76

Виви тихонько выскользнула из кабинета, оставив меня наедине с чашкой остывшего чая и ворохом мыслей. История ее сестры отозвалась во мне странной болью – не за саму Лиру, а за Виви, вынужденную жить в тени чужой подлости.

Я вздохнула и снова открыла ящик стола. Шкатулка лежала там, такая же холодная и загадочная. Я достала её, открыла. Радужный камень покоился на бархатной подложке, мерцая и переливаясь, будто живой. Я осторожно взяла его в руки. Гладкий, тёплый… или мне кажется?

А чем черт не шутит? Столько всего уже случилось, что одно маленькое безумное желание погоды не сделает.

– Верни меня домой, – тихо сказала я камню, зажмурившись.

Ничего. Абсолютно. Камень оставался просто камнем, теплым и гладким. Ни вспышек, ни головокружения.

Я разозлилась. На камень, на Когана, на эту дурацкую ссылку, на свою прошлую жизнь…

– Я хочу домой! – зло прошипела я, сжимая артефакт в руке. – Хоть одним глазком взглянуть, пожалуйста! Услышь меня!

И камень услышал. Он вспыхнул ярким радужным светом прямо у меня в руке, ослепляя. Мир снова качнулся, завертелся, и меня потащило в уже знакомую воронку.

Секунда – и я стою… в своей квартире. Точнее, в том, что когда-то было моей квартирой. Обстановка изменилась – исчезли мои любимые безделушки, появились какие-то чужие фотографии в рамках, безвкусные статуэтки на полках. Теперь это была их квартира. Квартира Саши и Тани.

Я увидела их. Они сидели за кухонным столом. И они меня не видели. Я была здесь как призрак, невидимый наблюдатель из другого мира.

– …ты должен есть то, что я готовлю! Я забочусь о твоем здоровье! – пилила Таня Сашу. Её идеальная укладка слегка растрепалась, а на красивом лице застыло недовольное выражение.

Саша выглядел ужасно. Он похудел, осунулся, под глазами залегли тени, как будто он месяцами не высыпался. Он безжизненно ковырял вилкой что-то на тарелке и отвечал сквозь зубы, не глядя на Таню.

– Я не могу это есть. Это безвкусно.

– Зато полезно! Ты стал каким-то вялым в последнее время!

– Может, потому что я несчастен? – он поднял на неё усталый взгляд.

Они начали ссориться, перебрасываясь колкостями, которые становились всё острее и злее. А потом Саша взорвался.

– Да если бы Миночка не умерла, я бы ни за что на тебе не женился! Никогда! Слышишь?!

Таня в шоке замерла, её лицо побелело. А потом вспыхнула, как спичка.

– Ах так?! – заорала она. – Да эта жирная свинья сама бы тебя доконала своей любовью к мучному и сладкому! Загубила бы!

Я посмотрела на их стол. Салат из пресной травы, сухая гречка, такая же сухая куриная грудка без единой капли соуса. Губы сами собой растянулись в усмешке. Да уж, Таня явно держала его в ежовых рукавицах правильного питания.

– Ты ничего не понимаешь! – кричал Саша, его голос срывался. – Вес у Мины был из-за гормонов! Она лечилась! Она хотела ребенка! От меня!

– Ребенка?! – Таня рассмеялась злым, дребезжащим смехом. – Да и правильно, что она умерла! Такие, как ты, не должны размножаться! Слава богу, что у нас ничего не получается!

Саша зло зарычал, его кулаки сжались. Он вскочил, опрокинув стул, и я увидела, что он готов броситься на Таню...

В этот момент радужная вспышка снова ослепила меня, и я с силой ударилась спиной о кресло в своем кабинете.

Я судорожно хватала ртом воздух, сердце бешено колотилось как после спринта. В ушах стоял звон. Перед глазами все еще стояла сцена их ссоры, злое лицо Тани, несчастный взгляд Саши...

Я посмотрела на радужный камень в руке. Он снова был спокоен, только слегка подрагивал в моих пальцах.

– Я просила вернуть домой! Домой, а не вот это все! – зло прошептала я ему.

Вспомнились слова призрака: "Вы в это тело могли попасть только в том случае, если погибли". Значит, той меня, Жасмин, больше нет. И того дома – тоже. Есть только это тело, этот мир, этот особняк и… этот камень.

Я психанула. Со всей силы швырнула шкатулку с камнем обратно в ящик и захлопнула его. Нет уж. Спасибо за экскурсию в прошлое, но больше не надо. Слишком больно. Слишком бесполезно. Нужно жить здесь и сейчас. И разбираться с местными проблемами. А их, судя по всему, у меня выше крыши.