Глава 4 · От всей широты души

' Extremis malis extrema remedia '

«Отчаянные времена требуют отчаянных мер»

Очень древнеримский полководец

Кирилл

Не просто кровавой пеленой накрыло, я, вообще, кажется, человеческий облик утратил. Как добежал — не помнил, сначала прямым в рыло, потом выдернуть из наглых лап Клару, отбросить ее воспиталке в руки, и по печени этой твари, по печени.

Метелил его в лучших традициях своей бурной и буйной молодости, когда мама не видела: куда попадет, туда и ладно, не на ринге. Да и сдохнет — скатертью дорога.

Очнулся, лишь когда он рухнул на землю, а издалека завопила Ларчик:

— Ка-а-айл! Ка-а-айл!

Крошка моя. Пнул это дерьмо еще раз, хрен с ним, потом разберемся, и метнулся на зов.

Моя самая маленькая любимая женщина тряслась в моих объятьях, как осенний листок, стучала зубами, заикалась, шмыгала носом, уливалась слезами и соплями.

А Елена Петровна вызывала охрану и ментов.

Вовремя, конечно.

Сел на землю, где стоял, сжал свою радость в руках, качался из стороны в сторону, что-то идиотское и утешительное ей шептал — заговаривал, как разбитые коленки в детстве.

Естественно, пока «мигалки» прибыли, урода и след простыл, но хоть Клара выть перестала.

Документы все подписали уже ближе к десяти вечера, а участковый, явившийся следом за дежурной группой быстрого реагирования, мрачно напророчил:

— Хрен мы его найдем. Камеры тут пишут только дорогу, на площадку не смотрят. В темноте его никто толком не разглядел. Появился он внезапно из-за дерева. Подхватил ребенка и хотел свалить. Но не смог.

Здесь хмыкнули оба: и Клара, и Елена Петровна показали себя очень боевыми дамами. Только одну все еще потряхивает у меня в руках, а вторую увезла «Скорая» с сердечным приступом.

Обменявшись контактами и договорившись держать друг друга в курсе, разошлись. Пока добирались до дома, с Кларой говорили: что с ней случилось, что уже все прошло, что я пришел и ее спас. Обсуждали со всех сторон.

Хвалил мелкую:

— Ты молодец! Если что не так — не терпи, не молчи. Все правильно сделала. Надо орать и погромче. Умничка.

Сестра вроде, выплеснув первые эмоции и переживания, даже успокоилась. Выпили перед сном теплого молока после ванны с лавандовой пеной и под Моцарта с его колыбельными уснули. Оба.

Чтобы посреди ночи я подскочил от Клариного ора.

Подхватил на руки, разбудил, укутал в одеяло, а потом долго носил на руках и пел, как в детстве:

— Спят усталые игрушки, книжки спят…

И так по кругу раз сто.

Ночь прошла, ну так, не очень.

Ларчик просыпалась раз пять, снова плакала, а я, накапав ей три капли корвалола, укачивал, пел, караулил.

И поклялся, когда найду урода, переломаю ему руки его длинные, башку отобью, ну и ноги заодно откручу, скотине.

А ближе к рассвету посетила меня неожиданная мысль, и выходные тут же заиграли совсем иными красками.

— Пора, красавица, вставай! — пропел утром и поволок сестренку умываться.

Клара фырчала и негодовала, но я был неумолим:

— У нас с тобой путешествие. Бегом лопай свою кашу и погнали. Только зайца своего спального возьми и пижаму.

Машина, самолет, Москва.

И одна любопытная хулиганка, облазившая все недоступные места и вытеревшая собой как горизонтальные, так и вертикальные поверхности.

Но ребенок был занят и счастлив. Все реже вздрагивал и замирал. Слез на глазах не появлялось. К людям она по-прежнему относилась с интересом, но вот на руки, как раньше, уже не шла. И тут хрен поймешь: возраст или шок.

Пересадка в столице у нас была недолгая, иначе Внуково мог и не устоять. И вот уже мы приземлились в аэропорту города, считавшегося моей малой родиной.

— Кайл! Кайл! А мы в гости? — ну, хорошо, что этот вопрос ее все же посетил.

А то она вечно у нас, как Портос: «Я дерусь, потому что дерусь…». И смех и грех.

— Мы не просто в гости. Мы с тобой устраиваем «Похищение Европы» на новый лад, — хмыкнул, усаживая Клару в автокресле, о котором отдельно напоминал Михаилу Борисовичу.

— Ну, здоро́во! Сам, вижу, молодцом. Чего с сестрой? — уточнил тренер, когда мы выбрались на трассу к городу, а Ларчик была полностью поглощена мультиками, которые на планшете ей организовал счастливый отец двух подрастающих сорванцов.

Помрачнел, помолчал, потом сформулировал:

— Вчера чуть не украли с детской площадки. Заявление подали, но шансов, что найдут, мало. Пока мыслей никаких: кто, что, с фига ли? Вообще, темный лес.

О, впечатлил я Михаила Борисовича, да.

Ну, я и сам в охренении до сих пор, так-то.

— Чего думаешь делать? — на подъезде к месту назначения все же уточнил тренер.

Пожал плечами:

— Пока — обеспечить безопасность, дождаться ее родителей, собрать инфу, может, какую. Зарядил с утра спецов Андрюхи из нашей СБ. Вдруг чего накопают?

— План годный, но не тяни и за помощью обращайся. Сейчас не время короной небо подпирать.

— Да я негордый. Вот, с помощи и начал. Если будет совсем тяжко, либо деда с бабкой Клариных озадачим, либо охрану нанимать придется, — мысли у меня все утро в башке занятные вертятся, но я их не гоню, каким бы бредом ни казалось. Сейчас все пригодится.

Когда противник неизвестен, тут все средства хороши.

И почти родственный шантаж, и угрозы, и подкуп — все в дело. Все сойдет.

— Бабуля! — звонко заверещала Ларчик, стоило ей лишь впорхнуть в квартиру, где сейчас у своего среднего сына обитала еще одна великая женщина моего детства — Адель Варисовна. Бессменный до некоторых пор главбух «Реал-строя», бывшего холдинга Зарецких.

Глядя на то, насколько обе барышни рады встрече, я не обольщался.

— Мы, вообще, не возражаем. Маме, и правда, здесь скучно стало. Наши дети выросли да разъехались по университетам и колледжам, на работе у нее все штатно и ровно. Но ты же ее знаешь… — Дамир, гостеприимный хозяин, извиняясь, развел руками.

Все мы ее знали хорошо: и светлый многозадачный ум, и жесткую хватку, и непревзойденное коварство. Ну, и упертость, естественно, тоже. Огромную.

— Баба, я так по тебе скутяю! — Клара с рук бабушки Адель почти не слезала, тарахтела без остановки, успевая при этом еще и угощаться всем, что попадало под руку.

Читала стихи, рассказывала о хореографии, кружке мозаики и гончарной мастерской. Улыбалась, восхищалась вареньем и пирожками.

Выступала со всем репертуаром сразу.

Понятное дело, что взрослые насторожились. А когда мы, улыбаясь, сообщили, что в гости явились с ночевкой, то даже совсем непонятливым стало очевидно — дело труба.

Ну, хитрая и мудрая женщина достала из закромов свою большую шкатулку с драгоценностями. И под присмотром невестки, усадила Лару к трельяжу — наряжаться. Королева была потеряна примерно часа на полтора.

Должны управиться, да.

— Что стряслось? Что с Нонной? — первые вопросы Адель Варисовны тоже не стали шоком.

Все она про нас знает и понимает, да.

— Мама пока не в курсе. Они с мужем на выходные загород умотали. Отдохнуть, — доложил как есть.

Не те люди, чтобы юлить и умалчивать. Не сейчас.

— Это хорошо, а вы где накосячили? — и взгляд такой, уверенный, что да, это самое мы и сделали.

Пока изложил ситуацию, описал ночные переживания и свои умозаключения добавил, слушали внимательно и молча. Потом загомонили чуть ли не разом.

Но бабушка Адель быстро пришла в себя, собралась с мыслями и да, удивила меня снова:

— Ясно, угол для старой бабушки-то найдется в хоромах ваших?

Обалдеть! Вот это да!

Я тут бороться и уговаривать собирался до завтрашнего вечера, жертвовать чем угодно, а вдруг нате вам… сюрприз, однако!

— Конечно! И не угол, а комната с панорамным окном и видом на парк с церквями и озерами, — а чего? Правильная рекламная кампания еще никому не мешала.

А маме кабинет не так и нужен дома. На работе достаточно.

Дома надо отдыхать, мужу и детям внимание уделять, а она все алгоритмы свои считает, будто мы с голоду помираем.

— Ох, соблазняете. И ведь соглашусь же, — Адель Варисовна хихикнула и лукаво улыбнулась.

А я был счастлив. Очень. Вот прямо до глубины души.

Если гора не идет к Магомету, ну, значит, мы за ней слетаем.

А маму по возвращении ждет офигенный сюрприз…