37

Ключи нашлись у дворецкого. Правда, чтобы их заполучить, пришлось выслушать получасовую лекцию о том, как это опасно, безрассудно и вообще не подобает леди. Я кивала с самым серьезным видом, думая о своем. Например, о том, что если все местные призраки такие же занудные, как дворецкий, то скучать нам точно не придется.

– И помните, госпожа, – в сотый раз повторил он, неохотно протягивая связку, – если что-то случится...

– То вы первый скажете "я же говорил", – заканчиваю я за него. – Не волнуйтесь, если что – все шишки на меня.

Виви семенит за мной по коридору, то и дело оглядываясь через плечо, словно ожидая, что призраки начнут материализоваться прямо у нас за спиной. Её испуганное сопение действует на нервы, но что поделаешь – не отправлять же бедняжку обратно?

– Знаешь, – говорю я, пытаясь её отвлечь, – в моем ми... то есть, там, откуда я родом, считается, что призраки не могут причинить вред живым людям.

– Правда? – в её голосе звучит робкая надежда.

– Конечно! Максимум – могут немного постучать или повыть. Ну или двигать мелкие предметы. Знаешь, типа: "У-у-у, я ужасный призрак, я передвинул твою чашку на два сантиметра влево!"

Виви нервно хихикает, и я мысленно хлопаю себя по плечу. Отлично, Жасмин, продолжай в том же духе. Глядишь, до старого крыла дойдем без обмороков и истерик.

Наконец мы добираемся до массивной двери, отделяющей обжитую часть особняка от заброшенной. Дверь выглядит внушительно – дубовая, с железными накладками и замком размером с мою ладонь. На секунду даже становится не по себе.

– Может, не надо? – шепчет Виви, вцепившись в мой рукав.

– Надо, Виви, надо, – бормочу я, вставляя ключ в замок. – Если уж мы собираемся делать тут гостиницу, нужно знать, с чем имеем дело.

Замок поддается с душераздирающим скрипом. Такое чувство, будто он не открывался лет сто, не меньше. Дверь со стоном отходит от косяка, и в лицо нам бьет волна затхлого воздуха.

– Фу-у, – морщу нос. – Первым делом надо будет все проветрить. И пауков выселить – они тут явно давно за квартплату не платили.

Виви снова хихикает, но как-то нервно. Мы делаем первые шаги в полумрак старого крыла, и я вдруг очень остро осознаю, что мы, возможно, первые люди, которые входят сюда за многие годы.

Солнечный свет еле пробивается сквозь заколоченные окна, создавая причудливые тени. В воздухе танцуют пылинки, а под ногами что-то похрустывает – то ли старая штукатурка, то ли мышиные кости. Лучше не думать об этом.

– Ой, госпожа, – вдруг пищит Виви, дергая меня за рукав. – Там что-то блеснуло!

Я поворачиваю голову в указанном направлении и действительно замечаю какой-то отблеск в углу. Достаю из кармана свечу, которую предусмотрительно прихватила с собой. Руки немного дрожат, пока я пытаюсь её зажечь.

– Так-так, что тут у нас... – бормочу я, поднимая свечу повыше.

В свете пламени вырисовывается огромное зеркало в потускневшей золоченой раме. Его поверхность покрыта таким слоем пыли, что удивительно, как оно вообще умудрилось что-то отразить.

– Ух ты, – присвистываю я. – Да тут целое состояние в антиквариате валяется.

Провожу рукой по раме, стирая пыль, и замираю. В тусклой поверхности зеркала что-то движется. Что-то, чего определенно не должно там быть.