87

Утро следующего дня выдалось на удивление тихим. Видимо, даже рабочие решили взять передышку. Я проснулась с ощущением тяжести во всем теле и гудящей головой – последствия бессонной ночи, проведенной в размышлениях.

Виви принесла завтрак прямо в спальню, увидев мое нежелание спускаться вниз. Я вяло поковыряла вилкой в омлете, но аппетита по-прежнему не было. Мысли возвращались к Когану и камню. Настроение просто в топку.

Алеф постучал в покои и громко сообщил:

– Лорд Эдаэр и юная леди, госпожа.

Я мысленно застонала. Только Азэта мне сейчас не хватало с его загадочными ухмылками и проницательным взглядом. Но отказывать было бы странно.

– Проси в малую гостиную, Алеф. И распорядись насчет… лимонада для юной леди.

Я быстро привела себя в порядок, стараясь стереть с лица следы бессонной ночи и мрачных дум. Когда я вошла в гостиную, Амели тут же бросилась ко мне с радостным визгом.

– Тетя Мина! Мы приехали! Дядя Азэт сказал, ты скучала!

– Конечно, скучала, милая, – улыбнулась я, обнимая девочку. Её искренняя радость была как лучик солнца в моем сумрачном настроении.

Азэт стоял у окна, разглядывая сад. Он обернулся, и его глаза как всегда внимательно меня окинули. На губах играла легкая, едва заметная усмешка.

– Доброе утро, леди Бри. Надеюсь, мы не помешали важным делам?

– Что вы, лорд Эдаэр, – я постаралась, чтобы голос звучал непринужденно. – Дела подождут. Рада вас видеть. Амели, тебе принесут лимонад.

Девочка тут же убежала на поиски Виви и обещанного напитка, оставив нас наедине. Настало время действовать.

– Знаете, лорд Эдаэр, – начала я как бы невзначай, подходя к окну и делая вид, что тоже любуюсь садом, – разбирала тут старые бумаги… наткнулась на вырезку из газеты. Очень давнюю. Там писали… обо мне.

– О вас? – насмешливо переспросил он. – Или о той, чье имя вы заняли?

– О леди Бри, – согласно кивнула я, не подавая виду, что меня немного смущает как данная тема, так и его реакция на данный факт. – Что она сирота из пансионата святой Агаты. Это правда?

Я повернулась к нему, стараясь придать лицу выражение легкой грусти и любопытства. Пусть думает, что я пытаюсь собрать крошки информации.

Азэт не отвел взгляда. Его усмешка стала шире, чуть насмешливее.

– Газеты… – протянул он задумчиво, постукивая пальцем по подоконнику. – Они много чего пишут. Иногда даже правду.

– Так это правда? – я сделала шаг ближе. – У… у Мины Бри не было семьи? Она действительно выросла в пансионате?

Он посмотрел на меня в упор, и в его глазах блеснули хитрые искорки.

– Скажем так, кузина… Мина Бри никогда не была Миной Бри.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

– Я не понимаю, – прошептала я. – Как это… не была?

Азэт отвернулся от окна и посмотрел на меня с какой-то прохладной отстраненностью. Усмешка исчезла, сменившись легкой усталостью.

– В том пансионате святой Агаты... порядки были своеобразные, – начал он ровным голосом. – Много сирот, мало надзора. Девочки, особенно если были хоть немного похожи, частенько менялись именами, обязанностями...

Он сделал паузу, глядя куда-то поверх моей головы.

– Настоящая Мина Бри... она была очень слабой девочкой. Болезненной. Почти все время проводила в лазарете. У нее была подруга. Летта. Бойкая, здоровая, полная противоположность. Они были немного похожи. Летта жалела Мину, часто навещала, иногда отвечала за нее на перекличках, если Мина была совсем плоха…

Он снова помолчал, словно решая, стоит ли продолжать.

– У настоящей Мины нашлась очень дальняя родственница. Наша общая прабабка, троюродная по какой-то там линии – такие связи обычно и не вспоминают, но старушка была одинока. Она жила на отшибе, но узнав о девочке, начала собирать бумаги на опекунство. Это был шанс для Мины выбраться из пансионата, получить хоть какое-то будущее, может, даже небольшое наследство. Но Мина не дождалась. Она умерла тихо, во сне, еще до того, как процесс опекунства был завершен. А Летта... Летта решила, что шанс упускать нельзя. Она просто... заняла её место. Никто в пансионате особо не вникал – одна сирота умерла, другая откликается на её имя... Бумажная волокита шла своим чередом. И когда наконец пришло официальное разрешение на опеку и приехали забирать 'Мину Бри', забрали Летту, которая уже несколько недель жила под этим именем. Так Летта стала Миной. Получила её имя, её шанс, её крошечное наследство и дальних, почти незнакомых родственников в моем лице. Вот и вся история.

Он замолчал, снова отворачиваясь к окну, словно разговор был окончен.

В этот момент в гостиную вбежала Амели с бокалом лимонада, прерывая оглушительную тишину, повисшую после его рассказа.

– Тетя Мина, дядя Азэт! Пойдемте в сад! Там солнышко!

Азэт улыбнулся девочке, и его лицо смягчилось.

– Идем, непоседа.

Он предложил мне руку, как ни в чем не бывало. Я машинально приняла ее, но в голове все еще звучали его слова. Летта. Значит, женщину, чье тело я занимала, на самом деле звали Летта. И вся её жизнь была построена на обмане с самого детства. Это… это многое объясняло. И пугало еще больше.

Мы вышли в сад. Солнце уже поднялось достаточно высоко, заливая запущенные аллеи теплым светом и делая пыльную зелень чуть ярче. Амели тут же умчалась вперед, гоняясь за бабочкой, её звонкий смех эхом разносился между старых деревьев.

Мы с Азэтом шли медленно, молча. Его откровение о Летте все еще крутилось у меня в голове, складывая кусочки головоломки, но порождая новые вопросы. Почему он так спокойно рассказал мне об этом? И почему они с Амели до сих пор были рядом с "Миной"?

– Лорд Эдаэр, – начала я осторожно, когда Амели скрылась за поворотом дорожки. – Вы так спокойно говорите о… Мине. Но почему вы и Амели… почему вы жили вместе с ней? В замке… её любовника?

Азэт поморщился, словно я коснулась чего-то неприятного, вроде больного зуба. Шрам на его лице на мгновение стал заметнее. Он бросил взгляд вслед убежавшей девочке.

– Амели, – тихо произнес он. – Всё дело в ней. Она очень привязалась к… Мине, когда та еще жила в том небольшом имении, что досталось ей от прабабки. А после… после гибели её родителей, – он нахмурился еще сильнее, – у девочки начались кошмары. Она кричала по ночам, звала её.

«Ну конечно», – хмыкнула я про себя. «Мина-самозванка, спасительница сирот и утешительница драконов. Прямо святая, только нимб где-то потеряла, пока чужие имена примеряла».

– Мина… из чувства долга, или вины, не знаю, – продолжил Азэт, глядя на свои руки, – пыталась заменить ей мать. Хоть и видно было, что материнство – не её призвание. Но Амели к ней тянулась. А потом появился Коган…

Он замолчал, словно подбирая слова.

– Она была слишком молода, чтобы официально стать опекуном Амели. Да и её… статус любовницы дракона… это всё усложняло. Никто бы не отдал ей ребенка на попечение, даже если бы она захотела. А я – единственный оставшийся близкий родственник Амели по линии матери. Мне пришлось взять опеку. Но оставить девочку одну я не мог, а разлучать её с той, кого она считала почти матерью, было бы жестоко после всего, что она пережила. Когда Коган… забрал её в замок, мне пришлось ехать с ними. Ради Амели.

Он снова поморщился, словно сама мысль о жизни в замке рядом с Коганом и той, кого он знал как Летту, но называл Миной, была ему отвратительна.

«Ага, пришлось ему, бедняжке», – подумала я с иронией. «Терпеть общество богатого дракона и его пассии ради племянницы. Прямо мученик. Интересно, а что ему за это перепало? Кроме крыши над головой и возможности наблюдать за чужими интригами?»

– А имение?... – я хотела спросить, осталось ли у них жилье, но взгляд мужчины стал острее.

– Вряд ли оно вам понадобится, леди… Бри. Да и разорилось имение пробабки. Мина всегда мечтала сбежать оттуда и только лорд Раайн смог исполнить ее мечту.

Ага. Лорд щедрот душевных дракон.

– Понятно, – кивнула я, стараясь выглядеть сочувствующей. – Тяжелая ситуация.

– Не то слово, – коротко бросил он, и по его тону было ясно, что тема закрыта.

Значит, Азэт и Амели оказались в замке из-за трагедии и сложной паутины родственных связей и обязательств. А Летта, жившая под именем Мины, похоже, была не такой уж бессердечной, раз взяла на себя заботу о ребенке, пусть и без особого энтузиазма.

Это добавляло еще один штрих к её противоречивому портрету. Но не отменяло того факта, что она жила под чужим именем и втянула меня во все это. И не объясняло, почему Азэт так спокойно смотрит на "самозванку" в её теле. Слишком много тайн у этого "кузена".

Мы медленно шли по заросшей тропинке, следуя за Амели на безопасном расстоянии. Тишина между нами стала почти осязаемой после его откровенного рассказа о Летте.

Я помолчала, глядя на весело порхающую впереди Амели. Но его слова об опеке, о сложностях, о том, что ему пришлось ехать с ними... навели на мысль. Он ведь предлагал помощь.

– Лорд Эдаэр, – я остановилась, заставив и его остановиться. Я повернулась к нему. – Помните, когда вы приезжали? Вы спросили, почему я не прошу о помощи.

Он слегка приподнял бровь, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес, смешанный с ожиданием.

– Помню, – ответил он ровно.

– Так вот... – я сделала паузу, подбирая слова. – Ваше предложение все еще в силе? Ситуация, как вы видите, не самая простая.

Азэт усмехнулся, и шрам на его лице чуть дернулся.

– Предложение остается.

– И в чем же она заключается? И какова цена? – спросила я прямо, готовая к любому подвоху.

Он посмотрел на меня в упор, и его усмешка стала острее, опаснее.

– Цена будет зависеть от помощи. А помочь я могу по-разному. Например… – он сделал едва заметную паузу, его голос стал тише, – я мог бы увезти вас отсюда. Из этого особняка. Далеко. Туда, где лорд Раайн вас не найдет.озноб.

Увезти? Сбежать? Звучало заманчиво, как глоток свободы. Но я тут же представила себе реакцию Когана. Его гнев. Эти пять лет – не шутка. Его собственнические инстинкты, которые он едва сдерживает выйдут боком всем. Если я сбегу, да еще и с другим мужчиной (пусть и "кузеном"), он не просто найдет. Он уничтожит. И меня, и Азэта, и, возможно, даже Амели попадет под горячую руку.

Нет. Это не выход. Это самоубийство.

– Боюсь, лорд Эдаэр, – я постаралась, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все сжалось от осознания опасности его предложения, – такая помощь мне не по средствам. Да и не нужна. У меня здесь… дела. Планы.

Я намеренно не стала уточнять, понимает ли он истинную причину моего отказа. Судя по его проницательному взгляду, он и так все понял.

– Дела? – он криво усмехнулся, словно не поверил. – Что ж, вольному воля. Но имейте в виду, мое предложение остается в силе. На случай, если ваши "дела" зайдут в тупик, или клетка покажется слишком тесной.

– Но от помощи я бы все равно не отказалась, – быстро сказала я, понимая, что шанс упускать нельзя, даже если этот шанс предлагает такой скользкий тип, как Азэт.

Он снова поднял на меня заинтересованный взгляд, останавливаясь.

– От какой?

– Городской совет. Мне необходимо получить разрешение на открытие гостиницы, но я… – я выразительно посмотрела по сторонам, словно стены особняка могли подслушивать, – не могу покинуть пределы этой территории. Мне запрещено.

Азэт усмехнулся, и в его глазах блеснуло понимание.

– Так попросили бы лорда Раайна, – протянул он с легкой насмешкой. – Уверен, он бы не отказал вам в такой малости. Учитывая его… интерес к вашему благополучию.

Я стиснула зубы. Да, Коган, может, и не отказал бы. Но просить его? Нет уж. Мое чувство собственного достоинства, которое и так пострадало от попадания в чужое тело и зависимое положение, просто вопило против этого.

Вероятно, все это у меня на лбу промчалось субтитрами, потому что Азэт хмыкнул и отвернулся, глядя в сторону пруда, где Амели уже пыталась палочкой выловить кувшинку.

– Я посмотрю, что могу сделать, – произнес он наконец, его голос снова стал ровным и деловым. – По крайней мере, выясню процедуру и требования. Но за любую услугу приходится платить, леди Бри. Даже за ту, что оказана из… скажем так, семейных соображений.

– Я понимаю, – кивнула я настороженно. – И какова ваша цена на этот раз?

– Небольшая, – он обернулся, и его взгляд был серьезным. – Когда вы откроете свою гостиницу… если откроете… я попрошу вас взять Амели к себе на пару недель. Мне нужно будет уладить некоторые дела в замке, найти новое жилье и съехать оттуда окончательно. Я не хочу оставлять её одну в той атмосфере.

Я удивленно моргнула. Просто присмотреть за Амели? Это казалось… слишком просто. Слишком незначительной ценой за помощь в таком важном деле, как получение лицензии.

– И это всё? – уточнила я недоверчиво.

– На данный момент – да, – он снова криво усмехнулся.

Я согласно кивнула, хотя сомнения никуда не делись. Просто присмотреть за девочкой, которая мне и так симпатична? Если это вся цена – то сделка более чем выгодная.

– Хорошо, лорд Эдаэр. Я согласна.

– Вот и договорились, – он кивнул и пошел вперед, к Амели, которая уже махала ему рукой от пруда.

Я повернулась, собираясь тоже подойти к пруду, к Амели, как вдруг услышала знакомый звук – цокот копыт по гравиевой дорожке и покачивание тяжелого экипажа. Звук приближался со стороны главных ворот.

Неужели опять гости? Кто на этот раз? Леди Вирнет решила привезти подкрепление посерьезнее? Или может…

Я резко обернулась, прищурившись. Солнечные лучи ярко освещали подъездную аллею. По ней, поднимая легкую пыль, двигалась знакомая карета – темная, массивная, с едва заметным гербом на дверце. Гербом лорда Когана Раайна.

Сердце пропустило удар. Он. Снова. Зачем?

Я невольно шагнула назад, в тень старого дерева. Присутствие Азэта рядом вдруг показалось невероятно компрометирующим, хотя мы просто разговаривали. Но зная драконью ревность Когана... даже просто видеть меня рядом с другим мужчиной, особенно с Азэтом, которого он явно недолюбливал, могло вызвать очередной неконтролируемый взрыв.

Азэт, услышав звук подъезжающей кареты, тоже обернулся. Его лицо на мгновение стало жестким, а шрам, казалось, потемнел. Он бросил на меня быстрый, нечитаемый взгляд, а затем снова повернулся к Амели, которая все еще с восторгом наблюдала за стрекозами у воды, не замечая нового гостя.

Карета остановилась у парадного входа. Кучер спрыгнул с козел, открывая дверцу. И из темного нутра экипажа появился он. Коган. Все такой же безупречный, властный и… мрачный. Он окинул взглядом двор, затем его взгляд скользнул по саду.

Я выпрямилась, когда он заметил нас. Прятаться было бессмысленно. Коган направился по аллее прямо к нам. Шаги его были быстрыми и твердыми, и весь его вид говорил о том, что он приехал не просто так.

Он подошел и остановился рядом со мной, но смотрел не на меня, а на Азэта, который как раз выпрямился от пруда, где разговаривал с Амели. Я почувствовала себя кроликом перед удавом – огромным, чешуйчатым удавом с золотыми глазами. Воздух вокруг него буквально вибрировал от сдерживаемого напряжения.

– Эдаэр, – голос Когана прозвучал низко и ровно, но в этой ровности чувствовалась скрытая угроза. – Что ты здесь делаешь?

Азэт медленно повернулся. На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Навещаю кузину, Раайн, – ответил он так же спокойно, но с едва уловимой насмешкой.

Прежде чем Коган успел ответить (а судя по тому, как сжались его челюсти, ответ был бы нелицеприятным), вмешалась я, решив перехватить инициативу.

– Лорд Эдаэр привез Амели в гости, – произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – А вот что вы здесь делаете, лорд Раайн? Надеюсь, ничего не случилось?

Я посмотрела на него в упор, пытаясь игнорировать бешено колотящееся сердце. Пусть видит, что я не боюсь. Или хотя бы делаю вид. Его взгляд метнулся ко мне – холодный, оценивающий, с теми самыми опасными золотыми искрами.

– Мне нужно было вернуться, – коротко бросил он, явно не собираясь вдаваться в подробности. – Дела.

– О, как удачно совпало с визитом лорда Эдаэра, – я мило улыбнулась, чувствуя, как под его взглядом сердце снова ускоряет ритм. – Как видите, я не скучаю. Всегда найдется приятная компания.

Напряжение между двумя мужчинами можно было резать ножом. Я стояла, зажатая между ледяным спокойствием Азэта и почти осязаемой аурой собственничества, исходящей от Когана. Воздух, казалось, потрескивал.

И тут тишину разорвал радостный визг. Амели, наконец оторвавшись от созерцания стрекоз, заметила Когана. Её лицо озарилось чистым, незамутненным восторгом.

– Дядя Коган! – закричала она и, бросив палочку, которой пыталась достать кувшинку, со всех ног помчалась к нему через лужайку. – И вы здесь! Наконец-то вы опять вместе с тетей Миной!

Коган, чье лицо мгновение назад было мрачной маской, неуловимо изменился. Напряжение спало, жесткие линии смягчились. Он присел на одно колено и легко подхватил подбежавшую девочку на руки, крепко обнимая. Я увидела на его губах тень улыбки – настоящей, теплой, не той кривой усмешки, которой он обычно одаривал меня.

– Здравствуй, проказница, – его голос тоже изменился, потерял стальные нотки, стал глубже и мягче. – Конечно, я здесь. Приехал проверить, как идут дела в особняке, – он поднял Амели повыше, словно подбрасывая, и она заливисто рассмеялась. – А заодно поговорить с тетей Миной.

Он посмотрел на меня поверх светлой головки девочки, и я на мгновение опешила. Во взгляде все еще читалась привычная настороженность, но той обжигающей ярости и ревности, которые я видела минуту назад, не было. Была… теплота? Нет, скорее спокойная уверенность хозяина положения, который видит перед собой не только источник раздражения, но и… что-то еще?

Я стояла, слегка в шоке. Я видела его злым, яростным, насмешливым, холодным, даже страстным (тот поцелуй все еще обжигал память). Но таким – спокойным, почти ласковым, пусть и с ребенком на руках – я его еще не видела. Это было… непривычно. И почему-то сбивало с толку даже больше, чем его гнев. Словно я увидела другую, скрытую сторону этого дракона, и не знала, как на нее реагировать.

Азэт подошел ближе, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах я уловила тень той же насмешки. Он явно наслаждался этой семейной идиллией на фоне скрытого напряжения.

– Что ж, Раайн, – произнес он ровно, – раз уж ты решил составить компанию леди Бри, мы, пожалуй, не будем мешать вашим… делам. Амели, нам пора возвращаться.

Девочка недовольно надула губы, а затем и вовсе показала Азэту язык, когда тот взял её за руку, но послушно слезла с рук Когана.

– Пока, тетя Мина! Пока, дядя Коган! – помахала она нам и, уже забыв про обиду, потянула Азэта к воротам, где ждала их карета.

Мы молча проводили их взглядом. Тишина, повисшая после звонкого детского голоса, казалась особенно густой. Шум ремонта из восточного крыла доносился сюда лишь приглушенным гулом.

– Не знала, что у вас с Амели такие теплые отношения, – тихо сказала я, нарушая молчание и все еще находясь под впечатлением от увиденной сцены.

Коган усмехнулся – снова той своей обычной, чуть кривой усмешкой, но теперь в ней не было прежней колкости.

– Мы с тобой вообще очень многого друг о друге не знаем.

И в этой фразе, произнесенной его низким голосом, прозвучало что-то такое неожиданно теплое, почти интимное, что у меня перехватило дыхание. На мгновение показалось, что между нами нет этой стены из недоверия, обид и драконьих законов. Что мы просто двое людей, стоящих в утреннем саду. Я боялась судорожно вздохнуть и показать свою реакцию, свою уязвимость перед этой внезапной сменой тона.

– Мне достаточно, – прохладно ответила я, быстро беря себя в руки и отворачиваясь. Стена вернулась на место. Нельзя поддаваться. Он дракон, я – его пленница по обстоятельствам. Ничего больше. – Вы хотели поговорить. Идемте.

Я направилась в сторону особняка, стараясь идти ровно и уверенно, хотя спиной чувствовала его пристальный взгляд.

Мы вошли в холл особняка. Тишина после утренней суеты и детского смеха казалась оглушительной. Шум ремонта снова стал слышен отчетливее. Алеф, как всегда безупречный и невозмутимый, материализовался из тени у лестницы.

Все мои мысли были заняты предстоящим разговором с Коганом и тем странным, почти интимным тоном, который проскользнул в его голосе в саду. Хотелось поскорее покончить с этим.

Я прошла в малую гостиную, где уже было убрано после утренних посетителей. Солнечные лучи падали сквозь высокие окна, рисуя на полу светлые квадраты. Коган вошел следом, закрыв за собой дверь. Звук щелкнувшего замка заставил меня напрячься.

Я резко развернулась к нему, собираясь спросить, что за "дела" его сюда привели так скоро, но слова застряли в горле. Он стоял у двери, но уже не выглядел спокойным или задумчивым, как минуту назад в саду. Он смотрел на меня. Голодно. Так, словно я была не просто женщиной, а чем-то… жизненно необходимым. И запретным одновременно. Этот взгляд обжигал, заставляя сердце снова забиться быстрее, а ладони – вспотеть.

Я потерялась, забыв все свои заготовленные колкости и защитные реакции.

– Что… что вы хотели обсудить? – голос прозвучал тише и неувереннее, чем я рассчитывала.

Коган не ответил сразу. Его зрачки сузились, превращаясь в вертикальные щелочки – верный признак того, что драконья суть брала верх. Он медленно, почти хищно, сделал шаг ко мне, сокращая расстояние.

– Я хочу кое-что проверить, – произнес он низким, чуть хриплым голосом. – Одна мысль… она не дает мне покоя.

Он сделал еще один шаг, и я невольно отступила, пока не уперлась бедрами в столик посреди гостинной. Бежать было некуда. А главное – не было уверенности, что я хочу бежать.

Он приближался – медленно, неотвратимо, как хищник, загоняющий добычу. Драконья суть проглядывала в каждом его движении, в том, как сузились зрачки, в напряжении, исходящем от его тела. Мозг лихорадочно искал выход, спасительную колкость, которая могла бы разрядить обстановку.

– Проверить? – я нервно сглотнула, пытаясь сохранить самообладание. – Что именно? Мои бухгалтерские книги на предмет растраты ваших щедрот? Или наличие пыли за вон тем старинным комодом? Уверяю, и то, и другое в полном порядке.

Он остановился так близко, что я чувствовала жар, исходящий от него. Моя попытка заговорить ему зубы явно провалилась. Его взгляд скользнул по моему лицу, и он с силой выдохнул сквозь сжатые зубы.

– Ты меня бесишь, – тихо, почти на грани рычания, произнес он. – Твои острый язык и ирония мешают понять.

– Понять? – я уцепилась за это слово, как за спасательный круг, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Что понять, лорд Раайн? Может, я помогу? – я не удержалась от кривой усмешки. – Как говорится, два ума лучше, чем один… особенно если один из них глупенький драконий.

Он не ответил сразу, только его глаза потемнели еще сильнее. Он вглядывался в мое лицо, словно пытался прочесть там что-то, чего не мог уловить.

– Ты рассказывала мне про другой мир, про измену мужа, – произнес он медленно, его голос стал глуше. – Я помню. Но ты не сказала главного. Как ты сюда попала? Что именно произошло в тот момент? Что ты знаешь о переходе?

Его вопрос застал меня врасплох. Он помнил. Он слушал тогда, сквозь всю свою ярость и подозрения. И теперь требовал деталей. Тех самых деталей, которые были связаны с ритуалом, с Эммой Вирнет, с брошью… И которые я не собиралась ему рассказывать.

Я молчала, пытаясь придумать ответ, но его взгляд был слишком пристальным, слишком требовательным. Он ждал. И я видела, что просто отшутиться или сменить тему не получится.

А потом его самообладание, видимо, лопнуло. Возможно, от моего молчания, возможно, от этой невыносимой близости, от того внутреннего конфликта, что бушевал в нем. Его руки молниеносно обхватили мою талию. Рывок – и я оказываюсь прижатой к его твердому, горячему телу. Я ошарашенно выдохнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Его сила была ошеломляющей, пугающей и… волнующей до дрожи.

Все мысли, все страхи, все планы испарились, растворились в этом обжигающем вихре. Остались только его губы, его руки, сжимающие мою талию, его жар и эта невозможная, сводящая с ума дрожь, охватившая все мое существо.

Не знаю, как так вышло, сколько прошло времени – секунды, минуты? – но в какой-то момент туман страсти начал рассеиваться. Я пришла в себя, сидя на краю того самого столика, о который упиралась мгновение назад. Дыхание было сбитым, щеки горели, а руки… руки дракона покоились на моих плечах, почти стянув верхнюю часть лифа платья, обнажая кожу.

Но первым замер он. Коган резко оборвал поцелуй, отстранился на миллиметр, его лоб прижался к моему виску. Он тяжело дышал, горячий воздух обжигал мою шею, и я слышала гулкий стук его сердца, или это все еще было мое. Он словно давал мне – и себе – мгновение прийти в чувство, опомниться от этого внезапного, всепоглощающего порыва.

Я смотрела на его склоненную голову, на темные ресницы, на то, как напряженно вздымается его грудь, и не понимала. Совершенно не понимала.

– И… что это было? – выдохнула я, голос прозвучал хрипло. Я действительно хотела понять. Что это за вспышка? Что за страсть? И главное – почему он остановился? Он ведь мог… мог брать меня прямо здесь, горячую, растрепанную, совершенно не сопротивляющуюся. Так почему он отстранился?

Коган медленно выпрямился, его руки неохотно соскользнули с моих плеч. Он посмотрел мне в глаза. Золото в его зрачках все еще тлело, но взгляд был тяжелым, полным каких-то сложных, непонятных мне эмоций. Он не ответил на мой вопрос прямо. Вместо этого он произнес тихо, почти глухо:

– Обстоятельства изменились.

И с этими словами он резко развернулся и вышел из гостиной, снова оставив дверь открытой.

А я осталась сидеть на столе – ошарашенная, растрепанная, с гудящей головой и пылающими губами, пытаясь осознать, что только что произошло и что означали его последние слова. Обстоятельства меняются? Какие еще обстоятельства?