Глава 29. В которой Корсар выпускает пар… но это не точно)

Так…

— И откуда у вас, милая леди, столько информации?

Букетик мой, видать, не ко времени, бросаю его на кресло, руки скрещиваю. Жду.

Ответ, конечно, знаю сам, предполагаю, но хочется услышать, что скажет моя красавица. И сколько еще все это будет мотать мне нервы?

Говорил с адвокатом сегодня, уже знал, что заседание через неделю.

Неделю еще прожить! Абсолютно был уверен в том, что их разведут — ясень пень, я столько бабла ввалил в это дело!

И отношения зарегистрировать мы сможем в тот же день. Это я тоже профинансировал.

Значит и спать вместе будем в ту же ночь. Вернее — спать точно не будем, это уж я постараюсь!

Фиктивный брак, Корсар? Ага, три раза, как говорили в твоем далеком детстве, в лихих девяностых.

Нет уж. Никаких фиктивных. Все будет по-взрослому, Васенька! Ты сама на это подписалась. А я…

Кто я такой, чтобы противиться желанию женщины?

Внутри меня поселился какой-то радостный таймер, готовый отсчитывать минутки до нашего с Василисой часа «икс».

Правда, в куколке моей сейчас радости ни на грош.

Ну… гандон, ты у меня за все ответишь! Я тебя научу родину любить!

Смотрю на нее грозно, хотя внутри все равно улыбаюсь. Что он там мог ей такого сказать, чего я объяснить не смогу, ну? Даже интересно?

Угрожают ей, что ребенка отберут! Хотя… блин, это серьезно. Ну, вернее, отобрать хрен кто отберет, но она-то этого не знает?

Ясен пень, для нее не самая радостная новость.

А про наследство…

Прочухал, Антон-гандон про наследство, значит? Или кто-то из моих инфу слил? Нет, с моей стороны утечки быть не могло. Значит… Значит просто на понт ее брал, гаденыш. Ладно, разберемся и с этим. Не впервой.

Молчит. А глазки на мокром месте.

А я разве хочу, чтобы она плакала? Нет.

Но, продолжаю молчать и смотреть строго.

Жду. Что расскажет? Как преподнесет?

А она…

Она внезапно делает то, чего я совсем не ожидал.

Блядь.

Кидается ко мне, обнимает, прижимается к груди, пряча лицо свое и… всхлипывает, дрожит…

Твою ж… мать! Корсар!

— Саша, пожалуйста, помоги мне! Я не хочу к нему обратно! Не хочу, правда!

Что? Какой «обратно»? С какого перепугу?

— Подожди, Вася, успокойся, объясни в чем дело?

Плечики трясутся, плачет… Сколько же в ней воды-то помещается? Уже всю рубашку мне промочила, дуреха!

— Я боюсь, Саша.

— Чего?

Вот же, мать твою! Моя женщина рядом со мной чего-то боится? Какого-то гандона недоделанного?

Поднимаю ее лицо ладонями, в глаза заглядываю.

— Боишься? Серьезно?

Кивает, и слезы капают.

Урою, козла ее бывшего. Как только станет официально бывшим — сам закопаю!

Смотрю на нее и сказать ничего не могу. Что говорить? Я уже ей все сказал, и не по одному разу.

— Вась, если ты хочешь, можем завтра устроить встречу с адвокатами, они тебе расскажут все про ваш развод.

— Он может отобрать Сашу, да?

— Нет. Он ее не отберет. Не волнуйся. Ты прекрасная мать, это доказать не сложно. И, потом… разве я позволю отобрать у нас с тобой Сашульку, а?

— Ты ведь ей не отец…

— Очень жаль, правда?

— Да…

Не выдерживаю, наклоняюсь ниже, провожу носом по щеке — пахнет так вкусно, даже заплаканная, хочется дышать ею!

— Саша… поцелуй меня…

Понимаю, что у меня в глазах туман. Я не только губы целовать хочу, всю ее хочу. Но помню, что уговор был… Но… если я нарушу? Совсем капельку, а?

Гореть мне в аду, конечно…

Беру ее на руки, шагаю к дивану, сажусь, ее сверху пристраивая.

Ничего такого, просто немного поиграем и…

Целую, глубоко, по-взрослому, бедрами прижимаясь, чтобы чувствовала, как ее тут хотят.

Всхлипывает жалобно, стонет, на поцелуй отвечает жарко, открыто.

Вот так, девочка! Вот так у нас с тобой все будет!

Не лайтово. Лайт не обещаю. Будет сильно, иногда жестко, крепко, до самого нутра тебя выпью, как молодое вино по венам моим потечешь! И по члену будешь течь, чтобы аж хлюпало все!

Запускаю руку ей под маечку, вздрагивает, отстраняется на мгновение — но я не пускаю. Не бойся, крошка, я только немного потрогаю. Иначе… иначе сдохну совсем…

Мы словно мысли друг друга читаем, я спрашиваю, она разрешает. Опять сдавленный стон — я добрался до груди, прикрытой кружевом. Вспоминаю то белье, что в больнице было — я ведь нашел, где такое продают! Купил для нее всех цветов, и белое, и черное, и красное — все на ней хочу увидеть!

Поддеваю чашечку, спуская вниз, пальцем провожу по нежному полукружью. Хорошо! Как же хорошо! Аппетитная, нежная, невинная совсем девочка!

Как же этот урод ее три года трахал, а она такая…

Задеваю сосок, и получаю стон прямо мне в рот. Еще немного и я снова прямо в штаны это сделаю.

Блядь… Нельзя так… Я обещал. Всего неделя!

Но… она так стонет, толкается грудью в руку мне, словно просит ласку!

Не выдерживаю, задираю майку выше, ныряю лицом вниз, смыкая губы на соске, слышу вздох, стон протяжный…

— Саша… пожалуйста…

Не говори нет, детка, только не говори нет! Потому что если ты скажешь нет я…

Не остановлюсь!

Вылизываю сосок, тщательно, старательно, словно в первый раз до женской груди дорвался! Но ее грудь — это особенный сорт героина! Это пиздец как вкусно, мягко, нежно…

Не могу больше! Член в штанах просто каменный, боль адская! Что же мне делать-то? Что ты со мной делаешь, мой маленький тиран?

А потом мне кажется, что я схожу с ума, крыша отъезжает, потому что чувствую, как ее ладошка пробирается ко мне в брюки…