86

Я ожидала, что все пройдет тихо и мирно, как с распиской, но поди ж ты! Яркая вспышка просто ослепила, и меня с силой швырнуло куда-то в темную, вязкую неизвестность.

Не успела опомниться, как увидела… нет, скорее услышала и почувствовала себя в другой сцене. Коридор замка? Или дворца? И голос Когана, но… другой. Без привычной стали, почти нежный, усталый.

– Ты мне не истинная. Метку я ставить не буду, Мина. Просто… если так случится, что придется тебя оставить, знай, что это нужно будет пережить нам обоим. Будет сложно. Эти пять лет… они даны не просто так. Это единственный путь без метки.

Я (точнее, та, чье тело я занимала) стояла перед ним. И плакала. Настоящая Мина Бри плакала – тихо, беззвучно, слезы просто катились по щекам.

– Я согласна, лорд Раайн. На все согласна, только заберите нас отсюда… пожалуйста! Амели… она совсем одна останется…

Коган протянул руку и осторожно стер слезу с её щеки. Жест был полон такой неожиданной заботы, что я, невидимый наблюдатель, замерла.

– Азэт поедет с тобой, – тихо сказал Коган. – Он позаботится и о тебе, и о девочке. Я не могу объяснить её существование в стенах замка иначе. Ты слишком юна, чтобы официально брать опеку над племянницей своего кузена.

– Да, – всхлипнула Мина.

Я никогда не видела у Когана такого выражения лица. Смесь сожаления, усталости и… какой-то глубокой печали? Возможно, в тот момент он действительно жалел Мину. Возможно, поэтому и выбрал для нее ссылку, а не метку? И он знал про Амели, про Азэта… Знал и помог им устроиться?

Радужная вспышка снова вернула меня в кабинет. Я стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Камень в руке был прохладным.

– Я тебя не об этом просила, булыжник ты бесполезный! – зло прошипела я, чувствуя, как злость и разочарование смешиваются с усталостью. Я просила избавить меня от его ревности, а не смотреть мелодраму из его прошлого!

Уже замахнулась, чтобы швырнуть камень обратно в шкатулку, как он снова вспыхнул, на этот раз почти агрессивно, и меня снова выдернуло в радужную, тошнотворную муть.

Я стою на краю скалы. Ветер рвет волосы, хлещет по лицу ледяными каплями дождя. Внизу ревет темное, штормовое море, разбиваясь о черные камни. Небо затянуто свинцовыми тучами, в которых изредка вспыхивают беззвучные молнии, озаряя на мгновение первозданный, дикий пейзаж. Воздух пахнет солью, озоном и чем-то еще – древней, необузданной силой.

Передо мной, спиной к обрыву, стоит фигура. Огромная, даже в принятой гуманоидной форме. Широкие плечи обтянуты грубой кожей, длинные темные волосы с проседью развеваются на ветру, как грива дикого зверя. Лицо суровое, высеченное из камня, а глаза… глаза горят расплавленным золотом, в них нет ничего человеческого – только мощь, ярость и вечность. Дракон. Древний, как сами эти скалы.

Напротив него, упираясь посохом в растрескавшуюся землю, стоит другой – маг? Жрец? Его лицо скрыто глубоким капюшоном, но в руке он сжимает предмет, от которого исходит знакомое радужное сияние, пусть и чуть иное, более тусклое, чем у моего камня. Возможно, его предок или аналог.

– Ты подчинишься! – голос мага звучит резко, усиленный ветром и магией. Радужный свет в его руке вспыхивает ярче, устремляясь к дракону. – Закон гор падет! Твоя стая признает мою власть! Твоя воля будет сломлена! Покорись силе Камня!

Дракон не двигается, только насмешливо скалит зубы, обнажая клыки, чуть длиннее человеческих. Золото в его глазах разгорается нестерпимым пламенем. Радужный свет окутывает его, пытается проникнуть внутрь, но словно натыкается на невидимую броню.

– Твоя игрушка щекочет, смертный, – рычит дракон, и его голос подобен грохоту камнепада. – Она может дать тебе иллюзии, может показать то, чего нет, может даже на миг изменить течение реки времени для тех, кто слаб… Но она не может коснуться сути. Не может переписать то, что создано огнем мироздания.

Маг отшатывается, когда радужный свет отскакивает от дракона, ударяя по нему самому. Он вскрикивает, посох выпадает из его рук.

– Невозможно… – шепчет он, глядя на дракона с ужасом. – Камень… он должен был… сломить твою волю… твою ярость…

– Моя ярость – это я, – дракон делает шаг вперед, и земля под ним, кажется, стонет. – Моя суть – огонь и свобода. Твой Камень может исполнить твое желание увидеть меня покорным, но он не может сделать меня таким. Он может показать тебе мир, где я служу тебе, но он не может создать его. Он лишь игрушка для слабых духом, пытающихся подчинить то, что им неподвластно. Драконы – не куклы, чьи нити можно дергать с помощью побрякушек. Наша магия – это кровь мира. А твоя… лишь рябь на воде.

Дракон поднимает руку, и золото в его глазах превращается в слепящее пламя. Маг кричит…

Вспышка! Я снова в своем кабинете, валюсь на пол, задыхаясь. Камень выпадает из ослабевшей руки и катится под стол.

Я сижу на полу, обхватив голову руками, пытаясь отдышаться и унять дрожь. Теперь понятно. Камень не может изменить суть дракона. Он не может убрать его инстинкты, его ревность, его право собственности. Это часть их природы, такая же древняя и незыблемая, как скалы у штормового моря. Мое желание было обречено на провал с самого начала. Камень просто показал мне сцену, иллюстрирующую эту невозможность.

Значит, путь только один. Пять лет. Или метка. Третьего не дано.