впечатлились и приняли в работу.

Надо будет их шевелить, ибо они вечно стараются добиться идеального исполнения и предоставить полный объем данных, а от этого изрядно страдает оперативность, да.

На следующее утро, подбросив бабушку сначала в сад, потом в клубешник к Андрюхе, погнал в Универ. Пока мама в больнице, надо успеть разведать: что там и как.

К моему великому счастью из Китая уже вернулся дорогой матушкин начальник — профессор Ивченко.

Расспросив меня про состояние драгоценной родительницы, покивал задумчиво, потом огляделся и, понизив голос, сообщил:

— У нас тут что-то мутное творится. Я пока это болотце тряхну, пусть Нонна спокойно в больнице полежит. Здесь идет какая-то нездоровая возня, и мне все это не нравится.

Да ну нафиг? И здесь что-то происходит хреновое? А не слишком ли много этого дерьма для нервной системы моей любимой матушки?

Заметив, как я скривился, Борис Павлович отмахнулся:

— Студенты не помрут оттого, что у них пока пойдет практика и видеолекции, а матери твоей отдых необходим. В последние годы она как-то слишком уж увлеклась преподаванием и изысканиями. Нет, я одобряю, но не в ущерб здоровью, слышишь? Ты там намекни… кому следует.

Согласно покивал, поблагодарил за понимание и вымелся вон.

На ступенях парадной лестницы заметил мужика в белом костюме, черной рубашке и с алым галстуком, окруженного восторженными дурочками.

— И в этой суровой обители знаний все равно находятся такие пафосные петушилы… — пробубнил себе под нос, сделав пару фоток.

Потом матери покажу, может она в курсе, что за звездун такой. Почему-то морда кажется знакомой. Хотя странно.

Так как ситуация вокруг семьи была напряженная, то решил перестраховаться и своим парням в клубе фотки слил. А они, не дожидаясь большого доклада основной группы по сбору и анализу информации, вывалили мне:

— Хмырь этот ходил к нам в клуб. Его как-то сильно на ринге помяли, так он громко жаловался и скандалил. Грозился в суд подать. Но если что, то все доки он подписал до начала занятий. Звать его Альфред Парланд.

Офигеть!

Вот ты какой, Любин бывший. И что это ты делал у нас в клубе, а?

Набрал Андрюху и услышал неожиданное:

— Я дома. Заехал Нонне кое-что взять.

Скинул ему фото с вопросом. А ответ получил спустя пару секунд рычащим тоном:

— Это «Фредди». С работы Нонны.

Это какой-то крутой поворот. Занятный такой серпантин у нас тут вырисовывается, да?

Слишком много в нашей жизни этого самого Парланда стало.

И проблем тоже. Так и хочется спросить:

— А не связано ли это?

Время нынче дорого, так что рванул я в Андрюхин клуб, который бабушка Адель изволила сделать своим штабом. Кратко доложил обстановку у себя, рассказал, как побывал на кафедре. Ну и фото с данными СБ и от Андрея добавил.

— Думаю, что ты прав, милый. Этого человека слишком много в вашей жизни. И наверняка не просто так. Но мы разберемся. Помни, что мать сейчас надо беречь, от Андрея в делах толку не будет, он весь там, с ней. Так что решай, сейчас ты главный.

Обалдеть. Не было печали.

Я — главный.