Глава 17

Есения

Задумавшись, я не заметила, что яйца для омлета уже взбиты. Шум воды из ванной был практически не слышен. Оно и не удивительно. Двухъярусная квартира с несколькими спальнями, гостиной, кабинетом и тремя ванными комнатами. Вчера я даже не обошла её всю. Спрашивать у Азарова, на кой ему столько места, не стала. Если бы он захотел, мог бы позволить себе и больше.

Только вылила заготовку в сковороду, из коридора раздались вопли. В кухню вбежал Костя, за ним на верёвочном поводке летела варежка, за варежкой – Дашка.

Не успела я оглянуться, дети понеслись обратно.

– Ой! – вскрикнула Даша из коридора.

Причиной её «ой» оказался Миша.

– Следи за ними лучше, – сказал он. – Иначе они разнесут всю квартиру.

– Я им уже вчера сказала, чтобы ничего не брали без спроса.

– Надеюсь, так оно и будет.

– Миш, что-то не так? Если дело в них, ты сам…

– Всё в порядке.

Я уже расставила на столе посуду и разложила приборы. Праздничного ужина у нас не было, хотелось, чтобы хоть завтрак получился. Только Миша был не в настроении с самого утра. Когда я проснулась, он уже занимался документами. Никаких нежностей, только мрачный взгляд из-под бровей и сдержанное «доброе утро».

Миша уселся за стол. На нём был банный халат, волосы влажные. Я уловила запах геля для душа и заставила себя отвернуться. Проверила омлет. Из недр квартиры опять раздались вопли и непонятный шум.

– Пусть не суются в кабинет, – продолжил Миша. – Через час за ними приедет водитель и отвезёт в сад.

– Водитель? – удивилась я. – Мы с тобой это не обсуждали.

– Тут нечего обсуждать. Мой водитель отвезёт их, вечером привезёт обратно.

Я приоткрыла сковородку. Осталось совсем немного – минута, и можно было садиться за стол, только как отнесётся Миша к совместному завтраку, я не знала.

Ночь кончилась, наступило утро. И опять у меня было ощущение, что оно не имеет к нескольким предыдущим часам никакого отношения. Ласки, разливающаяся по телу нега и огонь в глазах Миши, – всё это словно бы мне привиделось.

– Ты не против, если мы позавтракаем все вместе?

– Мне некогда завтракать.

Он поднялся. Подошёл вплотную, и узел пояса упёрся мне в руку. Взгляд Миши скользнул по моему лицу от глаз к губам, и я затаила дыхание.

Если бы ночь была сном, я бы не чувствовала так остро. Каждая моя клеточка реагировала на Азарова, а разум растворялся, как только он подходил слишком близко. Нужно было выключить плиту, а я с места сдвинуться не могла.

Не сдержалась и подалась навстречу, как только Миша наклонился. Губы скользнули по его колючей щеке…

Позади раздалось гудение.

– Обойдусь кофе, – сказал он и отошёл от меня.

Лучше бы он в прорубь меня бросил. Посмотрела на кофемашину, стоящую у меня за спиной, опять на Азарова.

– У тебя что-то горит в сковородке, – показал он на плиту.

Я вывернула ручку и отставила омлет в сторону.

– Еся! – В кухню влетел Костя. – Еся, а когда мы будем есть?

В руках у него была какая-то фигурка. Я присмотрелась – деревянный слон размером с ладонь.

– Ты откуда это взял? – Забрала у него слоника.

Он был красивый, покрытый лаком, с чётко прорезанными детальками. Только… Там, где должен был быть хобот, не было ничего. Свежий слом, заметила который не только я. Посмотрела на Мишу. На его скулах появились желваки.

– Миш…

– Я на работу, – сухо сказал он. – Ты можешь заниматься, чем хочешь.

Слоник из дерева жёг ладони и казался в несколько раз тяжелее, чем был на самом деле. В коридоре затопала Даша. Не прошло и нескольких секунд, как она появилась рядом и с ходу потребовала воды.

– Это Костя сломал! – объявила она следом и ткнула мне в руку колючим обломком. Разумеется, это был хобот несчастного слона. – Есь, это Костя! Он хотел взять его, а я говорила, чтобы не брал.

– Я хотел посмотреть!

– Ты хотел его взять, а он был высоко.

– Не был он высоко!

Между детьми завязалась перепалка. Звонкие голоса наполнили кухню, прервав повисшее между мной и Мишей молчание. Но только я хотела снова предложить Азарову позавтракать с нами, он вышел в коридор, не сказав ни слова. Только сжал зубы так, что желваки проступили сильнее.

– Да успокойтесь вы, – шикнула я на детей. – Хватит. Как вы себя ведёте?! Костя, Даша! Быстро успокоились, не то по углам поставлю.

Даша угомонилась первая. Оставив обоих там, где были, я вышла за Азаровым, про себя молясь, чтобы дети не сотворили что-нибудь ещё. Он был в спальне и уже одевался. Вместо халата – брюки и распахнутая рубашка. Поддёрнув, он начал застёгивать её.

Я невольно посмотрела на его грудь, на крепкие плечи. Живот свело, как только вспомнила его огромные ладони и поцелуи вокруг пупка.

Не думать об этом, хотя бы сейчас. Быстро стряхнула наваждение.

– Я хочу вернуться на работу.

Он резко посмотрел на меня. Взгляд колючий, прожигающий.

– Нет, – отрезал он, продолжая застёгивать рубашку.

– Что значит «нет»? Я не хочу сидеть дома. Что я буду делать?

– Я тебе уже сказал – что хочешь. На работу ты не вернёшься. Это не обсуждается.

Он закончил с пуговицами и взял часы. Надел и посмотрел на время.

Я поймала себя на том, что хочу выхватить их и швырнуть в стену.

– Я не хочу сидеть дома, – сказала чуть ли не по слогам.

На тумбочке зазвонил мой телефон. Миша был ближе. Взял его и, мазнув взглядом по дисплею, подал мне с совершенно каменным лицом. Он и до этого был не в духе, сейчас и вовсе. Повеяло холодом.

Только я увидела фотографию звонившего, едва не застонала. Антон. Да что ему нужно?!

Швырнула телефон на постель.

– Давай всё обсудим, – сказала как можно сдержаннее.

– Нам с тобой нечего обсуждать. Я уже всё сказал, Сеня. Моя жена работать не будет. Не хочешь сидеть дома – пойди прогуляйся. Купи себе что-нибудь, встреться с подружками.

Телефон снова зазвонил. Я пожалела, что не отключила его.

– Миш… – Подошла было к нему, но тут из кухни послышался шум.

Что делать, я не знала. Понимала, что должна добиться своего здесь и сейчас. Вдруг что-то загромыхало и покатилось. На секунду повисла тишина, и тут же заплакала Даша. Я бросилась к детям, чувствуя, что мне недолго до того, чтобы составить компанию Даше и расплакаться самой.

***

Есения

Весь день я без дела слонялась по квартире. Долго думала, нужно ли перезванивать Антону. Сперва не хотела делать этого, а когда всё-таки уговорила себя, он не взял трубку. В итоге набрала Соню и проговорила с ней почти час. О детях, об органах опеки и даже об отломанном слоновьем хоботе. Только о ночи с Мишей не сказала ни слова, хотя, уверена, Соня обо всём догадалась и так.

В квартире Миши царил идеальный порядок. Всё на своих местах, на полах – ни пылинки, ни единого пятнышка или царапинки. Как назло, на глаза попалась сломанная фигурка. Взяв её, я приставила хобот на место. Отдать на реставрацию? Наверняка хобот можно приклеить так, что и заметно не будет. Только что-то подсказывало: Азарову не нужно то, что уже сломано.

Взяв с полки фотоальбом, я уселась на диван. Снимков было совсем мало. Несколько фотографий на первых страницах. Дальше – пустота.

Я пролистала всё, что было, и начала заново. На трёх фотографиях Миша был снят в компании каких-то мужчин. Судя по строгим костюмам – партеров или что-то вроде того. Рядом с ним – его помощница. По сердцу словно раскалённым лезвием резанули. На первый взгляд ничего особенного, но я понимала, что скрывается за соприкосновением их плеч.

Хорошо, что на остальных снимках обошлось без неё.

Ещё раз пролистав альбом, я только сильнее убедилась: не может такой человек как Азаров помогать мне просто так. Не стал бы он тратить время на нас. И данное слово тут ни при чём, даже если сдержать его – дело принципа. Только тогда зачем всё? Да даже если я ему нравлюсь… Таких, как я, полно.

Не хочет, чтобы Костя и Даша попали в детский дом? Он же сам сначала сказал, что им там, возможно, было бы лучше. Проверял меня? Провоцировал?

– Я думала, что научилась тебя понимать, – сказала в пустоту, проведя по обложке альбома рукой. – Но нет. Нет, Азаров. Как был ты Ящером, так им и остался.

Встала и вернула альбом на место.

Сняла кольцо и положила на ладонь. Говорят, о мужчине можно многое сказать по обручальным кольцам – тому, которое он выбрал для своей женщины и для себя. Только вот я – не его женщина, да и по этому кольцу сказать ничего нельзя – простая обручалка с единственным камнем, вот и всё.

***

Как только Костя и Даша вернулись из сада, тишина буквально взорвалась. С порога они начали спорить, какой мультик будут смотреть после ужина, словно это было делом вселенского масштаба.

– Спасибо, – поблагодарила я водителя. – А Михаил когда вернётся с работы?

– Этого я, к сожалению, сказать не могу.

– Хотя бы примерно.

– Я ничего не могу вам сказать, Есения. У Михаила Григорьевича график непредсказуемый. Если хотите узнать, во сколько он вернётся, спросите у него лично.

– Хорошо, – вздохнула я и, ещё раз поблагодарив, заперла дверь.

Как и советовал водитель, набрала Мишу, но трубку он не взял. И на сообщение не ответил, хотя и прочитал.

– У нас праздник? – спросил Костя, когда я поставила на стол румяную курочку в красивой прозрачной форме.

– Нет. Просто ужин.

– Просто ужин у нас такой не бывает.

– А сегодня будет, – сказала с раздражением, поставив рядом с курицей салатник.

Удар донышка об стол тоже получился раздражённым.

Даша заёрзала на стуле и вытянула шею, рассматривая другую сторону стола, а я почувствовала себя уставшей. Только что над всеми чувствами преобладала досада, а тут раз – и всё. Будто с ударом салатника ничего не осталось.

– Можно мне огурчик?

– Держи, – протянула племяннице.

Она захрустела, а я начала резать курицу. Ножку – Косте, кусочек белого мяса Даше и себе. Каждому то, что он любит больше всего. А что любит Азаров? Да какая разница! Раз он не удосужился появиться и даже на сообщение ответить. Подготовленное к ужину вино так и осталось неоткупоренным, приготовленный для детей сок остался в холодильнике.

– А завтра нас тоже на машине в сад повезут? – жуя, спросил Костя.

– Да.

– И послезавтра?

– Да.

– И послепослезавтра?

– Да, Костя. И хватит разговаривать с набитым ртом. Сколько тебе раз говорить?

– Я сыр хочу. – Даша потянулась через стол к тарелке с сырными ломтиками. Задела стакан с водой и чуть не опрокинула его.

Я дала ей сыр, отодвинула подальше стакан, положила на тарелку Кости несколько ломтиков помидора и запечённую с курицей картошку, хотя он и не просил. На всякий случай поставила чайник, краем уха слушая разговор детей. Зачем-то вымыла нож и руки и вдруг поняла, что больше не могу сдерживать слёзы обиды.

Я, чёрт подери, замуж вышла! Да, фиктивно, но можно же было хоть поужинать с нами, хоть на моё второе сообщение ответить! Просто… Да просто потому, что мы поженились. Белое платье этой сволочи было нужно, белые туфли, а на сообщение он ответить не способен!

– Есь, а ты почему не ешь?

– Я… – Быстро вытерла слёзы. – Я сейчас. – Не глядя, взяла с полки какую-то бутылочку и вернулась к столу. – Взять хотела.

– Си-роп с ва… ванилью, – прочитала Даша по слогам. – А зачем тебе сироп, Есь?

Я обратила внимание на этикетку. Дети ждали ответа.

– Я просто ошиблась. – Отставила в сторону. Вернулась к раковине, заглянула в шкафчик, но дельного ничего не нашла. Зато в холодильнике отыскала сливочный соус и с ним вернулась к столу. – Вот. Кто-нибудь будет? – Открыла и плюхнула себе в тарелку.

Дети закивали и подвинули свои ближе. Положила соус и им, а сама пыталась сделать вид, что всё в порядке. Только кольцо на пальце и тёмный экран телефона свидетельствовали о другом – ничего не в порядке. И в первую очередь я сама.

***

Не появился Миша ни когда я уложила детей, ни когда сама устроилась в огромной постели. Отправила ещё одно сообщение, но так и не дождалась ответа. Как уснула, не помню. Проснулась оттого, что рядом запищал телефон.

«Я занят»

Посмотрела на время – начало четвёртого.

Палец застыл над клавиатурой. Спросить, когда вернётся? Стала набирать ответное сообщение и одёрнула себя. Нет уж! Дудки! Он целый день для меня секунды найти не мог, а я ему посреди ночи отвечать буду? Обойдётся.

Проснулась я, как и засыпала, в постели одна. И несколько минут прислушивалась к тишине, глядя в потолок.

– Ты спишь? – вывела меня из рассеянных мыслей Даша.

Подошла и залезла на постель. В руках у неё была варежка. Она погладила её и протянула мне.

– Ты говорила, что когда у нас будет своя квартира, у нас будет кошка, – сказала она тихо и потупилась. Посмотрела из-под длинных ресниц. – Теперь же у нас будет кошка? Если дядя Миша теперь твой муж, то эта квартира наша?

Захотелось взять подушку, накрыть лицо и застонать. Но я погладила Дашину варежку и грустно улыбнулась.

– У тебя же есть кошка. Смотри, какая она хорошенькая.

На самом деле варежка уже давно выглядела так себе, хоть я и стирала её уже несколько раз. Потрепалась и приобрела грязноватый оттенок.

– Она не настоящая.

– А мне казалось, что настоящая. – Я надела и пошевелила пальцами. Поймала Дашу за нос и сразу же – за плечо.

– Я настоящая, – пропищала тоненьким голосом. – Смотри. Мур-мур-мур. Мяу-мяу.

Думала, Даша развеселится, но она погрустнела сильнее и качнула головой.

– Не настоящая. – Стянула варежку с моей руки и посмотрела в глаза.

Я обняла её и положила рядом. Нужно было вставать, но несколько минут в запасе у нас ещё было.

– Костя хочет на коньках кататься, а я кошку. Ты ему обещала, и мне обещала.

Я погладила её по голове. Да, квартира-то у нас теперь своя. Только… не по-настоящему. И замужем я не по-настоящему. И всё у нас не по-настоящему. Семья у нас тоже не по-настоящему. Только брачная ночь настоящая была и ещё… мои чувства к Мише. Вчера, глядя на фото, где рядом с ним была другая женщина, я окончательно поняла: не хочу. Не хочу рядом с ним других. И чтобы он дотрагивался до других, не хочу. Только до меня, и чтобы рядом была только я. И чтобы любил он только меня.

***

Миша приехал в середине дня. Я и не сразу поняла, что хлопнула входная дверь – сначала решила, что это шум с улицы.

Встретилась с мужем на выходе из спальни.

– Привет, – сухо бросил он и пошёл к шкафу. На ходу кинул пиджак на кровать и открыл створки.

Я смотрела на него, не зная даже, что сказать.

– «Привет»? – усмехнулась, поражённо. – Это всё, что ты можешь мне сказать?

– Что я тебе ещё должен сказать? – Он расстегнул рубашку. Кинул её прямо на пол и взял другую.

– Например, где ты был и почему не отвечал на сообщения.

– А почему я должен был отвечать на твои сообщения и говорить, где был? Я написал, что занят, когда у меня нашлось на эту ерунду время. Что тебе ещё нужно?

Азаров дёрнул ремень. Брюки оказались там же, где и рубашка – прямо на полу. Он переодевался, а я молчала. Праздничный ужин? Замуж я вышла?

– Ты опять уходишь? – спросила, когда он застегнул свежую рубашку и взял другой пиджак.

– Да. И не шли мне сообщения, Сеня. Только если будет что-то важное.

– У нас с тобой разное представление о важном. Для меня важно знать, когда мой муж, пусть даже и фиктивный, будет дома. Важно знать, где он и что с ним. Что важно для тебя, я понятия не имею.

– Для меня важно, чтобы ты не забывалась, – отрезал он. Смерил меня свинцовым взглядом и вышел из комнаты.

Я вышла следом. Миша скрылся в кабинете и вскоре появился оттуда с папкой в руках.

– Сегодня ты снова с нами не поужинаешь? – спросила, когда он взял ключи.

– Вряд ли. – Он посмотрел на меня ещё раз. – Сложи костюм и рубашку. Вечером приедет клининговая служба, отдашь им вместе с грязным бельём. Можешь отнести в ванную – они заберут сами.

Он снова ушёл, а я на ватных ногах вернулась в спальню. На автомате подняла с пола брюки и рубашку, аккуратно сложила, стараясь не вдыхать запах Мишиного одеколона. Взяла пиджак и уловила другой запах. Чужой, женский и… знакомый. Не хотела, но всё равно вдохнула. На воротнике заметила розоватое пятно. Помада. Точно такая, как у его помощницы. Стиснула пиджак в руках.

– Скотина, – процедила и кинула обратно на постель, а сама тяжело опустилась рядом и уставилась на след. – Скотина, – прошептала с дрожью. – Сволочь.

Схватила телефон и… не сделала ничего. Кто я такая, чтобы он говорил мне, где был и когда вернётся домой?! Кто, чтобы устраивать ему сцены? Жена.

Из горла вырвался хриплый смешок, из глаз – две слезинки.

Фиктивная жена. Никто.