Глава 16

Фрол 

— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, — Руслан сидит напротив меня и ловкими движениями карандаша набрасывает на листок силуэт бородатого китайца в длинном халате. — А бабу вообще из поля зрения не выпускай. 

Из окна моего кабинета видна река, скованная льдом. Вдоль берега корабельные сосны упираются верхушками в небо. Завтра начнутся тренировки. С большим удовольствием сейчас прокатился бы на лыжах с Русланом, Марго и Маруськой по лесу. Нужно порыться в интернете — девчонкам купить лыжи. Но мы с Русланом сидим на подоконнике, оставив в одной из гостевых спален Никиту на попечение Любы. У нас «военный» совет. Кайла вытянулась возле батареи и внимательно слушает наши разговоры.

— Ты про Марго? — удивлённо вскидываю бровь.

— Нет, за ней косяков не замечено, — Руслан вздыхает. — Шикарная фемина.

— Всё Лику забыть не можешь? Остынь уже! Полгода прошло.

— Бе-е. Забыл давно. Попадается иногда в инсте. Будто для меня фото со своим итальянским жеребцом выкладывает. И глазками распутными в камеру зыркает. Шалава.

— Так чего вспоминать, раз шалава? Ты ей сегодня ночью, так понимаю, снова отомстил сполна?

Руслан цокает языком и ёрзает по подоконнику:

— Ага, конечно. После того, как ты меня к ногтю прижал женитьбой, всю ночь ощущал себя девственницей в борделе. А потом вообще!

— Что вообще? В молитвы ударился? 

— Сон видел, — Руслан улыбается и хитро смотрит на меня. 

— Во как! Вещий, надо полагать? — чешу подбородок в задумчивости. 

Что творится сегодня с моим безопасником? Примчался, как с пожара к отлёту. В вертолёте вёл себя, как ребёнок. Понимаю, Маруське подыгрывал, но так натурально смущался, когда она его девчачьими штучками своими цепляла.

— Прикинь, приснилось, что на набережной стою. Солнце, жара, народу тьма. А я словно пятками к асфальту прирос, в руках букет ромашек, нервничаю. И самое главное, не могу понять, кого жду-то?! Вдруг людишки вокруг хлопать начинают и расступаются. Кабрик белый подъезжает, и тут моё сердце мячиком пускается вскачь! Из машины выходишь ты и девушка за тобой вся закутанная в белое кружево. Высокая такая. Каблучками в мою сторону цок-цок. Ты её за талию придерживаешь. Ну, думаю, спёкся мин херц. Повёл свою королеву к алтарю. И вдруг голос бархатистый за моей спиной: «Ну что, зятёк, застыл, как статуй?» Поворачиваюсь. Марго, сложив руки на груди, вся в красном, как палач, стоит и улыбается. А тут ты подходишь и мне пальцы девушки в ладонь вкладываешь. Пот струится по спине, поднимаю покрывало с лица… Или как ее там? Фату! Маруся! Только взрослая совсем. Красивая! Я аж забыл, как дышать. Сел на кровати. Не соображаю ничего. Рядом две девки дрыхнут, за окном метет. Глянул на часы и пулей в душ. Оделся, на цыпочках к дверям. Одна мне вслед, мол, куда я так рано? А мне стыдно, будто жене, которой и в помине нет, изменил. «У меня семья, красотульки», — воздушный поцелуй послал и бегом к вам.

— Зятёк! — давлюсь от смеха и утираю слёзы. — Трындец, Рус! Залип ты на Маруськина! 

Руслан краснеет, как рак, но тоже не может удержаться. Ржём, как кони. 

— Вот я и подумал, — успокаивается он. — Правы были наши предки, выдавая замуж девушек за мужчин солидных, уже поживших. 

Я стараюсь сделать серьёзное лицо, но снова срываюсь на смех:

— Ты у меня уже руки, что ли, просишь?

— Да ну тебя! — пинает меня Руслан носком ноги по кроссовку. — Сам запудрил мне мозги вчера! А я вот подумал. Может, и правда подождать Марусю. Вырастет на глазах. Мы уж вдвоём сможем её уберечь от гадости всякой.

— Сможем, Рус, сможем. И если ты благодаря Маруське меньше по бабам шляться будешь, я только за. А теперь не томи. Расскажи в двух словах, про что в вертолёте трёп за стеной был. Что там наш ветеринар затеял?

Руслан сразу стал серьёзным:

— О-о, ветеринар — перец коварный. Бьёт прямой наводкой по Маргошиному чсв[1]. А оно у неё не хилое такое. Поехали, говорит, в Данию. Будем там в лаборатории на Нобелевскую премию зарабатывать.

— Херасе! А Марго чего? — теперь я заёрзал на подоконнике.

— Я же не просто так селфи попросил ей отправить. — Коварная улыбка Руслану к лицу. — Девочка моментом протрезвела и послала Никитоса подальше. 

— Это хорошо. Но, похоже, ты был прав недавно ещё кое в чём. Нужно ей клинику свою покупать. Пусть развлекается.

— Купи. Рита от тебя без ума. Никиту вывела будь здоров своими признаниями. Прикинь, говорит, ты полюбишь Фрола, — хмыкает Руслан. — Никитос даже напрягся о сохранении своей ориентации. Козёл! И жди войны. Никита копать под тебя будет. Так что, не выключай камеры в доме двадцать четыре часа с этого дня.

* * *

Рита

— Фролушка, я закончила! — Закрываю окно рабочей программы и потягиваюсь. — Оттрубила последнюю смену в этом году.

Горюшко едва умещается в полный рост на диване, на котором мы почти год проспали с Марусей. Теперь нет нужды брать дочь с собой на работу. У неё целая свита в отцовском тереме. 

— Давай, пинай его к воротам! — кричит Фрол в экран. — Кто тебя на поле выпустил, чума!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Похоже, мои слова пронеслись мимо ушей, заткнутых белыми каплями. Касаюсь пальцем кнопок на экране и на блоке. Подпираю ладонями подбородок и гипнотизирую Фрола. Прошло десять дней, как мы вернулись из Новгорода. Я вернулась на работу, Фрол приступил к тренировкам. По его настоянию я больше не выхожу в ночные смены. Он отвозит меня в клинику и едет на стадион, мотается по встречам. Вечером мы вместе возвращаемся домой.

— Такой пас отдать... — Фрол садится на диване и наконец замечает мой взгляд. — Пардон!

Он выключает матч и вытаскивает наушники.

— Готова, матушка?

— Готова.

Я встаю из-за стола и забираюсь к Фролу на колени.

— Устала? — он касается губами моего виска. Его ладонь пробирается под хирургическую робу и проходится по моей спине. — Девочка моя сладкая, трудяжка такая!

— Я скучала по тебе, — шепчу ему на ухо. — И никакая усталость на свете меня сейчас не остановит.

— А дверь закрыта? — хитро смотрит он на меня. 

— Да, — стягиваю с него свитер.

— Хочешь подоминировать сегодня, что ли? — облизывает он свои идеально прорисованные Создателем губы.

— С тобой это невозможно, но я попробую. 

Через полчаса раскрасневшиеся и влюблённые друг в друга, как в первый день, мы спускаемся во двор и садимся в джип. За рулём сегодня я. Фрол счищает щёткой снег. Звоню Марусе.

— Привет, Солнышко! Мы с папой сели в машинку и едем домой, — настраиваю подогрев сидений.

— А мы с Анной Ванной пришли с прогулки. Дай папе трубку! — Властные нотки в голосе Маруси появились, как только она обрела отца. Теперь она всё больше копирует его. — Я хочу, чтобы он отсчитал сегодня твоего Никиту!

— Отчитал. И он не мой, — поправляю дочь. — Никита взрослый человек. Тем более больной. Чем он тебе не угодил?

— Ха! Не твой! А кто притащил его в дом? 

Так и вижу, как её голова склоняется к плечу.

— Маруся, — строго одёргиваю я дочь. 

— Он сказал кому-то по телефону, что увезёт тебя в Данию!

— Не бойся, не увезёт. А ты что возле него делала?

— Не возле него. Я пришла позвать Руслана ужинать, а Никита по телевизору говорил.

— Интересно, — с укоризной смотрю на Фрола в проёме двери, смахивающего снег с куртки. — И много у Руслана… Телевизоров?

— Да-а, — восторженно тянет Маруся. — У него с папой весь дом, как на ладошках. И баня, и конюшня, и двор. Ой, а Руслан меня сегодня кота учил рисовать! Сначала не получалось. Но мы потом Мурзика изловили. Руслан мне прямо на нём объяснил, что такое… Слово мудрёное… Порции. Нет!

— Пропорции.

— Они. Руслан сказал, что вообще-то у меня талант. Могу в «художку» спокойно, когда вырасту, поступать.

— Руслан вчера сказал, что у тебя к танцам талант, а на той неделе подметил идеальный слух. Так что выбор у тебя огромный.

— Он просто ко мне неровно дышит, — томно произносит Маруся. — Так ты дашь папе трубку?

— Держи, — вручаю мобильник севшему рядом Фролу и трогаюсь с места. 

— Маруськин, здорово! — мурчит он в телефон. — Как жизнь молодая?.. Что ты говоришь? Вот негодник! Ты только сама ничего ему не говори… Ну, ты у меня женщина умная… Да, точно! Спалишь всю контору! Ты уже, как Рус говоришь… Кота? Ого! Приеду — покажешь… Так кто бы спорил! Талантливый человек талантлив во всём… Вырастешь, в любой институт ткнёшь пальцем и пойдёшь. Приготовить мне что-нибудь? Так Анна Ивановна приготовила, наверное, нет?.. Особенное? Хочу мороженое из молока розовой буйволицы… Сделаешь? Тогда летим на всех парах. Целую, кроха моя любимая.

Фрол включает навигатор в моём телефоне и вставляет мобильник в держатель.

— Я одна не знаю о тайной комнате? 

Фрол выпячивает нижнюю губу и пожимает плечами:

— Наверное. Я от тебя её не скрывал. Просто, в отличии от Маруси, ты не очень любопытна. Единственная просьба не говорить о ней Никите.

— Почему?

— Потому что он чужой человек, — Фрол откидывает сиденье и прикрывает глаза. — Устал я сегодня. Подремлю немного.

— Но зачем разговоры-то подслушивать? 

— Маргоша, не мороси! — Фрол приоткрывает один глаз. — Мой дом — моя крепость. А этот человек хочет тебя у меня забрать.

— Ты не уверен во мне?

— Уверен.

— Тогда еще раз повторю. На всякий случай. Я однолюб и так уж случилось, что мой выбор пал на тебя.

Фрол приподнимается и целует мне руку.

— Это честь для меня, королева. Но не влезай, пожалуйста, в мужские дела. Если я так поступаю, значит для этого у меня есть все основания.

— Но Маруся…

— Не обижайся, но Маруся, увы, гораздо более… Прошаренная дева.

Вздыхаю и включаю радио.

[1] ЧСВ — (слэнг) чувство собственной важности.