62

Виви с визгом метнулась к выходу. А я... я просто стояла, глядя, как призрак превращается в клубящееся облако тьмы с горящими синим огнем глазами.

Принести ему шкатулку? Я фыркнула. Ага, щаз. Бегу – челка назад.

– И что вы сделаете, когда получите ее?

Призрак от моего вопроса аж задрожал от негодования.

– Ее нужно спрятать!

– Спрятать? – я оперлась о стену, чувствуя, как наваливается усталость и клонит в сон. – А по-моему, она и так была неплохо спрятана. В статуе. В саду. Пока я случайно не нашла.

Синее пламя в глазницах призрака вспыхнуло ярче.

– ЭТО НЕ ИГРУШКИ! – прогремел его голос. – ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ, С ЧЕМ ИМЕЕТЕ ДЕЛО!

– А вы объясните, – я с досадой посмотрела на пустой фужер. – Только без этих ваших "древняя магия", "страшные тайны" и прочей драматичной чепухи. Конкретно – что в ней такого особенного?

Лоренс заметался, оставляя за собой шлейф полупрозраччного тумана. Светильники мигали в такт его движениям, отбрасывая жуткие тени на стены.

– Леди Изабелла создала её, чтобы хранить большую часть разрушительной силы, – наконец процедил он.

– И? – я подавила зевок. После настойки все эти страсти-мордасти казались не такими уж впечатляющими.

– И ЭТА СИЛА МОЖЕТ УНИЧТОЖИТЬ ВСЕ ВОКРУГ! – взревел призрак.

– Да ладно, – отмахнулась я. – Если б могла – уже уничтожила бы. Сколько там эта шкатулка в статуе просидела? И ничего, мир не рухнул.

Лоренс завис прямо передо мной, его призрачное лицо исказилось от ярости:

– Вы что пьяны? Не соображаете, что говорите?!

– Я как раз прекрасно соображаю, – возразила я. – Вот смотрите: была шкатулка, была леди Изабелла, были какие-то эксперименты. Потом леди что-то намудрила и – оп! – куда-то пропала. А вы остались тут страшилки рассказывать. И как-то не похоже, чтобы эта ваша шкатулка кому-то навредила. Я её почти две недели таскаю – и ничего, жива-здорова.

Сама поразилась, какую чушь несу, но призрак почему-то понял.

Он замер, и его синие глаза уставились на меня с каким-то новым выражением.

– Две недели? – переспросил он уже нормальным голосом. – И вы пытались её открыть?

– А то! – я фыркнула. – Только эта зараза не поддается. Я её и так, и эдак – хоть бы щелочка появилась.

Лоренс внезапно перестал клубиться тьмой и снова принял вид почтенного пенсионера в камзоле.

– И ничего... необычного не происходило? – спросил он осторожно.

– Кроме того, что я застряла в чужом теле в чужом мире? – я хихикнула. – Да вроде нет. А должно было? Хотя, я сюда попала до того, как шкатулку нашли, да… но там была брошь! Мне за нее до сих пор предъявляют, – поморщилась я.

Призрак завис в воздухе, явно переваривая информацию. Светильники постепенно гасли, возвращая коридору его обычный полумрак.

Я попыталась сфокусировать на нем взгляд, но призрак уже начал таять.

– Мне нужно подумать, – донесся его голос откуда-то из темноты. – А вы... вы пока не пытайтесь больше открывать шкатулку. И держите её при себе. Всегда.

– Эй! – возмутилась я. – А как же объяснения? Куда делась леди Изабелла? Что за сила такая? И почему шкатулка не открывается?

Но призрак уже исчез, оставив меня сидеть на полу в пустом коридоре.

– Вот же... театрал доморощенный, – пробурчала я, пытаясь встать. Получалось не очень – ноги почему-то заплетались. – Сначала пугает, потом умничает, а как до дела доходит – сразу в туман. Типичный мужик, только что прозрачный.

Я все-таки поднялась, цепляясь за стену, и побрела к выходу. В голове крутилось слишком много вопросов, но сейчас на них вряд ли кто-то ответит. Особенно призрак с его любовью к драматическим паузам.

Устало зевая, я побрела прочь из старого крыла. За дверью с виноватым видом ждала Виви, она уже открыла рот, чтобы извинится, но я махнула рукой и снова крепко зевнула.

– Еще минута и я вырублюсь на полу, – сонно призналась я.

Служанка мигом сообразила, подхватила под руку и помогла добраться до спальни, переодеться и лечь в постель. Меня вырубило сразу же, как голова коснулась подушки. Вот тебе и успокоительная настойка. Бабушка Виви, по всей видимости, прекрасно знала, что сон – лучшее лекарство от нервов. Или как там у нас говорят? Утро вечера мудренее.