Глава 30. В которой Корсар тормозит)

— Что ты делаешь, девочка?

— Я…

Ладошка замирает, остановившись под пряжкой ремня.

— Я просто хочу сделать вам приятно…

— Мне и так приятно, милая, очень…

Твою мать, мне так приятно, что я сейчас взорвусь к хренам… Но…

Если сейчас ее рука окажется на моем члене, через секунду я просто разложу ее на этом диване и пути назад не будет.

Нет, для меня, собственно, уже и так нет никакого пути назад. От слова совсем.

Хватит, надоело быть тем, кто все время назад пятится, отступает.

Теперь только атака и наступление!

Но моя девочка просила подождать. Я знаю, что это нужно прежде всего ей! И ее желания я должен уважать.

Мне по хрену, что и кто там про нее скажет, из-за того, что она сейчас живет со мной. Мы знаем, что мы именно просто живем в одном доме.

И она может ходить с гордо поднятой головой. Она мужу не изменяла!

Херня, конечно все это. Но если Василисе так важно, то…

Мы с моим парнем можем и потерпеть. Не впервой.

— Саша…

— Не надо, маленькая.

— Вы… ты не хочешь?

Глупая девчонка!

— Ты меня на «вы» называешь, и в штаны мне залезть собираешься?

— Извини… те…

Смеюсь, обнимая ее, прижимая к себе макушку.

— Вася, я хочу, ты сама чувствуешь прекрасно как сильно хочу. Но ты меня попросила немного подождать с сексом, и я уважаю твое желание.

— С…спасибо!

— Пожалуйста, солнце мое! Если хочешь сделать мне приятно — останься со мной?

Сам говорю, и понимаю, что еще глубже упаду в ад, если она ляжет со мной. Но воспоминания о ночи, когда ее попка так сладко и мягко прижималась к моему паху, не дают мне покоя.

— Хорошо… Саша… я останусь.

— Вот и славно. Я схожу в душ, а ты…

— Я тоже схожу, заодно проверю Сашульку и приду. Ты только дверь не закрывай.

— Ты поэтому в тот раз под дверью сидела?

Голову опускает. Молчит. Ну, и так все понятно…

— Вась, ты всегда можешь входить в мою спальню, и даже без стука. И вообще, через неделю это будет и твоя спальня тоже.

Поднимает на меня взгляд, в глазах что-то… не могу понять, и страх и… надежда? Она этого хочет?

Черт, я вообще же ни разу не спросил нормально хочет ли она пойти за меня, как она относится ко мне…. Стонать в моих объятиях она может сколько угодно, да и возбуждение не показатель. Если девочка течет так сильно, то, может просто у нее такая физиология, для нее это норма. И лоно ее становится мокрым не потому, что рядом с ней именно я, а потому, что просто мужчина ее ласкает.

Понимаю и то, что сейчас совсем не время спрашивать.

Да и…

Если честно, я боюсь. Да, боюсь спросить честно — хочет она или нет.

Она говорила, что фиктивный брак не для нее. Но… это ведь не значит, что настоящий ей нужен именно со мной?

Или значит?

Так, Корсар, а что ты от нее хочешь? Разве сам ты признался ей зачем все это устроил?

Хорошо еще информация о том, что Антошка может у нее дочку отобрать затмила историю с наследством, о которой он ей тоже ляпнул.

Значит, у меня есть время все продумать.

Поднимаюсь вместе с Василисой, опускаю ее на ноги, еще раз целую в губы, легко, нежно.

— Иди, и возвращайся скорее.

— Хорошо.

Душ мне нужен ледяной. Хотя знаю, что не поможет. Лицо расцарапанное болит, надо бы хоть мирамистином залить. Выдавливаю из тюбика гель для душа, быстро размазываю по телу, и сдуру представляю, что не я себя мою, а Василиса моя пришла меня обслужить…

Блядь, член, который и так никак не падает, уже просто дымится! До него дотронуться страшно! Но… Беру в ладонь, растираю гель по нему, представляя мою кроху рядом, ее тяжелую грудь с такими твердыми сосками…

Мне, наверное, минуты хватает чтобы испачкать душевую кабину семенем. Ну, хоть так парня порадовал!

Выхожу, в полотенце завернувшись, напрочь забыв о том, что меня кое-кто может ждать.

А она ждет, и увидев меня опускает голову, смущаясь.

Вижу, что у нее аптечка маленькая в руках.

— Извини, я хотела твои царапины обработать.

Ухмыляюсь, ну… а что из того, что я в полотенце? Ничего страшного, скоро я буду БЕЗ полотенца, и вот тогда моя малышка по-настоящему испугается!

Сажусь рядом. На ней красивый пеньюар, под ним ночная рубашечка. Все нежно розового цвета, в кружевах. Для меня старалась?

— Кто вас так ободрал? Котенка что ли с дерева спасали?

— Почти…

Рассказываю историю о Катеньке, не преминув сообщить, что эта девушка выбирала букет и что к ней не ровно дышит мой Сергей.

— И он прямо вот так ее поцеловал? Смелый!

— Почему смелый? Нормальный.

— Ну да, вы такие. Берете свое, когда захотите.

— Мы, это кто? — удивляюсь ее словам.

— Вы, мужчины.

— Неужели, а у вас у женщин не так?

Еще больше смущается, вижу в свете ночника как щечки алеют.

— Я не знаю, как у всех женщин…

— Да вот и я не уверен, как у всех мужчин. Было бы так, давно бы тебя забрал.

Удивленно смотрит.

— Давно? Как давно?

Неужели не понимает?

— До Шанхая. До конфликта с твоим отцом. Сразу после того вечера, когда мы танцевали.

Широко распахивает ресницы. Ротик округляется.

Не могу удержаться, обнимаю, отставляя аптечку, и ее руку с ватным тампоном. Раздвигаю ее губы своими, ныряю языком во влажную глубину, кайфую от сладости, нежности, от вкуса ее…

Почти не прерывая поцелуя укладываю на кровать, прижимаю…

Член снова как по команде, словно и не передергивал только что.

Твою мать, полотенце же… лишь бы не соскочило! Ладно, разберемся!

Тяну руку, чтобы ночник погасить, Василиса вздыхает томно.

— Саш… я только не поняла, какое наследство Антон имел в виду?

Ну, гандон! Еще один камешек на твою могилку…