64

К моему удивлению, он даже соизволил постучать.

– Войдите, – произнесла я спокойно, хватая первый попавшийся лист с расчетами и делая вид, что страшно занята интеллектуальной деятельностью.

Дверь открылась, и в кабинет ворвался Коган. Сегодня он казался еще огромнее, чем обычно – высокий, мрачный, с этим своим безупречным серым камзолом, под которым буквально вибрировала сдерживаемая ярость. Он захлопнул за собой дверь, и щелчок замка заставил меня вздрогнуть.

– Доброе утро, – процедил он голосом, от которого, наверное, замерзли бы даже кипящие чайники. – Устраивать цирк с привидениями и государственными служащими... Вы совсем потеряли голову, леди Бри?

Я медленно подняла глаза, встречая его тяжелый взгляд. Он что, серьезно? Я тут, между прочим, не от хорошей жизни с призраками подружилась. И уж точно не я притащила эту леди Виннет с ее прихлебателями.

– Потеряла голову? – переспросила я с усмешкой. – А что мне оставалось делать, когда ко мне вламываются с фальшивыми обвинениями и сомнительными приборами? Может, стоило молча позволить им меня арестовать и увезти? Вы бы этого хотели?

Ведьмак навис над столом, упираясь костяшками пальцев в полированную поверхность, и буквально просверлил меня взглядом.

– Оставалось вести себя разумно! А не провоцировать неизвестные силы и устраивать скандал, который мог привлечь ненужное внимание к этому месту. К вам. Вы хоть понимаете, чем рисковали?

– Рисковала?! – фыркнула я, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее и опасное. – Рисковала я, когда сюда явилась леди Вирнет со своими угрозами! Рисковала, когда ваши рабочие чуть не похоронили меня под обломками! А вчера я просто защищалась единственным доступным мне способом, раз уж вы предпочитаете оставлять меня одну разбираться с последствиями ваших же интриг!

Ну не я же, в конце концов, притащила себя в этот мир, черт подери!

– Моих интриг? – он усмехнулся, но глаза остались ледяными. – Вы снова пытаетесь переложить ответственность? Ваш метод "защиты" был безрассуден и опасен!

– Ах, опасен?! – я вскочила, и стул с противным скрипом отъехал назад. – А что вы вообще знаете об опасности, лорд Раайн?! Сидя в своем замке, окруженный стражей? Вы швырнули меня сюда, как ненужную вещь, заперли, окружили запретами! И теперь смеете читать мне нотации о безрассудстве?!

Боже, как же он меня бесит! Этот самодовольный ящер просто выводит меня из себя!

Я обошла стол и встала прямо перед ним, запрокинув голову, чтобы смотреть ему в глаза. Между нами было всего несколько сантиметров, воздух буквально тлел от напряжения.

– Может, вам стоит сначала разобраться со своими тараканами? Со своей двойной игрой? С тем, почему вы держите меня здесь, когда ваше сердце, если оно у вас есть, конечно, принадлежит другой?

Его лицо превратилось в каменную маску, желваки заходили под кожей. Он смотрел на меня сверху вниз, пылая неприкрытой яростью. И вдруг, в какой-то момент, на долю секунды, его взгляд метнулся к моим губам. Быстро, почти хищно, словно он вдруг заметил что-то новое и неожиданное, а потом снова впился в мои глаза с прежней яростью.

– Ты зарываешься, – прорычал он так, что каждое слово, казалось, могло оставить синяк. Его руки сжались в кулаки.

– А вы довели! – выкрикнула я, дрожа от всего этого коктейля эмоций – злость, обида и бессилие. – Своим контролем, своими тайнами, своим вечным присутствием! Что вам нужно от меня, в конце концов?!

Мы стояли так близко, что я чувствовала жар его тела, видела каждую черточку его лица, каждую серебристую прядь волос. Напряжение достигло такой точки, что еще секунда – и должен был, как минимум, произойти ядерный взрыв!

Но Коган внезапно отвернулся, отступая назад. Его грудь тяжело вздымалась.

– У меня дела, – бросил он с такой злостью, что мог бы воспламенить занавески.

Он буквально пронесся через комнату и рванул дверь. С такой силой, что она открылась вместе с замком и куском косяка. Он посмотрел на это разрушение, затем обернулся ко мне.

– Я пришлю рабочих.

– Да уж потрудитесь! – прошипела я в ответ.

Дверь захлопнулась с грохотом, от которого задрожали стекла, оставив меня одну в кабинете, тяжело дышащую и все еще вибрирующую от этой эмоциональной бури. И от того короткого, необъяснимого взгляда на мои губы, который почему-то застрял в памяти ярче всего остального.