Глава 16

Гордей. Треск дождя по жестяной крыше сходит на нет. Очередная гроза отгремела, оставив после себя пряный запах мокрой хвои и сбитый ритм крови в висках. А я не слышал даже. Спал, как убитый и проснулся вовсе не от грома: снова это с мольбой сорванное «защити…», только на этот раз голос был не мамин. Нежный, дрожащий и звенящий – Добромиры. Тяну ладонь по койке – рядом снова никого. И снова пробивает холодом. Дурёха, ну какого лешего уходить вот так каждый раз? Неужели так сложно толкнуть и сказать мол, Гордей, не переживай за меня, я буду неподалёку? Сажусь. Рану в плече тянет, шрам на запястье от нервов зудит. – Мира?! Тишина. Матерясь сквозь зубы, встаю. Ребёнок. У нас будет ребёнок… Эта мысль пока не нашла места в моей голове. Она слишком огромна, чтобы встроиться туда без препятствий. Единственное, что я точно знаю сейчас – нужно как можно скорей сворачивать всю эту хренотень с Беловым. Слишком уж он приборзел. – Мира! – Кричу в окно. Снова нет ответа. Сердце проваливается, рывком возвращается и бьёт в грудь, наращивая обороты. Толкаю входную дверь. Снаружи невесомо пахнет костром, которого я не разводил. Делает пару шагов вперёд. Куда тебя понесло, глупая… Хрустят ветки. Хрустит так, словно через лес пробирается медведь. Однако уже через пару мгновений становится ясно, что кедровый сухостой тяжелые ботинки. Едва успеваю поднять глаза, как из-за стены хвои вырастают двое в тактических жилетах. Автоматы направлены прямо мне в грудь. Справа, будто из воздуха, материализуются ещё двое. В прорези балаклавы мелькает кривая ухмылка, которую я, кажется, видел уже раз двадцать. Белов набирает себе мордоворотов с одним фейсом на всех. А еще через пару мгновений сам Белом собственной персоной являет мне свой лик. Одной рукой он держит за волосы на затылке Миру, во второй держит пушку. – Ну что, Черкасов, побегали и хватит. Делаю шаг вперёд, но Белов резко переводит пистолет к виску Добромиры. – А-а-а, – качает головой. – Давай-ка без резких движений. Правила игры ты знаешь, и зачем я пришёл тоже наверняка догадываешься. Поэтому давай поговорим как большие мальчики. – Большие мальчики не используют женщин для достижения цели. – Правда? – Растягивает плотоядную улыбку. – А вот у меня другая информация. Поговаривают, ты женился на этой красотке, чтобы разморозить траст. Или я не прав? А, погоди, дай угадаю: это другое? Перевожу взгляд на Миру. Красные опухшие глаза, искусанные, но плотно сжатые губы. Она молчит, не издаёт ни звука и храбрится, всем своим видом словно даёт понять, что лучше умрёт, чем уронит достоинство перед таким ничтожеством, как Белов. Господи… Ну что же ты наделала? Почему тебе дома не сиделось? Натягиваю непроницаемый фейс, хотя на самом деле я мысленно в черепе Белова уже с десяток дырок просверлил. – Что ты хочешь? Чтобы я от холдинга отказался? Я откажусь. Давай бумаги, я всё подпишу, только давай без драм и неожиданных поворотов. – Правда? – Брови Белова вопросительно ползут вверх. – Вот так просто? И даже не попробуешь повоевать? – Холдинг – это лишь холдинг. Деньги ничего не стоят без… – Замолкаю. Добромира смотрит мне прямо в глаза. И я верю, что она знает и чувствует, что именно я хочу сказать. – А-ха-ха! – Ржёт Белов. – Черкасов, ну я не могу! Как же круто это прозвучало: холдинг это просто холдинг, – с издёвкой копирует мой тон. – Серьёзно, я в восторге! У меня даже мурашки по коже! Моментально становится серьёзным. Коротким жестом дула пистолета указывает своим людям в мою сторону. – Документы ему передайте. Глянцевый портфель суют мне под нос. – Я подпишу. Но сначала жену мою отпусти. – О, нет! Знаю я вас, Черкасовых. Отдам тебе её, и ты обязательно вытворишь какую-нибудь гадость. Утром деньги – вечером стулья. Подписывай. Мира качает головой. Словно не верит, что это поможет нам остаться в живых. С густых ресниц срывается крупная слеза. Меня изнутри разрывает на лоскуты отчаяние. Ничего не вижу и не слышу. Тишина таёжного леса. Только кукушка кукует. Кукует как дурная. Кукушка-кукушка, сколько мне жить? Не подведи только, ладно? Быстро ставлю размашистые росчерки. Рука не дрожит, хотя каждым штрихом я будто отрезаю от себя по куску мяса. – Я свою часть сделки выполнил. Теперь ты выполняй свою. Белов кивает своим, они забирают бумаги. – Да, это конечно так… Но есть один нюанс. – Пистолет упирается в висок Добромиры. – Понимаешь, не верю я в твою джентльменскую сторону. Ты – граната. Стоит мне разжать пальцы, и взорвёшься. Проще мне убрать прямо сейчас вас обоих. Мира закрывает глаза, тихо всхлипывает. – Тогда меняй цель, – делаю шаг вперёд. – Отпусти её, возьми меня. – Романтично, но бестолково. Я не собираюсь торговаться. Я возьму обе ваши жизни. Ничего личного, Черкасов. Просто бесит меня вся ваша семейка. – Лучше бы тебе её отпустить. – Иначе что? Ты безоружен, уязвим. Что ты мне сделаешь? Застрелишь меня силой мысли? Поднимаю руку, складываю два пальца в воздухе, целясь Белову в лоб. Между его глаз тут же вспыхивает красная точка. – Мой отчаянный братец держит тебя на мушке. Дёрнешься, и мозги свои найдешь на вон той сосне. Медленно и осторожно отпускай мою жену, если в твоих планах было уйти отсюда живым. Белов шумно сглатывает, медленно убирает пистолет от головы Миры. – Спо-кой-но… – тянет. – Спокойно, Черкасов. Остынь. Думаю, мы сможем договориться. Ослабляет хватку. Добромира вырывается, дёргается ко мне, но ноги предательски подгибаются. Ловлю её, прижимаю к себе. Её сердце долбит прямо в моё. Белов отступает. – Куда же ты? Кажется, мы не договорили. Мне ещё есть, что тебе сказать. – Говори, – зловещая улыбка снова искривляет его лицо. Оглядываюсь через плечо. – Ку-ку. И красные точки вспыхивают во лбах у каждого из отряда Белова. Из-за кромки леса выходит Назар – лесной дух в комуфляже, винтовка в руках опущена стволом вниз. За ним – пятеро моих людей, тихие, как тени тайги. – Без единого выстрела, господа, – Назар улыбается, играючи вертит винтовку. – Давайте не марать столь прекрасное утро. Сложили железки на землю… Ох, чувствую себя золушкой: полчаса до бала, боюсь, не успею всё отскоблить. Белов ругается, бросает пистолет, поднимает руки. Его люди делают то же самое. – Гордейюрьч, – появляется передо мной Полянский. – Куда их? – Связать, увезти и передать ФСБ вместе со всеми доказательствами по рейдерскому захвату. Назар хлопает в ладоши. – Ну вот и всё. И холдинг цел, и жену не продул. Отдышка рвёт грудь, но я держу Добромиру крепко. Она всхлипывает, прижимаясь лбом к моему плечу. – Ч-ш-ш… Всё, родная, мы живы…