Глава 18. Василиса не включай тирана!
Я помнила, как мы впервые сюда приехали. Ничего не было, даже забора. Мне тогда было лет десять всего. Папа нам показал место, спросил — нравится?
Мне очень понравилось.
Скорее всего потому, что вокруг уже стояли шикарные виллы — в моем понимании десятилетнего ребенка — целая улица безумно красивых на мой взгляд домов.
А мама смеялась, говорила, что это настоящее «царское село» для нуворишей, и строят кто во что горазд. Но я была очарована этим местом.
Через полгода папа и мама привезли меня в готовый дом. Вот тогда я поняла, что такое на самом деле красиво и шикарно.
Дом был светлый, с огромными окнами, стильный, простой. Не очень большой — ну, для семьи с одним ребенком в самый раз.
Внутри интерьер был тоже очень стильным, уютным и функциональным.
Мне особенно понравилась гостиная. Она была неожиданно яркой — мягкая мебель цвета бирюзы и фуксии, и дерево, выкрашенное в белый цвет.
Моя комната тоже была достаточно яркой — мама позволила мне самой выбирать дизайн.
Дом, милый дом…
Мама прожила в нем всего несколько лет, но каждый квадратный метр был наполнен ею — её теплом, ее любовью.
Когда папа сказал мне, что он вынужден продать дом у меня словно что-то умерло внутри.
Я болела неделю. Просто не могла встать с постели. Лежала и плакала, представляя, что больше не смогу зайти в мамину спальню, лечь на ее кровать, обнять ее подушку, которая и через шесть лет после ее смерти хранила ее запах.
Отец не говорил почему он вынужден расстаться с нашим домом, но я все понимала.
Папа не смог удержать бизнес. Корсаков оказался более хватким, умелым, наглым.
Дела у отца шли из рук вон плохо. Дом… Просто не было возможности его содержать — это, во-первых. Во-вторых, цена дома была приличной, папа рассчитывал, что вложит деньги в дело и еще поборется, но…
Увы, снова ничего не вышло.
Мы потеряли все.
Поэтому, когда я начинала переживать из-за того, что подло поступила с Корсаковым, я вспоминала свой дом, отца и…
В общем, угрызения совести сходили на нет.
И вот теперь…
Теперь Корсар привез меня в мой дом, и говорит, что это его дом?
И разве не справедливо что я говорю, что ненавижу его?
А он еще смотрит на меня, словно не понимает!
Гад!
Негодяй!
Подлец!
Выпрыгиваю из машины, достаю Сашулю…
Если бы я могла сейчас развернуться, вызвать такси и уехать отсюда!
Чтобы не видеть его! Не смотреть в эти темные омуты…
— Василиса…
Не хочу с ним говорить! Не хочу и не буду!
Привез и ладно! Пусть…
— Вася…
— Холодно. И мне ребенка нужно покормить, и спать уложить.
— Хорошо. Я покажу тебе куда идти…
Зыркаю на него гневно. Он мне в моем доме будет показывать куда идти?
— А что, вы изменили планировку?
— Нет, я ничего не менял.
— Тогда я сама прекрасно найду куда идти. Если можно.
— Тебе все можно, теперь это твой дом.
Теперь?
Он сказал — теперь?
Ну, хорошо… ладно. Я это проглочу. Но…зря он думает, что я такая уж бесхарактерная мямля!
Я не такая! И я это докажу!
— Василиса?
— Что?
— Ничего…
Усмехается еще! Наглый тиран!
Ну, ничего, я тоже научусь «включать тирана», тогда посмотрим кто кого!
Захожу в дом, раздеваю малышку, Лариса мне помогает, что-то ворчит про себя, явно всего боится.
— Ой, Василиса, что теперь будет, что будет? Антоша-то твой тож не лыком шит! Он этого так не оставит! Ой, боюсь… я еще крайней останусь! А мне работа ой как нужна! Я же всех своих содержу!
— Не переживайте, я вас не дам в обиду!
— Да уж… Ты бы себя не дала! Еще за меня будешь трепыхаться!
— А я и себя не дам! Не думайте! И… и Антону я себя ударить позволила только потому, что… неожиданно все случилось. А так… и прощать я его не собираюсь!
— А может и зря? Антон вам муж! И Сашеньке отец! А это кто? Кто он вам? Сегодня нужна, завтра не нужна! В любовницах-то ходить тоже… мало приятного! Плавали — знаем!
— А я и не собираюсь в любовницах! Я ему ничего не обещала! Пойдемте на кухню, Сашу кормить надо, да я и сама проголодалась, что-то приготовим…
— Готовить ничего не нужно, Вася, у меня тут есть повар. Обед уже готов, и для ребенка тоже. Так что проходите сразу в столовую.
Лариса берет Сашеньку на руки, я поворачиваюсь в сторону холла, но Корсар кладет руку мне на локоть.
— Постой секунду.
— Да? — поворачиваю голову, надеюсь, что выходит царственно. Потом вспоминаю о синяках. Да уж. Королевишна…
— Вась, нам нужно будет поговорить серьезно. Позже. Дава й сначала на самом деле поедим, я тоже голодный как волк.
— Угу, как баба Яга, сначала накормить, напоить, баньку истопить…
— Баня, кстати, тут у меня шикарная…
— Я в курсе, Саша. Это же МОЙ дом! Или ты забыл?
— Я не забыл. Это ТВОЙ дом, можешь не сомневаться.
Тут он неожиданно резко притягивает меня к себе, прижимает к широкой груди, смотрит в глаза и…
— Ты, Васька, тоже это… тирана не включай, хорошо?
А потом… потом его губы накрывают мои…
Вкусно! Почему же с этим гадом так вкусно целоваться? Он такой нежный сейчас! И губы у него очень мягкие.
Он не заставляет меня подчиняться, он словно пробует, как будто спрашивает разрешения. И я…
Я разрешаю. Почему-то.
Хотя в душе полны раздрай! Все, что произошло за последние сутки буквально заставляет впасть в ступор.
Вся жизнь перевернулась.
Что дальше? О, если бы я знала!
Пока я отдаю себя на милость Корсара. Он обещает решить мои проблемы, и я даже не спрашиваю о цене вопроса.
Мне нужна какая-то пауза.
Пока это… поцелуйная пауза, ну, пусть так и будет.
Подумаю обо всем позже, когда останусь с Сашулей в моей комнате.
Ха! Моя комната! Скорее всего никакой моей комнаты тут уже и нет!
Правда, пока из того, что я успела увидеть в доме — почти ничего не поменялось. Ну, может быть, добавилось что-то брутальное в интерьере холла — нет картин, которые вещала мама, на их месте фотографии, черно белые, очень стильные. На них море, яхты, подводный мир.
На полках, где раньше стояли фарфоровые статуэтки, которые мама собирала, теперь поделки из дерева и камня. Железный якорь. Модели кораблей.
Я и не предполагала, что Корсар такой любитель моря!
Ах! Ну да! Он же Корсар! Пират! Теперь все ясно.
Он отстраняется от меня, смотрит в глаза. — Прости, я не мог удержаться.
— Лучше все-таки удерживаться. — стараюсь быть строгой.
Я? С ним? Ха-ха! Обычно всегда было наоборот. Ну, тогда, когда мы работали вместе.
— Я понял. Постараюсь. Но… ты отвечала.
— Что?
— Отвечала на поцелуй, Вась…
Понимаю, что щеки вот-вот снова предательски запылают. И что мне ответить?
Молчание — золото. Так любил повторять отец.
И я просто молчу, не отвечаю.
— Мы сразу идем обедать? Или можно зайти в комнату, переодеться, освежиться?
Понимаю, что переодеться особенно не во что, но тут же замечаю пакет с теми вещами, которые Корсаков принес вчера.
— Можешь подняться в свою комнату.
— В свою? То есть… в мою?
— Да. То есть в твою. Ты ведь помнишь, где была твоя комната?
Была… Увы, ключевое слово тут, наверное, была.
— А Саша?
— Твою Сашу Лариса увела в столовую, они, наверное, уже обедают. Тебя подождать или… проводить?
— Сама справлюсь, идите, вы говорили, что голодны.
— Разрешаешь? — иронично кривит бровь, я молчу, да уж, включила Вася тирана, никак не выключит! — И… Вась, мы договаривались на «ты»?
— Да. На «ты». Мне пока сложно. И… не думаю, что когда мы вдвоем это имеет большое значение?
— А я как раз думаю именно так. Ладно, будем ждать тебя в столовой.
Он поворачивается и уходит. Смотрю на широкую спину.
Он такой мощный, сильный… Красивый. Интересно, а каково это… с ним?
Неожиданно Корсар поворачивает голову, и меня бросает в краску. Он ухмыляется.
Неужели понял, о чем я думала?
Так, Василиса! О чем бы ты ни думала! Ты пока все еще замужем! Да, пусть муж оказался не слишком достойным, пусть брак трещит по швам!
Но бросаться в койку первого попавшегося мужчины — тоже, такое себе достоинство!
Ох… Хочется самой себе треснуть по лбу!
Ну какой же он «первый попавшийся»? Разве первый попавшийся стал бы спасать подставившую его девушку, даже несмотря на то, что она оказалась в жуткой ситуации? Разве первый попавшийся потащил бы в клинику? Стал бы так беспокоиться, переживать?
Разве первый попавшийся стал бы искать сбежавшую?
Да, плюнул бы и сказал — еще у меня такого «геморроя» не было!
А Корсар…
Без Корсара даже и не знаю, что бы со мной было. Была бы я вообще сейчас жива, цела и невредима? Ну… почти…
Лицо, конечно, оставляет желать лучшего. А я даже не узнала у доктора какой мне мазью пользоваться!
Да и сердце… с сердцем вообще беда.
Главное, что к полному «раздраю» в котором я оказалась после вчерашнего добавился сегодняшний.
Корсаков и его поцелуи. И слова о том, что он решит мои проблемы. И то, что он сказал вчера.
Он реально собрался на мне жениться?
Зачем ему это?
Поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Иду по коридору. Моя комната была угловой, последней. Большая, просторная комната с балкончиком.
Такая светлая, радостная, нежная! Моя!
Открываю ее и… Застываю у двери, а глаза застилают слезы.
Ничего не изменилось. Комната сталась прежней.
Тут моя мебель — кровать, которую мы не смогли забрать в квартиру, встроенные шкафы. Полка, на которой раньше стояли семейные фото.
Там и сейчас стоит одна. Раньше ее не было.
Подхожу и моргаю, не в силах понять — откуда?
На фото я и Корсар. Мы в тот самый вечер, когда он пригласил меня на танец.
Я даже не помню кто и как сделал это фото!
Осторожно снимаю фотографию с полки — она в стильной деревянной рамке.
Зачем он держит это фото здесь?
Почему моя комната осталась такой как раньше?
Что происходит?
Вопросов слишком много.
Прав Корсаков, нам реально очень нужно поговорить!
Очень!
Быстро иду в свою ванную комнату. Тут тоже все, как и было. Даже забытая мною когда-то зубная щетка сиротливо болтается в стаканчике.
Полотенца висят, конечно, новые. Но…странно вообще, что они тут висят. Или он успел предупредить о том, что хозяйка комнаты возвращается?
Быстро принимаю душ, грею ноги — все-таки беготня в тапочках по снегу занятие на самое разумное.
Выхожу из душа в полотенце — пакет с вещами лежит на кровати. Достаю из него простое, но очень милое трикотажное платье — худи, надеваю. Вижу в пакете теплые носки — интересно, это сам Корсар так обо мне позаботился и обо всем подумал? Или… или какая-то женщина ему помогала?
Ладно, времени самой себе отвечать на вопросы нет. И есть очень хочется.
Уже в коридоре понимаю, что просто не могу пройти мимо комнаты, которая раньше была маминой. Хотя понимаю, открыть ее и увидеть, что там все иначе — будет очень больно.
Но… почему-то теплится надежда — а вдруг он и там оставил все как было?
Открываю дверь и… слезы душат…
Почему он так поступил? Почему? Зачем вообще ему понадобилось покупать именно НАШ дом? Он ведь прекрасно знал, чье это гнездо! Так хотел разорить? Или… наоборот?
— Василиса, мы тебя потеряли!
Наверное мой мозг выключается, потому что я поворачиваюсь, шагаю к нему и утопаю в его объятиях.
Мне так это нужно сейчас! Его тепло! Его сильные руки! Его плечи, которые могут защитить от всех невзгод!
Или…
Или именно он и есть самая большая моя «невзгода»?